Сати Харлан – Фиалковое утро (страница 7)

АРТИСТОВ! Что они вообще тут забыли?

– Дети!

На высокий помост из лакированного красного дерева поднялся лысый старик без бровей, бороды и ресниц – чистое карамельное полотно, обернутое в алые простыни.

Горожане расселись по лавкам, а остальные прижались к стенам. Что было мне на руку: я поглубже утонула в капюшоне и впиталась в угол, тихо ожидая конца службы за спинами людей.

Пальцы ног сдавила тупая боль.

– Прошу вас быть повнимательнее, господин, – попросила я, без силы отталкивая от себя мужчину в дорожном темно-шоколадном плаще.

Он приглушенно пробормотал что-то невнятное и, отстраняясь, вновь отдавил мне палец.

– Срань.

– Дети, война – это боль и страдания. Отец скорбит вместе с нами. Он слышит каждую вашу молитву и на одну слезу проливает пять своих. Но Огненный отец просит проявить вас терпение и смирение. Наш король, Его Величество Авриил Вембрант, решился прогнать захватчиков. Он вернет величие Аракану и отомстит харийцам за Огненного отца. – Церковник отошел к краю помоста и жестом пригласил выйти артистов. – Церковь все чаще слышит в ваших молитвах отчаяние и даже злобу. – Он сокрушенно покачал головой. – Я не осуждаю вас, дети. В своих мыслях и словах вы вольны. Однако негоже забывать о былом и впадать в слепое себялюбие. Церковь решила напомнить вам о греховности тех, кто нагло проживает на наших землях и отравляет ее своим чернодушием. Многоликий дом вызвался нам помочь в этом.

Трое артистов сели на пол, размещая небольшие барабаны между ног. Басистые вибрации всколыхнули воздух. На середину помоста вышел плечистый мужчина в безликой деревянной маске с обугленными краями.

– Огненный владыка нашел пустой мир, – нараспев заголосил церковник, и вокруг артиста в маске заносились юркие ребятишки, держа над головой полотна из синего, зеленого и белого легкого шелка. – Он пустил по пыльным рвам воду, породил ветра и наделил сухую глину плодородием. Владыка создал нечто воистину прекрасное, и ему захотелось поделиться этим новым цветущим миром. Огненный владыка соткал из части своей плоти и крупицы любви четыре зернышка и посадил их. – Артист продемонстрировал свою ладонь с круглыми гладкими камушками. – Одно зерно он посеял на островах, что нарек Ладроскими. Второе семя бросил в горные вершины скалистого материка – Паракада. Третье владыка опустил на дно одного из десятка кристально чистых озер вечнозеленой Харии. Последнее зерно нашло свою колыбель на самом большом материке – в Аракане.

К мужчине в маске вышло четыре новых артиста: чистокровный смуглый араканец, низкорослый паракадец, долговязый томнолиций ладросец и убогое подобие харийца в светлом парике-мочалке.

– Владыка стал Отцом. Он любил своих детей, но их короткая жизнь его печалила. Тогда Огненный отец создал зеркальный небесный мир, что связан с душами его детей: после смерти человеческая душа могла пройти по нити и обрести бессмертие.

Артисты на помосте стали до тошноты приторно смеяться и изображать счастливую жизнь.

– Гадость какая.

Мужчина рядом шикнул на меня и с недобрым намерением попытался толкнуть. Не вышло: моя реакция была быстрее, чем у этого медленного засранца. Простим на первый раз.

– Огненный отец жил рядом со своими детьми и наслаждался каждым днем, проведенным с ними. Однажды к нему пришел хариец, – подобие харийца подошло к Отцу, – он восхитился силой Огненного владыки и, избалованный его любовью, возжелал ее часть. Отец не смог отказать.

Мужчина в безликой маске положил харийцу ладонь на лицо. Актер завопил под его рукой. Церковь наполнил дух жженого свиного волоса и испуганные вздохи людей. Хариец встал. На его донельзя напудренном лице красовалось три влажно-красных полосы. Следом все повторилось. Полосы появились на подбородке араканца, шее паракадца и плече ладросца.

– Отец даровал четырем мужчинам часть своей силы и поставил их во главе своих государств. Огненный Отец продолжал баловать своих детей и купался в их благодарности, но уже делил хвалу с четырьмя королями.

И опять начались непонятные егозливые скачки по помосту с придурковатыми улыбочками и смешками.

– Да сколько можно, – простонала я.

– Если не нравится, уходи. Не порти представление, – прошипел незнакомец и от всей души толкнул меня плечом. Не будь я зажата в угол, то свалилась бы с ног.

Сам напросился.

Я незаметно выхватила меч и погрузила круглый рубиновый эфес мужчине в живот. Рваный выдох из его легких стал самым приятным звуком за время этой нескончаемо долгой церковной службы.

– Тихо.

– Проявите уважение.

На нас уже начали оборачиваться рядом стоящие. Их внимание разрезало звенящую между нами незримую нить, и мы, гневно посапывая, продолжили смотреть представление.

– Прошла не одна сотня лет. Потомок харийца пригласил Огненного Отца на праздник в его честь. Он долго возил его по бескрайним зеленым полям Харии, хвастался густыми лесами, поил вином из сладких фруктов, что росли в его королевстве, и благодарил Отца за столь чудесные земли. Харийский король очаровал Владыку, тот не смог вовремя увидеть лести, что ядом проникала в его вены. Когда же хариец раскрыл причину столь радушного приема и озвучил свою просьбу, обманутого Отца поразил гнев! Король попросил наделить силой весь его народ, ибо только их кровь, по его мнению, достойна процветания.

Актер начал метаться из стороны в сторону, тесня бедного – оказывается, еще и горбатого – харийца к стене.

– Они его в сточной канаве нашли? Что за унижения? – Моя харийская кровь негодовала от этого карикатурного безобразия.

– По мне, так очень похоже, – вставил пока еще целый незнакомец и хмыкнул на мой предупредительный рык.

Мужчина в безликой маске навис над скрючившимся уродцем. Едва он занес деревянный меч, как со спины на него бросились пять тощих, кривых, мохнатых харийцев. По помосту разлилась красная краска, насквозь пропитавшая белое одеяние главного актера.

Народ ахнул и затих, наблюдая за тем, как на развалившегося на полу Отца с хохотом встает хариец.

– Король Харии получил желаемое: кровь Огненного Отца пропитала его земли, и на ней стали рождаться дети с частичкой силы отца – ничтожной, украденной. – На помост поднялись дети: светленькие, ладненькие, улыбчивые. Прозвучал одиночный оглушительный удар барабана, и они закрыли глаза, являя нарисованные на их веках ядовито-яркой краской бесовские радужки. – Кровь Отца прокляла харийскую землю. Поля обратились пустыней, леса зачахли, а младенцы умирают по сей день. Это проклятье живет в их глазах! Смерть Владыки породила бесов! – Церковник ткнул пальцем в детей. – Любовь Огненного Отца щадит многие сердца, что начинают биться на харийской земле. Однако та злость, что он испытал перед смертью, находит путь к гнилым сердцам, что почернели еще в утробе матери.

Я проглотила горький ком из сказанных им слов и достала часы. Серая мраморная крышка утешила ноющее черное сердце, а лаванда из аметистов заставила улыбнуться. Перевернула часы наполированной стальной стороной. Из мутного отражения на меня уставились два серых глаза с ярко-фиолетовыми прожилками – корни проклятья, что сделали из меня беса.

– Харийцы загубили свои земли, но наш король не позволит сделать то же самое с Араканом! Авриил Вембрант освободит наши ветра от их смердящих душ. Он отправит их в подземное пекло, что они разожгли своим предательством. А те, что лягут за освобождение наших земель, поднимутся по небесной нити к Огненному Отцу и искупаются в его благодарной любви.

Церковь взорвалась ликованием, одобрительными выкриками и громкими молитвами к Отцу. Я подняла глаза к каменной голове, что взирала на всех из-под потолка.

– А куда отправлюсь я? – прошептала почти беззвучно.

Мне нет места рядом с павшими харийцами, и нет уголка для моей проклятой души в зеркальном небесном мире. Что уготовано бесу, предавшему свою кровь и готовому на все, чтобы вернуть Аракану материк? Аракану…?

Ногу пронзила тупая вспышка боли.

Рука разрезала воздух и, вцепившись в плащ незнакомца, дернула его.

– Я буду ждать тебя у ворот церкви, боров ты неповоротливый, – прошипела я ему под глубокий капюшон. – Одна нога тебе явно мешает. – Собрала немного магии и с силой отшвырнула эту неуклюжую тушу от себя. – Кретин двухметровый.

Обида нашла выход. Стало легче.

Пока мужик пытался уложить слова мелкой девчонки у себя в голове, я пошла к воротам.

Глава 5

– Вам знакома эта девушка?

Пожилая женщина взяла пергамент трясущимися руками и преподнесла его к помутневшим ореховым глазам.

– Нет, – это я слышала уже на протяжении получаса.

Уходя, старушка натянула в извинении сдутые губы и, в отличие от остальных, не стала предпринимать попыток заглянуть ко мне под шарф.

Мой скрытный вид не располагал к откровениям, но если мне кто-то и врал, страшась за участь искомой, то делал это искусно. Скорее, ее действительно никто не знал.

– Нужно идти к церковнику.

Я набрала в легкие побольше воздуха и двинулась к церкви. Мы со служителем Огненного Отца были хорошо знакомы. Три года назад он весьма красноречиво высказал мне все, что думает о таких, как я. Благословение королевского Ворона тогда вышло на редкость занятным и живым. Благо, это видели только советник Хефим и Авриил, что позабавило их обоих. Очень позабавило. Не каждый день увидишь, как все волосы разом покидают человека.