Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 62)
Договориться с паникующей женщиной — искусство, которым айн до сих пор не овладел. В первый раз ему попросту не дали и шанса объясниться, но и сегодня он не чувствовал уверенности в силе собственного убеждения. Если Марика снова решит сорваться, искать ее будет гораздо сложнее, чем в прошлый раз.
Когда ранним утром ему принесли изодранный передник в крови, господин Бошан схватился за сердце в показном жесте отчаянья и попросил упавшим голосом оставить его одного для молитвы о душе несчастной. Удовлетворив жадное любопытство соседей и дав отличный повод фантазировать на тему «убитый горем храмовник рыдает над безвременной кончиной любовницы» (что он, не знал, какие слухи ходят?), он внимательно следил, как расползается свежая сплетня. Сомневающихся не было, а значит, Марика благополучно покинула Чимен и направилась по единственному мыслимому пути — тракту на Демей. Безутешный хозяин тем временем напутствовал угольщика Бертрана ехать следом да подвезти госпожу Марику, так не вовремя пустившуюся в дорогу. Да-да, март, все раскисло, и неспокойно нынче на дорогах-то. И нет, боги с вами! Передничек не ее, бабы снова напутали, развели трагедию… Что вы, баб наших не знаете? Что Марика жива и здорова, господин Бошан знал доподлинно еще со вчерашнего кофе.
Но вот если суетливая барышня бросится в бега сейчас, то из центра провинции она могла бы укатить в любом направлении — почтовой каретой, трехчасовым дилижансом или чугункой, если хватит смекалки. А в этом он не сомневался.
Работать надо аккуратно, элегантно… Тут не пройдет прямое давление, как нынче с белым от страха кондитером.
Сегодняшнее утро было насыщенным — недолгий сон, десятиминутная медитация и снова в бой. До полудня господин Бошан успел написать несколько писем, нанести два кратких визита и заглянуть в небезызвестную кондитерскую, где столкнулся лицом к лицу с раздражительным и злым аки цепной пес капитаном Клебером. «Да, отстранён от дела, но вот так частным порядком решил заглянуть. Говорят вкусные бриоши у вас, месье Ришар».
Мэтр Ришар не был в курсе, по какому поводу на него взъелся желчный господин и почему айн так внимательно и со смесью жалости и сочувствия на него смотрит. Он с гордостью подтвердил, что является членом Общества, и даже назвал сумму ежегодных отчислений, имена знакомых членов и… побелел в цвет собственного шефского колпака, стоило капитану тихим вкрадчивым голосом называть прочих членов общества и статьи обвинения. Уточнять, что они еще не выдвинуты, не стал. Излишне.
Окончательно расколоть пирожника удалось за десять минут. С налившимися кровью глазами, потрясая смятым головным убором, он обещал всеми правдами и неправдами найти племянничка и, зафиксировав в самом неудобном положении, пардон, отъестествовать. После чего передать в руки правосудия. Настроение у Клебера заметно улучшилось.
Что ж, если повезет, завтра к вечеру будет еще один фигурант. Тьфу ты, понабрался полицейского лексикона.
Рядом, чуть слышно шелестя бумагами, посвежевший и отоспавшийся маг готовился к допросу. Отличник-промокашка: перечитав пункты опросного листа, разложил аккуратной стопочкой бланки, выровнял ее по краю бювара, расставил точно по линеечке коробочку с металлическими перьями, стило слоновой кости и стеклянную чернильницу-непроливайку. Да, молодой человек, у вас все по плану. Только чувствую, придется импровизировать…
Марика тенью скользнула в приоткрытую дверь, но явившиеся с ней храмовые стражники не дали возможности остаться незамеченной и громко рапортовались: доставили. Вианкур вскинулся от зычного голоса, едва не опрокинув чернильницу. Все-таки, нервничает, потому и мельтешил, перебирая листы в папке. Тоже что-то чувствует и прячет свое волнение за активной деятельностью — даму за ручку проводить, стул подвинуть, поинтересоваться здоровьем… Сударь, да не втрескались ли вы часом? Нет, не похоже. Именно что волнуется, но не смущен. Что ж, и мы поухаживаем.
Его преподобие поставил перед девушкой лохань с горячим чаем, в котором плавали сушеные ягоды малины.
— Знаю, что предпочли бы кофе, но доктор сказал, нужно восполнять потери жидкости, ни в чем себе не отказывайте. А мы пока начнем.
Марика тихо поблагодарила и схватилась за кружку как за спасательный круг, пряча лицо за широким ободком.
— И начнем, пожалуй, с последних событий. Я попрошу вас максимально подробно описать все, что с вами происходило с того момента, как вы покинули апартаменты господина Вианкура, — и обращаясь к магу. — Мне кажется, вы вполне можете не упоминать об этом факте, дабы не компрометировать девушку.
Ранье замешкался на секунду и согласно кивнул. Правильно все понял.
— Если чувствуете, что не можете что-то вспомнить или вам слишком тяжело говорить, господин Вианкур уполномочен оказать содействие — снять психологические блоки, успокоить. Это неприятно, но без ваших свидетельских показаний…
— Я понимаю, понимаю…
— Господин Вианкур, помещение изолированно, можете снять побрякушку.
На общие вопросы барышня отвечала уверено, как по заученному — фразы ее, где надо обтекаемые, без конкретики, а где возможно детальные, даже излишне, перемежались лирическими отступлениями и вздохами. И ведь не врала ни слова, артефакт-анализатор, а на вид светящееся куриное яйцо в серебряной подставке, горел ровно в подтверждение сему факту. Но конспираторша нервничала, тревожно поглядывая на реакцию камня. С одной стороны у мага не было цели ее подловить и уличить в несоответствии, а с другой и Ранье чувствовал, что ему дают лишь часть информации, покусывал губы и кидал быстрые взгляды то на даму, то на его преподобие, но от анкеты все же не отступал. Имя и род деятельности, место жительства, квартирная хозяйка и соседи, как потенциальные поручители…
Сам момент похищения и достойное восхищения поведение после, Марика описала достаточно подробно. Но стоило ей попробовать пересказать бред и угрозы сумасшедшего, которые всю ночь доносились из-за двери, как голос перестал ее слушаться. Ранье, собирая пальцы щепотью, потянулся в сторону силящейся совладать с подступающими слезами девушки, но та отшатнулась.
— Не надо! — побелевшими трясущимися губами сказала Марика. — Я сама.
Отпив ягодного чая и проигнорировав протянутый айном платок, девушка молчала, собиралась с мыслями. Отрешенный взгляд ее застыл на перебинтованных руках, тишину комнаты нарушало лишь тиканье настенных часов, но ни Ранье, ни господин Бошан не пытались поторопить Марику.
А потом слова полились сами собой, гладко, без шмыганья носом, удерживаемых рыданий и утомительных всхлипов, будто бы говорила она не о себе вовсе, а читала фантастический рассказ, написанный на потеху любителей пощекотать нервы.
— Вот так в течение двух лет, с самого момента ареста, когда Кампуа отправил неизвестным мне господам письмо о пойманной ведьме, он шел по моим следам. Сейчас говорю себе — везучая! Храмовник наш, пусть и любитель театральных жестов, решил дело быстро. А дальше… дальше просто счастливое стечение обстоятельств: побег, вы, господин Бошан, тихий Чимен. Он говорил, что следовал за нюхом Кампуа, что того не отпускала мысль разыскать меня, поймать…
— Да уж, счастливое, — отвлекшись от конспектирования, бросил Ранье. — Но если встречи в Чимене удалось избежать благодаря своевременному бегству, то в городе шанса скрыться у вас уже не было. Привязка по крови.
— Намудрили вы, сударыня, заметая следы.
— Я же не знала, что за мной идет кто-то кроме Кампуа и… вас.
— Это вообще тема отдельного разговора, — закатил глаза айн, — но я вижу, что оба дела чрезвычайно переплетены. Со свидетельскими показаниями мы разобрались? — маг подтвердил кивком, что вопросов больше не имеет. — Давайте же перейдем к следующему документу. Итак, события в Пинье.
— Для начала, мадмуазель, уже традиционно несколько простых вопросов для досье департамента, и мы послушаем о бесчинствах, что вы устраивали в той бедной соренской деревушке.
Господин Бошан пододвинул очередную чашку горячего сладкого чая и блюдечко с десертом поближе к Марике, не забыв, впрочем, и себя, и уставшего от писанины мага. Ранье изящным жестом поднес расписную фарфоровую чашечку к губам и, не замочив усов, деликатно пригубил напиток, чем вызвал легкий укол зависти айна. Его преподобие усов и бороды не носил по той самой причине, что любил вкусно покушать и вечно находил в них неаппетитные остатки своей трапезы. Куртуазное искусство! Девушка же, игнорируя чайный этикет и прочие условности, блаженно прикрыв глаза, вдыхала ароматный пар и рассеяно улыбалась.
«Вот так, отвлекись, милая, выброси из головы все эти ужасы. Было и прошло. Знаю, тяжело такое забыть. Самому лезут в голову отвратительные кровавые сцены, а ведь почти и не слушал, не заглядывал в общий фон. Как принесла первая волна эхо мертвых голосов так и… Смалодушничал. Стало быть, вернусь на проклятое место».
Маг тоже наблюдал за девушкой: ее лицо расцветало умиротворенной улыбкой, и зрелище это было весьма приятным.
— Сударыня, не всякая женщина на вашем месте сопротивлялась бы до конца. Восхищен!
— А как же иначе? — нехотя приоткрыв глаза, ответила Марика. — Мне кажется, господин Вианкур, вы недооцениваете женщин в целом. Большинство из них борются за что-нибудь каждый день: за дайм на хлеб, за лопатку в мясной лавке, за достойную жизнь.