Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 30)

Из начальственного кабинета Ройс выходил уже пошатываясь: битый час Д'Апре разорялся и брызгал слюной в праведном гневе, так что капитану оставалось лишь перечислять в уме имена святых чудотворцев и утираться. Де Санж с поистине садистским удовольствием наблюдал за распятием провинившегося, и лишь когда тот был уже в дверях, бросил: «Подозреваемый или рапорт, капитан». Может он и правда все надумал? Что за бред!

Спина горит огнем, но отлеживаться не время, карьера рушится карточным домиком на глазах удивленной публики. Не стоит надеяться на толщину дубовых дверей и профессиональную глухоту секретарских: желающие заглянуть в щелочку и позлорадствовать всегда найдутся. И вот теперь затянутый в корсет, будто пансионерка или голубчик из нежных, капитан наравне с квартальным обходит всех соседей вдовы казначея, в десятый раз уточняя детали минувших событий.

— Барышня из дома одни не выходили. Всегда с нянькой, всегда с Лорой.

— А с кем общалась Лора, вы знаете?

— Ну как же не знать, с этим… как его… тощим Жако! Сыном кондитера.

Имя хахаля точно не фигурировало в отчете, как и адреса нескольких кондитерских, раскиданных по городу. Где только его искать, это же день на одни разъезды! В ближайшем заведении, куда капитан сунулся наводить справки, его просветили — сын хозяина в семейном деле отвечает за поставки, так что вечно в седле, то тут, то там, и о его местонахождении лучше спросить на складе.

Не рассчитывая на большой улов, Клебер уточнил адрес склада, и тут заскрипели шестеренки пропащего дела. Валяясь в постели и изнывая от бездействия, господин капитан выучил вдоль и поперек каждую статейку этого бумагомарателя из «Актуаль» (надо его, кстати, потрясти на счет источников, утечка налицо). Фигурировавшие в статье сестры с окраины Демея жили как раз неподалеку от склада раскрученного кондитера.

Раз весь штат полиции за исключением увечных и предпенсионных нынче встал на охрану общественного порядка, он сделает все сам. Прокатится по окрестностям, по следам газетных статей, так сказать, проведет дополнительное расследование…

Экипаж мягко потряхивает на брусчатке жилых кварталов, но никакие рессоры не спасают, когда начинается колея грунтовой дороги пригорода. Картина за мутным дребезжащим стеклом становится все печальнее: путь пролегает вдоль старого тракта на столицу, где каждые полверсты торчат покосившиеся карантинные столбы, отголоски войны. Если приглядеться, можно заметить курганы на горизонте, отвалы шлака, вековой отрыжки смильтовых шахт. Земля здесь пропитана кровью людей и проклятиями магов.

Многие деревни заброшены, восстанавливать инфраструктуру, а тем более окрестные поля-житницы, денег не нашлось. Там, где хоть кто-то еще остался, высятся каменные стены — люди отгораживаются от страшных пейзажей пепелищ, ютятся друг у друга на головах и смотрят вдаль на городские ворота.

И ведь до сих пор ни деревца, ни былинки. Что же надо было сотворить, чтоб земля помнила это столько десятилетий?

В одном из таких оазисов-крепостей посреди серой пустоши капитан и нашел семью потерпевших. По словам матери, девочки были тихие, спокойные, до поры до времени. Факт присутствия источника не афишировался, их быстро и по-тихому запечатали.

— В этом районе магов не жалуют, вы сами видели черное поле на подъезде к городку. Здесь стояли соединенные силы королевства, а по ту сторону маги. Многие местные помнят, как были живым щитом: впереди ружья армии, позади мантии бунтующих. Тут даже в больнице нет порченых, извините, если я так резко. А когда мои девочки… Нам бы просто житья не дали. Денег на переезд все равно нет, вот мы и не говорили никому.

— То есть, в курсе были только родственники?

— Ну, и инспектор, конечно.

— Что за инспектор?

— Из какого-то Общества Спасения… Не припомню названия. А вот мага помню. Окончательно все решать мы ездили в Лоц. В совете такая суета была, нагрянули из столицы с ревизией. Я все никак не могла с магом договориться, чтоб не сообщал об учете. Он и слышать не хотел, ядом плевался, что девочек запечатали, а не учиться отправили. А как учиться? Как? На какие деньги? Это только говорят, стипендия, льготы, а я их из этого склепа пятнадцать лет вывезти не могу… не могла.

— А инспектор, поди, уважаемый и почтенный, в возрасте?

— Да нет… Вполне себе деятельный, он нам тогда наобещал скорый переезд, говорит «выбирайте цветы для палисадника», да какие теперь-то цветы, — женщина подавила всхлип. — Сказал, район наконец-то будут зачищать. Как чистили город и реку… Наплел, а все и поверили.

Разыскиваемого господина на месте не оказалось. Зато удалось перекинуться парой слов с грузчиками на заднем дворе. А то, что при этом Ройса угостили дешевой папироской, которую он чуть ли не одной затяжкой вытянул, так это для дела. Да и к черту все эти условности.

Субтильность месье Жако компенсировал тот факт, что он был магом. Парни были рады коротенькому перекуру, и делились информацией щедро, пусть начальник смены и поглядывал на них неодобрительно. С него, между прочим, Ройс получил лишь факт отсутствия молодого господина.

— И кто это так облагодетельствовал вашего патрона? Имечко не ахти, но прозвище…

— Да кто ж вспомнит…

— И что, маг такое терпит? А ну как испепелит? — усмехнулся Ройс, сладко затянувшись.

— Да он и маг тощий. Все что может — фокусные картинки девкам показывать. Те и ведутся. Папаша ихний держит при деле только ради страху.

— Ага! Воры на склад не суются, всякая псина договора, заверенные магией, блюдет. Бизнесу одна польза. Вона как поднялись!

Изрядно оголодав и продрогнув, капитан огляделся в поисках мало-мальски приличного заведения. Таковых в этой дыре не наблюдалось, разве что дешевый кабачок для рабочих неподалеку. Народ уже начал подтягиваться на вечерние посиделки за рюмочкой можжевеловой, но мест у стойки хватало. Хоть так.

Решив, что на сегодня он достаточно выстрадал, Ройс не стал экспериментировать с горячими блюдами, и ограничился омлетом да кружкой пива. Но трапезе не суждено было начаться.

— Что ж, господин Клебер, чуете перемены? — знакомый голос противно растягивал слова, точно издеваясь. На свободный табурет по соседству подсел немолодой человек, на этот раз в простом костюме клерка.

— Моя интуиция подсказывает, что вы не вняли нашим советам. Однако же чувство справедливости требует задать прямой вопрос. Каков будет ваш ответ?

Ройс чертыхнулся. Неторопливо отставив от себя тарелку, он окинул зал цепким взглядом. Один? С подельником?

— Как на этот раз собираетесь исчезать? Тут слишком многолюдно для ваших фейерверков, не находите?

— Ответ понятен. Если вам так жалко этих людей, давайте покинем зал.

— Вы будете меня уговаривать? Идемте, — допив пиво он со стуком поставил кружку на стойку. Нас должны видеть вместе и обратить внимание. Зря, зря заплатил вперед. Был бы повод для скандала. Как же это нехорошо.

Уронив-таки стул и громко выругавшись, капитан вышел на свежий воздух. На улице стремительно темнело, прохожих, годных в свидетели, также не наблюдалось. Все кому надо, уже внутри, точат лясы и лузгают семечки. Погано.

— Уговаривать никого не буду, — ощутимый удар в бок застал врасплох. Горячо.

«Нож или стилет. Все-таки подельник, тьма и бесы. Спиной к двери встал, идиот, и расслабился».

От следующего удара увернуться не удалось, лишь мельком увидеть своего противника.

— Вы так и не поняли, выбирать не из чего. Я был о вас лучшего мнения.

Солнце раскачивалось где-то над головой, грязная лужа летела навстречу носу, ожидаемо — жесткое приземление тело почувствовало. Как сквозь вату ржание лошади и топот. То ли ног, то ли копыт. Вы, господин Клебер, клинический идиот. Зовите айна.

Мир сошел с ума. Пару недель назад вы, сударыня, почитали за утонченное развлечение приезд корзинщика из Арса, имбирный чай ему подносили, любовались работой ловких рук и слушали сказки без начала и конца, а теперь… А теперь рассуждаете о качестве кофейного помола в квартале Маро, Книжном и на набережной. И где тарт татен карамельнее. Прямо вся в сомнениях!

Воистину «здесь и сейчас». Все вокруг завертелось-закружилось с безумной скоростью, и стоит только подумать, что вот, встала на колею, как новый рывок — и мчит дальше по ухабам.

К воскресению Марика было решила, что жизнь налаживается: днем мыла полы, в промежутках не слишком успешно (но это пока!) бегала на собеседования, а вечерами жалела свои ручки, холила их в самошитых фланелевых перчатках с компрессами из свиного жира и лавандового масла. Ах да, еще свидания. Вот только сил придумывать новый воротничок на блузку к ночи не оставалось.

Жизнь и правда менялась, но не становилась от этого легче. Никто и не обещал. Будет ли обед, сколько сегодня удастся отложить на заем, дошло ли письмо нанимателю и есть ли новые вакансии, — эти вопросы роились в голове каждое утро. Пирожные на ужин не могли заменить тарелки супа и уж тем более насытить в полдень, когда из каждого кабака слышались ароматы жареного чеснока и печеного мяса.

Порой обстоятельства вынуждали выходить за пределы материальных возможностей. Пятнадцать даймов в день было весьма оптимистично; уже дважды пришлось довольствоваться десятью, и лишь раз образовались дополнительные две комнаты и бонусная оплата. И тогда оставалось варить кофе по два раза, изыскивая любые возможности дополнительной экономии.