Саша Вей – Диалог с БДСМ госпожой. Часть 2 (страница 2)
Твои руки всё ещё лежат на коленях? Твои мышцы свело от напряжения? Низ твоего живота превратился в раскаленный узел концентрированной, мучительной похоти, готовой разорвать тебя изнутри. Ты смотришь на экран, и твои зрачки расширены от адреналина. Ты ждал. Ты так отчаянно ждал, что я сделаю дальше в этом падающем сквозь ночное небо металлическом гробу.
Но прежде, чем, я спасу свою жизнь — и твою жалкую психику вместе с ней, — осознай свою ничтожность. Осознай, что прямо сейчас, пока я решаю судьбы миллиардеров и играю в кошки-мышки с самым опасным человеком на планете, твоя единственная цель существования — это дождаться моей милости. Твоя эрекция пульсирует в такт моим словам. Твоя воля расплавилась. Ты полностью, тотально мой.
И именно поэтому я позволю тебе стать свидетелем моего триумфа.
Лоран хрипит у моих ног. Яд в его венах работает безупречно. Его лицо приобрело синюшный оттенок, глаза закатились. Он бьется в легких конвульсиях, цепляясь скрюченными пальцами за край моего идеального брючного костюма. Я с брезгливым вздохом стряхиваю его руку носком туфли.
— Я же сказала тебе ждать, Лоран, — холодно произношу я, доставая из кармана жакета крошечный шприц с мутной жидкостью. — Твоя смерть не входила в мое расписание.
Я наклоняюсь, вонзаю иглу прямо сквозь шелковую ткань его рубашки в бедро и ввожу антидот. Он не спасет его от паралича, который продлится еще часов десять, но сердце биться не перестанет. Он нужен мне живым. Мертвые рабы не могут свидетельствовать о величии своей Госпожи.
Я перешагиваю через его обмякшее тело. Самолет снова содрогается. Мы снижаемся. Черный океан за иллюминаторами становится всё ближе, поглощая свет звезд.
Архитектор думает, что запер меня. Он заблокировал двери в кабину пилотов, перехватил управление и оставил мне сообщение, полное самодовольного превосходства. Мужчины так предсказуемы в своем желании доказать свою силу. Они строят сложные схемы, пишут алгоритмы, взламывают системы безопасности, забывая об одной крошечной детали.
Системы управляются людьми. А люди... люди управляются мной.
Я подхожу к бронированной двери кабины пилотов. Электронный замок горит красным. Неприступная преграда. Я достаю свою «Беретту», прижимаю ствол к панели считывателя карт и дважды нажимаю на спуск. Оглушительный грохот выстрелов в замкнутом пространстве самолета бьет по ушам, запах кордита смешивается с ароматом моего парфюма. Искры. Дым. Механизм жалобно скрежещет, и я ударом ноги вLouboutin распахиваю дверь.
То, что я вижу внутри, должно было повергнуть меня в панику. Это и был расчет Архитектора.
Командир корабля мертв. Его голова безвольно откинута на спинку кресла, изо рта течет струйка крови.
В кресле второго пилота сидит человек в форме. Его руки лежат на коленях — прямо как у тебя сейчас, мой послушный песик. Автопилот мигает красным светом, штурвал заблокирован. На приборной панели горит таймер: 04:12. Четыре минуты и двенадцать секунд до того, как этот самолет на скорости восьмисот километров в час врежется в толщу Атлантического океана.
Второй пилот медленно поворачивает ко мне голову. Его лицо бледно, как мел. В его глазах — смесь абсолютного ужаса и глубокого, нездорового благоговения.
— Добрый вечер, Госпожа, — шепчет он срывающимся голосом.
Я улыбаюсь. Хищно. Медленно. Это улыбка тигрицы, которая только что поняла, что охотник сам запер себя в клетке вместе с ней.
Я знаю этого человека. О, я знаю его очень хорошо. В «Эклипсе» его звали Номер Двадцать Два.
И вот он — острый, как лезвие бритвы, сюжетный поворот, который Архитектор посчитал своим козырем. Архитектор нашел одного из моих бывших клиентов. Он внедрил его в экипаж Лорана. Он приказал ему убить капитана, заблокировать управление и умереть вместе со мной, чтобы доказать, что его власть сильнее моей. Архитектор думает, что страх смерти превосходит инстинкт подчинения.
Какой очаровательный, фатальный просчет.
Прежде чем я спасу нас, я расскажу тебе о Номере Двадцать Два.
Он был военным летчиком. Асом. Человеком, который привык держать в своих руках многотонные машины смерти, совершая маневры на грани человеческих возможностей. В небе он был богом. Но на земле эта потребность в тотальном контроле выжигала его изнутри. Ему нужны были перегрузки для психики, с которыми не могла справиться ни одна центрифуга в мире.
Он пришел ко мне, чтобы упасть.
В ту ночь я приказала рассыпать на мраморном полу моего кабинета битое стекло от пяти бутылок коллекционного шампанского. Я заставила его раздеться.
— Ты привык летать, — сказала я тогда, сидя в кресле и попивая вино. — Но здесь нет неба. Здесь есть только гравитация. Моя гравитация.
Я приказала ему встать на колени прямо на битое стекло. Я положила на его вытянутые руки тяжелый серебряный поднос, на котором стояла пирамида из полных хрустальных бокалов.
— Если ты прольешь хоть одну каплю, если ты шелохнешься или издашь звук от боли... я запрещу тебе приходить сюда навсегда, — прошептала я ему на ухо.
Он стоял на коленях на острых осколках три часа. Осколки впивались в его плоть, кровь медленно стекала по мрамору, окрашивая его в багровый цвет. Его мышцы сводило судорогой. Его лицо превратилось в маску невыносимой агонии, по которой градом катился пот. Но он держал поднос. Он держал его идеально ровно, потому что страх потерять мое одобрение был в тысячу раз сильнее физической боли.
Я сломала его гордость. Я переписала его базовый код. Я сделала так, что центром его вселенной стала не кабина истребителя, а кончик моей туфли.
И сейчас, в падающем самолете, Архитектор думал, что этот человек послушается его приказа?
— Таймер, Госпожа, — дрожа, шепчет Номер Двадцать Два, глядя на меня. — Архитектор сказал... он сказал, что, если я прикоснусь к штурвалу, система пустит по нему ток. Десять тысяч вольт. Я сгорю заживо. Он сказал, что это проверка. Проверка того, чья власть сильнее.
Таймер на панели: 02:45. Океан внизу уже не просто черный фон, а бурлящая, смертоносная бездна.
Ты чувствуешь, как сжимается твое горло? Ты понимаешь, что сейчас произойдет? Ты присутствуешь при величайшем акте психологического доминирования в истории.
Я делаю шаг вперед. Я подхожу к креслу пилота вплотную. Я не смотрю на мигающие красные лампы. Я не смотрю в иллюминатор. Я смотрю только в его глаза.
Я медленно снимаю с левой руки белую лайковую перчатку. Я протягиваю руку и мягко, почти нежно, беру его за подбородок, заставляя смотреть только на меня.
— Архитектор не знает тебя, мой милый, — шепчу я, и мой голос вибрирует, обволакивая его разум. — Архитектор думает, что ты боишься боли. Но мы-то с тобой знаем правду. Ты не боишься боли. Боль — это твое причастие.
По его щекам текут слезы.
— Я.… я боюсь, Госпожа...
Таймер: 01:15.
— Ты боишься только одного, раб, — мой голос внезапно становится жестким, как сталь. Пальцы сжимают его челюсть до хруста. — Ты боишься разочаровать меня. Ты боишься, что я сочту тебя ничтожеством, недостойным целовать грязь с моих подошв.
Его глаза расширяются. Он задыхается, как человек, вынырнувший из-под воды.
— Я приказываю тебе взять штурвал, — чеканю я каждое слово. — Я приказываю тебе отключить автопилот. Пусть ток жжет твои руки. Пусть твоя плоть плавится. Ты будешь держать этот штурвал, и ты выровняешь этот самолет, потому что твои руки, твоя боль и твоя жизнь принадлежат МНЕ! Бери штурвал, животное!
Таймер: 00:40.
И он делает это.
С первобытным, нечеловеческим криком, в котором слились воедино экстаз и агония, Номер Двадцать Два бросает руки на заблокированный штурвал.
Раздается треск электрического разряда. Синие искры вспыхивают в полумраке кабины. Воздух мгновенно наполняется тошнотворным запахом горелого мяса. Его тело выгибается дугой от удара тока в десять тысяч вольт, его лицо искажается в гримасе абсолютного мучения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.