Саша Урбан – Возвращение в долину (страница 9)

— Почему пахнет гвоздикой? Для глинтвейна еще рановато, — сморщила нос Эва.

— Это кретек, — пояснила Иви. — Такие сигареты из Индонезии, в них почти нет табака и вредных смол, только травы. Считай, ингаляция. Я привезла блок твоей маме из поездки. Ей нравится. Правда, Хелена?

— Восторг, — хмыкнула та. Иви довольно улыбнулась и обернулась к Эве.

— Ты вчера поздно вернулась, поэтому я не стала будить тебя на утреннюю практику, но вечером мы с тобой обязательно как следует потянемся, — объявила она.

— А это обязательно?

— Милая, я чувствую исходящие от тебя вибрации. Ты напряжена, никакой внутренней опоры. Я не знаю, что с тобой происходило в городе, но раз уж ты вернулась домой, нужно возвращать тебе равновесие. Но сперва мы попьем чай. Хочешь что-нибудь на завтрак?

— Мы вчера готовили круассаны, — сказала Эва. Иви виновато улыбнулась.

— Они закончились еще вчера. Прости, булочка. Но я могу приготовить кабачковую пасту с тофу и карри. Или использовать вместо кабачков рис. Очень насыщенно и полезно.

— Я тебя умоляю, — простонала Хелена. — А можно нормальную еду?

Иви рассмеялась и направилась на кухню. Послышался звон посуды. Мать и дочь остались смотреть друг на друга полными понимания взглядами. Иви была подобна урагану. Каждый ее приезд приносил хаос и переворачивал жизнь вверх ногами, а потом расставлял все по новым местам. Иви называла это своей особенной силой. Если Хелена прекрасно знала традиции и древнюю магию, передававшуюся из поколения в поколение, то Иви всегда неслась навстречу новому, искала возможность для трансформации. В этом плане они с Хеленой уравновешивали друг друга.

— Как твое свидание? — с вымученным интересом спросила Хелена. Эва пожала плечами.

— Нормально. Посидели в пабе, как раньше. Встретила Лиззи Викс. Весьма… плодотворно поговорили.

— Она все никак не повзрослеет, — махнула рукой Хелена. — Как и ее мать. Не обращай на нее внимания.

— Как всегда, — хмыкнула Эва и отправилась на кухню вслед за теткой.

«Не обращай внимания», — это был извечный совет Хелены. Если Эву дразнили, обзывали и даже били, Хелена советовала только одно — игнорировать. Она ни разу не предприняла попыток заступиться за дочь, даже когда та просила о помощи. А когда Эва попыталась сама навести порчу на Лиззи Викс, то мать задала ей такую трепку, что Эва не разговаривала с Хеленой месяц.

На кухне Иви во всю колдовала над какой-то вариацией рисовой каши.

— Нужна помощь? — без особого энтузиазма спросила Эва. Иви отмахнулась.

— Просто составь мне компанию. И расскажи, наконец, как у тебя дела. А то у меня уже в печенках сидят твои дежурные «хорошо» и «нормально».

— Ну, дела скорее нормально, чем хорошо, — пожала плечами девушка. — Лучше расскажи, как твоя поездка.

— О, восхитительно. С тех пор, как я начала заниматься женскими кругами, работа стала сплошным удовольствием. Кто бы мог подумать, что в мире, где у женщин будет столько возможностей для самореализации, они будут так нуждаться в ком-то вроде нас.

Иви долго занималась классическим ведьмовством вроде того, что практиковала Хелена. Варила отвары, предсказывала будущее, но постоянные путешествия привели ее к женским практикам. Хелена относилась к этому как ко всему новомодному: со снисхождением. Ей казалось, что это насмехательство над традициями и слишком ограниченное использование магических талантов, но Иви, как всегда, никого не слушала и чувствовала себя прекрасно. Эва даже завидовала ее преданности своему делу.

— А как у тебя дела? — спросила тетка. — Ты уже выбрала, как будешь использовать свой дар?

— И ты туда же? — простонала Эва. В отличие от матери, Иви умудрялась сохранять спокойствие и миролюбивость, и с ней эти разговоры проходили легче.

— Милая, ты, конечно, можешь жить по-своему, но магия — это часть тебя, твоей сущности. Ты же не можешь отключать слух, если тебе не нравятся окружающие звуки.

— Я могу использовать наушники, — парировала Эва. Иви только довольно улыбнулась.

— Вот видишь. То же самое и с магией. Ты можешь адаптировать ее под себя, использовать так, как тебе хочется. Магия — это не свод догм и правил, хотя тут Хелена со мной не согласится. Это просто путь. Это источник энергии. Но только ты решаешь, как пройти по этому пути и куда направить эту энергию.

— Я не думала об этом с такой стороны, — призналась девушка.

— Ничего страшного. Я прекрасно понимаю. В городе вообще тяжело думать, там все так… давит. Но сейчас у тебя достаточно времени. Главное быть честной с собой.

— Я даже не знаю, хочу ли я продолжать нашу традицию, — честно сказала Эва, не скрывая чувства вины, которое поднималось в ее душе каждый раз, когда она признавалась в этом. Иви выключила плиту, села рядом с Эвой и обняла ее за плечи.

— Все хорошо, дорогая. Это только твое решение. И ты всегда можешь его изменить. Как насчет небольшой медитации перед обедом? Хелена как раз будет занята, и у нас будет достаточно времени, чтобы без спешки обсудить все вопросы, — она провела ладонью по растрепанным волосам. — Так как у тебя жизнь в городе? Нашла там местечко для своей магии?

Что ни говори, а с погодой Эве повезло. Она помнила Сторрс дождливым и пасмурным, солнце тут было редким гостем. Но в этот раз небо слепило синевой, солнце ласково пригревало, а если дождь и наползал на долину, то был таким редким, что между каплями можно было спокойно ходить.

Но сейчас, растянувшись на лужайке между яблонями, Эва готова была молиться о том, чтобы с неба хлынул дождь. А все дело в том, что Иви со свойственной ей непринужденностью и легкостью ставила племянницу то в позу собаки мордой вниз, то в позу воина, то еще во что-то, ни капли не напоминавшее свое название. Тело налилось тупой ноющей болью, а перед глазами плясали темные пятна, так что Эва уже через двадцать минут перестала слушать указания тетки и просто шевелилась случайным образом, позволяя Иви вручную выставлять ее в правильном положении.

— Раньше ты была подвижнее, — хмыкнула тетка, наконец позволяя Эве лечь на спину и дышать.

— Это все работа в офисе, — отмахнулась Эва.

— Тут еще и внутренние зажимы, — покачала головой Иви. — Но под конец ты начала расслабляться, это хорошо. Не так все плохо.

— Расслабишься тут, — хмыкнула девушка и повернула голову к тетке. — Ты ведь знаешь про болезнь мамы? Как ты можешь быть так спокойна?

— А что мне остается? — пробормотала ведьма, не открывая глаз. — На Хелену невозможно давить, ее не получится уговорить, если она что-то решила, то она пойдет до конца.

— Но так нельзя.

— Согласна, но и давить на нее тоже нельзя, ты же знаешь. Приказами ее на этой земле не удержишь. Хотя твои попытки контролировать ее питание и прием лекарств — похвальные. Но вот общее напряжение немного разрушает твою ауру.

— Я надеялась, что ты мне поможешь. Одна я тут не справлюсь.

— За этим я и приехала, моя милая. Я очень хочу помочь, Хелена для меня — все. Но она привыкла считать себя самой умной, поэтому нам нужно быть умнее. Вспомни, что твоя мама любит больше всего.

— Учить меня жизни, говорить о магии, колдовать… — перечислила Эва, чувствуя, как в теле снова начинает скапливаться напряжение.

— А сейчас отодвинь свои обиды и постарайся мыслить объективно. Что скрывается за всеми этими занятиями? — улыбка в голосе Иви должна была поддерживать, но на деле она лишь бесила. Эва не знала, что сказать, и злилась, потому что чувствовала, что ответ на поверхности, а она тупит, как неразумный ребенок.

— Ну, не знаю. Желание…

— Помогать, — закончила за нее Иви. — Ты, может, в это не веришь, но Хеленой всегда руководило это желание. Это ее призвание и смысл ее жизни. И, возможно, если ты хочешь, чтобы она прислушалась к тебе, стоит подойти с этой стороны.

— С трудом представляю, как я о прошу ее о чем-то, — поджала губы девушка.

— А почему бы и нет? У тебя сейчас самый подходящий этап. Как это называется? «Кризис четверти жизни», кажется. Когда тебе не нравится то, что ты делаешь, ты не знаешь, где твое место, подростковый возраст остался далеко позади, ты уже взрослая, но не чувствуешь, что можешь повлиять на свою жизнь…

— Ты совсем меня добить решила, — простонала Эва.

— Я просто открываю тебе вид на картину крупным планом. Мне кажется, в такой ситуации мама поможет тебе, как никто. Просто попроси ее.

— А она опять усадит меня за гадание.

— Это такая высокая цена по сравнению с ее жизнью? — поинтересовалась Иви. Эва прикусила язык.

Потом они снова тянулись и делали приветствие солнцу. Иви зажгла благовония и села медитировать. Эва попыталась посидеть с ней пару минут, но не вытерпела, в голове родилось слишком много мыслей: о ней, о маме, о Чарли и о том, что сказала Иви. Эва поднялась с расстеленного на земле покрывала и, тихо поблагодарив Иви, направилась обратно в дом. На кухне висел плотный серый дым, пахло подгоревшим жиром. Хелена суетилась возле плиты, гремя сковородками и крышками.

— Что ты готовишь? — спросила Эва, с трудом сдерживаясь, чтобы не закашлять.

— Что-то вроде пастушьего пирога. Чарли сегодня привезет продукты, надо доесть то, что осталось.

При звуке его имени Эва поморщилась. Именно в этот момент Хелена и обернулась. На ее лице появилось одно из самых раздражавших Эву выражений: смесь «а я так и знала» и «ну давай, расскажи мне все».