Саша Урбан – Вот такие макароны. Студентки в Италии (страница 10)

Затем настала очередь тяжёлой артиллерии в лице «Ёжика в тумане». Этот мультфильм ребята смотрели молча, склонившись над планшетом и искренне волнуясь за бедного ёжика. Кто-то захлопал в ладоши, когда собака вернула ёжику узелок с вареньем, кто-то чесал репу и говорил: «Советским мультипликаторам явно не хватало обнимашек». Потом все четыре пары глаз взглянули на нас с Рыксей, и со знанием дела валлиец Тао произнёс: «Теперь понятно, что с вами ‒ русскими ‒ не так. Если вы в детстве такие мультики смотрите, то и удивляться нечему».

Потом в нашем детском саду наступил полдник. Неподкупленному судье Маттео были вынесены на пробу английские плотные панкейки и русские блины. Наше жюри напомадило рыксин блин клубничным вареньем, свернуло его треугольничком, взяло нож и вилку и… отхватило с двух сторон по рукам. В ответ на почти обиженный детский взгляд мы сказали: «Русские блины едят руками!». Маттео просиял и с криком: «Мне нравится ваша страна», принялся уминать блины. Безоговорочная победа досталась Рыксе вместе с едкими «я поддавался» от побеждённого Тао.

Между тем русский детский сад для взрослых продолжал свою работу: накормленных мальчиков, посмотревших мультики, пустили поиграть. Они обошли всю квартиру, попробовали поиграть в шахматы, а затем каким-то неведомым образом разговор зашёл на танцы. Со словами: «Смотрите, что умею», Рыкся с каменным выражением лица села в шпагат. Последовали аплодисменты. Маттео, впечатлённый, закричал: «Я тоже так хочу, но умею только так». Стокилограммовая бразильская туша разлеглась у нас на полу, сложила ноги лягушечкой и сказала чеху: «Лукас, вставай мне на колени!»

Чех опешил.

‒ Что?

‒ Вставай, кому говорят.

‒ Не буду я, тут девочки.

‒ Ребята, за вами стеклянный шкаф, ‒ сказала я, чувствуя, что грядёт что-то по меньшей мере неприличное. Тао встал со своего места и встал перед шкафом:

‒ Вставай ему на колени, если что, я тебя поймаю, ‒ сказал он и вытянул руки, предлагая чеху дополнительную опору. Брови Гаврюши уехали куда-то на макушку от перспективы подобной вакханалии. Мы с Ры сидели и пытались понять, в какой момент можно начать выходить из окон. Под импровизированную барабанную дробь Лукас вскарабкался на колени к Маттео, так что тот явил почти идеальный шпагат, сопровождавшийся рёвом раненного зверя.

‒ Охренеть! Как? ‒ завопил Лукас, когда коленки Маттео коснулись пола.

‒ Ребята, ‒ щёлкнул языком Тао, всё ещё державший вопившего от ужаса Лукаса. ‒ Я конечно извиняюсь за свою эрудицию, но было на моей памяти одно очень плохое гейское порно, которое начиналось так же…

После этого замечания Маттео мгновенно сбросил Лукаса с себя. Игры закончились, блины мы все съели, мультики посмотрели. Мы с Рыксей переглянулись и хлопнули в ладоши:

‒ Дети, строимся парами и идём в бар!

Вопросы окружающей среды

Утро понедельника само по себе сочетание ужасное. Хмурое утро понедельника ‒ ещё хуже. Утро, которое начинается не с кофе заставляет задуматься, что сегодня вовсе не твой день. На какие мысли наталкивают три мешка мусора под дверью утром в понедельник? Что примечательно ‒ вашего мусора, который добросовестно каждый день выносился в аккуратно завязанных пакетах в специально подписанный бак. Именно такой натюрморт мы с Ры увидели, когда с утра пораньше собрались в магазин. В первую очередь вспомнились все анекдоты про вредных соседей ‒ мы с Рыксей на всякий случай проверили всю лестничную клетку в поисках дополнительных «подарков» и на всякий случай показали факи в соседские глазки ‒ для профилактики. В праведном гневе снесли мусор обратно в бак на первом этаже и демонстративно запихали в синий ящик с подписью «бумага».

Как и во многих других странах, в Италии ревностно сортируют мусор. Об этом нас предупредили хозяева квартиры и на всякий случай оставили карточку с напоминанием, по каким дням и в какие баки нужно складывать органику, куда ‒ бумагу, пластик и стекло. Мы как туристы, очень желающие прижиться на новой земле, старательно сортировали мусор, и получить такой «ответ» на свои старания было очень обидно. По крайней мере Рыксе ‒ я на тот момент ещё не проснулась и сил злиться или обижаться у меня не было, на Рыксю «подарок» подействовал лучше самого крепкого кофе. Моя соседка принялась яростно возмущаться и думать, кто же мог так щедро пожелать нам доброго утра.

«Ну как такое возможно? И ни записки, ничего. И не лень им было эти пакеты откопать, потом три этажа вверх протащить. Как вообще так можно? Я с подобным даже в России не сталкивалась! Это точно был наш сосед, который ремонт делает, я видела, как он за нами следил. Точно-точно… вот ведь сволочь. И казалось бы, в чём проблема, просто выкинуть и всё…»

За время её возмущений мы успели затолкать обратно пакеты с мусором и выйти из подъезда. На улице мы увидели залежи пакетов с мусором. Такое ощущение, что вся наша улица все выходные что-то усиленно праздновала, а потом выкинула остатки от вечеринки из окна. Ну или что случился мусорный апокалипсис, и мы попали под ударную волну. Пока мы стояли с квадратными глазами, вкушая такую сторону утра понедельника, мимо нас спешили по своим делам люди: велосипедисты огибали огромные острова пакетов с пластиковыми бутылками, офисные работники обходили их или перепрыгивали, на ходу стараясь избежать столкновения с башнями из картонных ящиков из-под апельсинов. Моросил мелкий дождь, мы стоя посреди улицы, очевидно всем мешали, Рыкся всё ещё продолжала возмущаться и надиктовывала письмо для хозяйки с целью максимально вежливо узнать причину сего беспредела. Когда первый запал вышел, мы уже добрались до угла и направились в магазин.

‒ И что ты думаешь по этому поводу? ‒ спросила Ры, выдохнувшись после своей тирады.

‒ Я в ах*е.

После моего ответа разговор плавно сошёл на нет. Рыкся медленно закипала по второму кругу, я просыпалась. Мы брели по замусоренным улицам, навстречу нам вереницей потянулись мусоровозы, прибиравшие развернувшийся во всём городе беспорядок ‒ так меланхолично и по-будничному, что невольно появлялись какие-то зародыши философских мыслей. По дороге мы отметили, что бумажный мусор выставляют просто так, либо упаковывают в бумажные пакеты. Видимо, нашей ошибкой было то, что мы складывали своё добро в пластиковые, а не просто вываливали их в бак. Я сообщила об этом Рыксе.

‒ Наверное, ты права,‒ сказала моя соседка. ‒ Надо будет вернуться и распотрошить наши пакеты.

Я согласно кивнула, морально готовясь рыться в мусоре. Рыкся на всякий случай ещё три раза повторила намерение порыться в баках, видимо, пытаясь хоть так смириться с этой необходимостью. Ещё минут пять она возмущалась, как кому-то (наверняка, соседу по клетке) не лень было вычислить, что это были не чьи-нибудь, а именно наши пакеты. И ещё несколько раз она повторила то же самое по дороге обратно.

Вернувшись в подъезд, мы зашли в закуток, где стояли мусорные баки, откинули крышку, выудили наши нетронутые пакеты, развязали, выпотрошили, про себя думая, как это негигиенично. Наше восприятие «цивилизованной Европы» откровенно пошатнулось и накренилось на манер Пизанской башни, но что ни сделаешь, чтоб тебе с утра не подкладывали под дверь твой же мусор.

Амурные баррикады

Солнечный мартовский день, погода почти май-месяц ‒ инстаграм наполнился фотографиями цветочков и подфотошопленных улыбок с подписями в духе «почти летнее настроение». У нас в квартире снова собралась кулинарная тусовка, на этот раз основанная не на национальной гордости, а скорее на благотворительности: у нас с Ры истощались запасы финансов, стипендия, которую мы ожидали от Эразмуса, всё никак не приходила, на последние наличные были куплены конфеты, а в холодильнике оставалось немного мяса и пива. Наши товарищи узнали о нашем финансовом положении и, закупившись, предложили накормить нас хорошим обедом. Во главе спасательной операции по избавлению нас от голодной смерти был наш валлийский товарищ Тао, который сразу приказал мне эвакуироваться с кухни и заходить туда только по праздникам и мусор выкинуть. Вместе с Тао пришёл его друг с Сицилии по имени Лука. Лука готовить не умел, а вот поесть стряпню Тао любил, так что пока Ры что-то колдовала над кофейником по соседству с Тао, мы с Лукой уселись курить на балконе.

Сицилиец видел меня второй раз в жизни, первая наша встреча состоялась пару недель назад перед каким-то баром, когда в гомоне чужих разговоров мы обсуждали, что на улице пока прохладно. В этот раз, после краткого обмена вежливостями, Лука затянулся, смерил меня внимательным взглядом и спросил:

‒ Ну что, к тебе уже подкатывали ребята из Эразмуса или итальянцы?

От такой прямолинейности я чуть не откусила сигарету и, собрав всё своё достоинство, повернулась к Луке, вопросительно изгибая бровь.

‒ Прошу прощения?

‒ Не, ты не подумай, ‒ Лука предусмотрительно сдал назад, освобождая моё личное пространство. ‒ У меня есть девушка, все дела. Просто ты по местным меркам очень красивая: светлые волосы, цветные глаза, ну, то есть не карие, итальянцы таких очень любят.

‒ Так, и? ‒ кивнула я.

‒ Но серьёзных отношений и ответственности от них не жди, от Эразмуса тем более ‒ студенты там как будто с катушек слетают, уж я их знаю. Я здесь уже второй семестр и…