Саша Трубен – Хозяйка проклятого наследства (страница 4)

— Куда?

— На вокзал.

— Вы собираетесь отвезти меня в другой мир на поезде?

— Нет. Поезд доставит нас до станции, которой нет на карте.

— Пожалуй, стоило взять с собой больше кофе.

Я схватила сумку, положила туда паспорт, телефон, зарядное устройство и бумажник. На пороге обернулась к квартире. За стеклом больше никого не было, но трещины на окне складывались в узкую арку.

— Если я вернусь, кто-нибудь починит окно за ваш счёт, — сказала я нотариусу.

— Разумеется.

— Это была шутка.

— А я не шутил.

На обычной станции мы сели в электричку. Белозёров не объяснял, куда едем, а я не спрашивала. За окном тянулись промзоны, дачные посёлки и лес.

Мужчина с соседнего сиденья достал термос и предложил нам чай. Я уже протянула руку к стаканчику, когда Белозёров неловко задел его портфелем. Чай пролился на пол. Нотариус долго извинялся, но второго стакана мне не позволил взять: сказал, что скоро выходить. Я решила, что у него дурной характер. Теперь это свойство встречалось мне всё чаще. Телефон ловил сеть, пока мы не проехали последнюю платформу. Потом экран погас, хотя батарея показывала восемьдесят процентов.

— Это тоже часть перехода? — спросила я.

— Да.

— У вас есть хоть один ответ, который не звучит как плохая примета?

— Есть. Мы почти приехали.

Электричка замедлилась. За окном не было станции — только лесная просека и туман. Поезд остановился, двери разъехались.

На платформе стоял мужчина в тёмном пальто. В руке он держал фонарь, хотя был день.

— Аркадий Семёнович, — сказал он. — Вы опоздали.

— Мы успели до новолуния.

— Это не одно и то же.

Незнакомец перевёл взгляд на меня. Его лицо было молодым, но глаза — усталыми и очень старыми.

— Вера Лаврова. Я Риан. Дальше пойдём пешком.

— А если я решу остаться здесь?

— Тогда поезд уедет, а следующего не будет.

— Убедительно.

Мы сошли на платформу. Двери закрылись, состав тронулся и исчез в тумане, не оставив ни звука, ни следа.

— Куда делся поезд? — спросила я.

— Туда, откуда пришёл, — ответил Риан.

— Это вообще что-то объясняет?

— Здесь — да.

Он повёл нас по тропе между деревьями. Вскоре лес стал редеть. На земле лежал снег, хотя воздух оставался тёплым. Между стволами мерцали огни, похожие на далёкие окна.

Риан остановился у поваленного дерева.

— За ним начинается граница. Не сходите с тропы и не отвечайте, если услышите знакомый голос.

— Почему?

— Потому что граница использует то, что вы готовы услышать.

— Например?

— Ваше имя. Голос близкого человека. Обещание вернуться.

Белозёров вынул серебряный ключ.

— Идите между нами.

Я шагнула на другую сторону дерева. Мир качнулся. На секунду я увидела свою кухню, треснувшее окно и фигуру за стеклом. Потом видение сменилось тёмным лесом.

Впереди кто-то позвал меня голосом матери:

— Верочка, подожди.

Мама умерла, когда я училась в университете. Я знала это. Знала и всё равно остановилась.

Риан схватил меня за запястье.

— Не оборачивайтесь.

Голос повторил моё имя. Я дёрнулась, пытаясь вырваться.

— Это не она.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ваша мать не стала бы звать вас туда.

В его словах было столько уверенности, что я подчинилась. Мы пошли дальше. Тропа сужалась, деревья смыкались над головой. Воздух пах железом и мокрой корой.

Первый удар пришёлся в землю перед нами. Из снега вырвался чёрный шип.

— Бегите! — крикнул Риан.

Из чащи метнулась тень. Белозёров ударил ключом о фонарь, и вокруг нас вспыхнул серебряный круг. Тень врезалась в него, зашипела и отлетела назад.

— Что это? — спросила я.

— Гончая Палаты.

— Вейр решил, что я не должна добраться до дома?

— Похоже на то.

— А раньше вы не могли сказать?

— Я надеялся, что ошибаюсь.

Гончая поднялась. У неё было тело огромной собаки, но вместо морды — гладкая чёрная маска с человеческими губами. Она улыбнулась и заговорила голосом моего бывшего мужа:

— Вер, давай начнём сначала.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Риан заслонил меня.

— Не слушайте.

Белозёров протянул мне ключ.