Саша Токсик – Побег из нубятника (страница 17)

Это частая ошибка первых жён. Поэтому от них быстро избавляются. Из моих подружек «первой» была только колхозница Милка. Но в её доме царил настоящий культ депутата Филимонова. Над камином в гостиной висел ростовой портрет, на котором Филимонову пожимает руку гарант конституции (за пятнадцать лет депутатства это случилось лишь однажды), в холодильнике мёрзла любимая филимоновская «Посольская», даже дровяная баня топилась с утра, на случай если вдруг Филимонов оторвётся от государственных дел и завернёт в родную усадьбу. Не удивлюсь, если по той же причине Милка не носила дома трусов. Вдруг депутату приспичит, а она не готова. Своё плохое настроение, ПМС и несбывшиеся надежды Милка срывала на других людях. Она нанимала их специально для этой цели. Мы с Таткой потешались над этим домостроем, но иногда мне кажется, что Милка – самая умная из нас.

Интернет молчал о чете Затонских. Ни скандалов, ни сливов, ни драм. Тишина. Инстаграм Светланы был скучным. Неумелые фотки без фильтров с короткими подписями. Сразу видно, что ведёт она его сама, чтобы позлить бывших соседок и одноклассниц. Аккаунт Фила был закрыт. Они вместе возвращались в отель, вместе выходили к завтраку и шли обедать. Я не видела, чтобы они ссорились. Прекрасная пара. Монолит.

Я изучала их повадки и маршруты, ни разу не приблизившись, не заговорив, даже не встречаясь взглядом. Я следовала за ними через магазины, музеи, крепости, ромовый завод «Баккарди», водопады, «Дом с видом»[6], тростниковые плантации, бары, где подают мохито и дайкири по рецептам старины Хэма, и наконец нашла их слабое место.

Фил скучал. Он скрывал свою скуку даже от жены. Больше того – он её стеснялся. Пока супруга нежилась в спа и покрикивала на педикюрщиц-аборигенок, Филипп, закатав штанины, бродил по мелководью залива Свиней, пытался крутить штурвал на «Пилар»[7] и наблюдал, как креолки скручивают «гаваны» на потных ляжках. Взрослому мальчику хотелось приключений, но даже за большие деньги он не знал, как их купит.

Я проводила Затонских до аэропорта и улетела следующим рейсом. В столице они растворились, как слеза в стакане спирта. Я продолжала охоту ещё полгода, но уже без прежнего азарта. Встреченные «форбсы» не вызывали внутри нужного отклика. Как сказала бы мама, я «положила глаз».

Ещё год я изучала Фила под микроскопом. Он был банкиром и параноиком. Несколько раз я нарывалась на его секьюрити и спаслась только с помощью пресс-карты глянцевого журнала, которую на всякий случай мне сделали знакомые (не бесплатно, разумеется). Это оказалось отличной отмазкой: пресс-сучки вечно вьются вокруг селебрити. Я собирала чеки в ресторанах и заказы в магазинах, перехватывала поисковые запросы в открытых вай-фаях. Что он ест, что носит, что любит смотреть, какие женщины ему нравятся.

Я заплатила бабки частной телекомпании, и там сняли фильм о Филиппе Затонском. Главный герой от участия отказался, зато прежние коллеги, соседи и приятели пели соловьями, наговаривая гигабайты подробностей. Фильм в прокат не вышел. Я была единственным зрителем.

Второй раз мы встретились в Сингапуре. Фил приехал туда на переговоры, а я – ради него. Вместо пафосного Марина-Бей он выбрал небольшой отель рядом с портом, где вечерами торчал на веранде, глядя на яхты, катера и джонки и потягивая «малаккского пирата[8]». Его спутница морщила носик, но права слова не имела. Звали её Оленька, и числилась она не то секретарём, не то личным ассистентом. Длинные (наращенные) ресницы в стиле Бемби и умение изображать беспомощность. Других талантов я у неё не заметила.

Наличие Оленьки показалось мне добрым знаком. Хотя поездка и числилась деловой, функции этой офисной сучки читались без слов. А ещё она громко восхищалась Сингапуром, лодками, отелем и самим Филом. Видно, взяли её в первый раз, и теперь она очень хотела понравиться начальству.

Я ворвалась в бар ураганом. Пронеслась к барной стойке. Громко стуча ладонью, потребовала виски. Залила его в себя одним глотком, откинув голову назад, как пианистка, и громко витиевато выругалась. По-русски. Потом, словно опомнившись, оглядела зал и столкнулась глазами с Филом. Чуть помедлила и решительно шагнула к нему.

– Вы русский?

– Что? – Фил настолько обалдел, что не понял моих слов.

– Я вижу, что вы меня поняли, – настаивала я. – Я сейчас могу доверять только своим.

Филипп разглядывал меня и всё больше входил в ступор. Серый спортивный топ, шорты аутдорс цвета хаки, тяжёлые ботинки-камелоты, волосы, заплетённые в широкую свободную косу. Перед ним стоял оживший постер к игре «Расхитительница гробниц III». Той самой, в которую Филя Затонский гонял на PlayStation днями и ночами, в результате завалил третий курс и не вытянул красный диплом. (Его приятели и одноклассники с удовольствием слили телевизионщикам все невинные грешки будущего банкира.) Я была Ларой Крофт в блондинистом варианте. Пришлось даже губы подкачать и приподнять уголки глаз для портретного сходства.

– Чё те надо, курица?! – вступила в беседу Оленька.

Этой фразой она проиграла всю партию, сама сняла себя с доски и выкинула в урну. «Цыц», – сказал Фил, и на этом участие Оленьки в разговоре закончилось.

– Мне нужна ваша яхта! – Я порывисто склонилась к нему, коснувшись ароматом J'adore, его любимым. Его жена предпочитала приторные восточные запахи, Фил упорно дарил ей продукцию Диора, но сама она закупалась у Ива Сен-Лорана. – У вас ведь есть яхта? – Я заметила нотку замешательства на его лице. – Иначе что ещё вы здесь делаете? Тут пьют одни рыбаки, контрабандисты и искатели кладов.

Признать себя ряженым туристом? Это было выше его сил. Я взяла его на слабо́, как мальчишку. «Ты ведь настоящий пират, мой друг?»

Фил коротко кивнул.

– Конечно. У меня есть яхта.

– Марго. – Я протянула ладошку по-мужски, для рукопожатия.

– Филипп… Фил.

Оленьку мы оба не замечали. Я села за стол и продолжила:

– Мой моторист нажрался как скотина… зря я заплатила ему авансом. А без него чёртову посудину никто даже завести не сможет. Я заплачу вам… хорошо заплачу.

Я вытащила из кармана тощий рулетик баксов. Увидев его, Фил выдохнул и заулыбался. Его не узнали. Он настоящий Гарун-аль-Рашид. Предлагать бабки банкиру из списка Форбс могла только полная дура. Или я.

– Завтра… здесь на веранде… в пять утра! – Я коснулась губами его щеки и испарилась так же стремительно, как и появилась.

Этой ночью любви Оле не перепало. Несмотря на бабки и статус, Фил был осторожен, как дворовый кот. Я достаточно изучила его и знала, что сейчас творится в его голове. Он мог сдать меня своим безопасникам, и они вывернули бы Маргариту Дмитриевну наизнанку. Мог просто собрать вещи и переехать в Марина-Бей или любой из пафосных пятизвёздных отелей, где ему не будут докучать странные алкоголички с навязчивыми идеями. Защитить себя, а потом думать, что это было? Какой шанс он в своей жизни упустил? Фил не стал бы тем, кто он есть, если бы упускал шансы.

Я уверена, что он листал мой блог. Ах да! Я ведь уже целый год была экстремальной тревел-блогершей. Ныряла к испанским галеонам в Мексиканском заливе, селфилась с мачете в колумбийской сельве, снята с рейса в Индии за попытку вывоза антиквариата, задержана полицией за пьяный дебош в Испании. Я закатила его специально, чтобы Фил, читая об этом, улыбнулся. На свою легенду я потратила все сбережения. Монетизировала все подарки. Продала двушку в «Алых парусах». Я шла ва-банк.

За ночь у него появилась яхта. Пижонский прогулочный катер с красными кожаными диванчиками, тентом и капитанским мостиком, больше похожим на водительскую панель спорткара. Фил надел поло от Фреда Перри и бриджи Stone Island[9], подчёркивая свою брутальность. Где-нибудь в Подмосковье его могли бы и спросить за шмот, а в Сингапуре прокатило. Дикий народ – азиаты.

Смуглые жилистые грузчики шустро перетащили на катер два комплекта для погружения, а также всякие радары, сонары и прочие локаторы. Я прекрасно помнила, где спрятала среди кораллов заветный сундучок с золотыми дублонами. Но плыть туда по навигатору в айфоне мне показалось неромантичным.

Край солнечного диска едва показался над водой, когда мы отплыли. Фил не сводил с меня глаз, а я его старательно не замечала. Сейчас, спустя пять лет, я могу воспроизвести в памяти каждую минуту этого дня. Как, тихо ворча мощным мотором, наш катер скользил среди мангровых островов, как покрикивали, глядя на нас, любопытные мартышки, как огромные стаи летучих лисиц над нашими головами закрывали небо, перелетая с плантаций на дневной отдых. Как мы с Филом скользили среди кораллов, распугивая стайки пёстрых рыбок. Как радовались, найдя мою заначку, и как Фил прижимал к моему лицу свою маску, когда я повредила дыхательный клапан акваланга. Мы всплыли в обнимку, с чувством общей победы, подставляя лица утреннему солнцу, хохоча от переполняющего нас счастья.

А потом на нас напали пираты.

Глава 10

Куда приводят мечты

Пиратов было четверо. Двоих из них я знала. Абдул Кхак и Рахмат Чхе – они называли друг друга братьями, хотя были абсолютно не похожи. Один худой как жердь малаец, на котором одежда болталась, как на кукле-марионетке, второй – пухлый круглолицый китаёза с вечной улыбкой и глазами-щёлочками. Он даже сейчас улыбался, и в свете ситуации это выглядело цинично и глумливо. Оба работали уличными актёрами и не отказались от шабашки. Ещё двоих притащили для массовки. Пираты приплыли на весёленькой лодке лепа-лепа с тростниковым навесом и флажками, натянутыми от мачты к корме. Может быть, свадьбу на ней до этого катали, а может, детишек на каком-нибудь празднике. Фил даже рот открыл при виде таких нелепых грабителей.