Саша Токсик – Побег из нубятника (страница 19)
Мой список друзей изрядно поредел. И только одно имя светилось. ДуреВар был в игре. Надо же, не удалил. Война – не повод сжигать мосты? Ну-ну…
Мариэль (5): Чё не спишь… совесть замучила?
ДуреВар (5): моя совесть чиста, как слеза младенца
Барыга помедлил с ответом. Наверняка прикидывал в голове варианты – что ослабит его позицию, что усилит: кинуть меня в игнор или пойти на контакт. В итоге ответил. Даже шутить пытается.
Мариэль (5): Поговорить не хочешь?
ДуреВар (5): А есть о чём?
Мариэль (5): Варчик чё мы в чатике сидим как малолетки? ты где счас?
ДуреВар (5): В лабе
ДуреВар (5): Это через два дома от кузни. Там сразу увидишь. Заходи если хочешь.
Вывеску с химической колбой или ретортой (не знаю, в чём между ними разница) я и правда нашла быстро. Странно, что раньше не замечала.
– А я думала, ты варишь в вагончике в пустыне.
– Ха-ха. – Алхимик показал, что оценил моё остроумие.
Просторная комната сейчас скрывалась в полумраке. Над столом, за которым стоял Вар, горела тусклая лампа с подрагивающим фитильком. Очертания ещё нескольких, точно таких же столов просматривались в её неровном свете. Перед Варом находилась сложная стеклянная конструкция, отдельные части которой булькали и дымились. Вдоль противоположной стены стоял топчан, застеленный подозрительного вида шкурами, деревянный табурет, самый натуральный пенёк из леса и неожиданно вполне приличное кресло. «Зал ожидания для тех, кому не досталось места за столом», – сообразила я и, сбросив ботинки, уютно забралась в кресло с ногами.
– Бессонница?
– Какое там, днём здесь не протолкнуться. В очереди стоишь дольше, чем варишь. А стоит за стол встать, как подгонять начинают. «Ого у тебя как мно-о-ого-о-о-о… А пусти, мне всего пузырё-ё-ёёо-о-ок…» – заканючил Вар, кого-то передразнивая. Накипело у парня.
– А свою лабу, не?
– Тут нельзя, только в большом мире. Тут вообще ни фига нельзя, это же ясли. Даже тебя грохнуть нельзя, хотя ты давно напрашиваешься. – Вар сердито нахмурил брови, но выглядело это не грозно, а скорее устало.
– Ахахаха! Вот огорчение-то, да? – Я показала ему язык и перекинула ноги через подлокотник, развалясь в совсем уж вальяжной позе.
– Да, – серьёзно кивнул алхимик, – загнали бы тебя на точку возрождения и резали бы, пока ты не сольёшь всю экспу. А играть с первым уровнем на большой земле – дохлый номер. Одна дорога на рерол. Ну или в бордель, туда всех берут.
– О-о! – округлила я глаза в забавном ужасе. – И ты такое делал?!
– Нет, – немного смутился Вар. – Я первый раз играю. Мне знакомые рассказывали.
– А-а-а-а… Рерольщики? Те, кого опустили… на экспу… А в бордель они, значит, не пошли?
– Слушай, ты чего вообще припёрлась? – рассердился алхимик. От работы отвлекаешь. От тебя, как от кошки, никакой пользы, вред один.
– Так на фига тебе работать, ты уже всё, что можно, в яслях в кап поднял. И вариант я тебе предложила отличный. Считаешь, если б не я, орк бы сам до отката не додумался? Тебе ещё повезло, что он торговлю не качает, так обобрал бы тебя уже до нитки. Жадничают дураки, Вар, а ты на дурака совсем не похож.
– И ты готова повторить своё предложение? – задумался Вар.
– Почему нет? Ты мне ничего плохого не делал. Это всё IIy3aH, у меня претензии только к нему. Наглый уродец. Ты-то здесь при чём?
– Хитро, – прищурился барыга, – а ты не дура.
– Только сейчас понял?
– IIy3aHа нет больше с нами. – Вар скорбно опустил глаза.
– Помер, что ли?!
– Рерольнулся. Он под свою затею с танцоркой весь общак забрал. Обещал нам орка на блюдечке с голубой каёмочкой. Через час после того, как девку загребла стража, IIy3aH потёр свою учетку. Мы его, конечно, ищем, но…
«Но вы не та мафия, которая может найти человека в реале», – мысленно продолжила я за него. Маленькая мафия, игрушечная. Жаль, у меня к IIy3aHу остались свои счёты.
– Пойми, Вар! Я не собираюсь сидеть в яслях вечно, как ты. Чем раньше мы утрясём все недоразумения, тем быстрее ты от меня избавишься.
– Да? – в глазах алхимика загорелся интерес. – Скажи, а с танцоркой, это же ты провернула? Как?!
– О чём ты?! – Я наивно захлопала ресницами и хотела сказать что-нибудь ехидное, но вдруг внизу, там, где обычно открывается окошко чата, у меня замигало оповещение.
Вип-аккаунт позволял привязать к костюму сотовый телефон. Звонки, эсэмэски, бла-бла-бла для сильно занятых людей. По мне – полная чушь. Но после представления, которое исполнила Антонина, я подключила к вирту свою «вертушку». Как это работает, я понятия не имела. Вдруг ДуреВар услышит наш разговор? Куда вообще тут говорить и как поднять трубку?!
– Вар, убегаю срочно! – вскрикнула я, нажимая «Выход».
Опустить на экспу – начиная с десятого уровня, каждая смерть уносит с собой часть опыта. Мир «Дороги славы» суров, и удаляется не только «свободный» опыт, но и тот, за который уже присвоены уровни. Так что технически «опустить» игрока до единички можно, хоть и хлопотно.
Потереть учётку – удалить учётную запись. Удалиться из игры.
Глава 11
Змеиное гнездо
Телефон трезвонил настойчиво и нагло. Я машинально взглянула на часы. 4:12. В такое время, чтобы дозвониться, нужно быть терпеливым. Совесть у меня чиста, и сплю я крепко.
– Я тебя разбудил? – послышался в трубке голос Фила.
– Всё нормально, – нарочно чуть зевнув, ответила я. Не объяснять же ему, где жена гуляет по ночам. Момент не самый удачный.
– Как ты?
– Нормально.
Меня раздирало нетерпение, но я сдерживалась. Сам всё расскажет. Терпеть не могу ночные звонки – ничего хорошего от них ждать не приходится.
– Хорошо. – Муж замялся, словно тянул время.
– Говори уже, – поторопила я. Мой голос звучал спокойно, но внутри рос противный холодный ком.
– Какое-то время мне лучше не возвращаться в Москву, – сказал Фил. – Простая предосторожность, но так будет лучше.
Он снова замолчал, ожидая реакции, а я испугалась. Не так чтобы сильно, ровно настолько, чтобы не устраивать из происходящего цирк. Я могла бы закатить истерику… отключиться и объявить тотальный игнор… обвинить его в том, что он нашёл другую… В таких делах я изобретательна и искрометна. Но только не сейчас. Порой самое мудрое – уметь вовремя заткнуться.
– Ты уверен, что ничего не хочешь мне рассказать? – просто спросила я.
– Меньше знаешь – крепче спишь.
Я даже не услышала – почувствовала, как он там, на другой стороне трубки, улыбнулся. Раньше бы сказали «на другом конце провода», но какие сейчас, на хер, провода? «Меньше можешь рассказать», – добавила я мысленно. Пять лет жизни рядом с Филом приучили меня к тому, что не знать иногда намного лучше, чем знать. Полезнее для здоровья.
Фил почувствовал моё настроение и стал говорить увереннее:
– Где деньги, ты знаешь, – продолжил он.
– Ага, в тумбочке, – в ответ пошутила я.
– Да-да, в любой из них. Не волнуйся, прорвёмся. Бывало и хуже. На этот номер мне больше не звони, я сам тебя найду. Целую, – после небольшой паузы закончил Фил и отключился.
Это «целую» меня и добило. Филипп очень гордился «жёсткой верхней губой», как говорят англичане, и редко показывал свои чувства. Стянув с себя костюм, забравшись в душ, а потом лёжа в кровати и глядя в душную и липкую темноту московской ночи, я вновь и вновь прокручивала в голове фразы сегодняшнего разговора, ища хоть что-то обнадёживающее. Но ничего не находила.
– Макс, тебе её не жалко? Погляди, буфера какие! Прям как ты любишь. Подошёл бы, познакомился, а ты в неё стрелы пуляешь!
– А что толку с тех буферов? – усмехнулся Макс. – Всё равно близко не подпустят.
С утра Макс повёл меня на плоскогорье. Здесь была пустыня. В пустыне жили наги. С мишками у нас не срослось. Весь стройный план МегаКиллера пошёл по пизде. И я даже знаю её имя – сучка Лира. Из-за неё мы не убили Крока, я не взяла шестой, и восьмиуровневые медведи оказались мне не по зубам. Один-единственный косолапый, которого Макс выманил из зарослей, сорок минут гонял нас по кустам и колючкам. Толстые и медленные – как же! Всё закончилось полётом на перерождение, после чего мы плюнули на пустую затею.
На плоскогорье добираться было ещё дальше, чем до Урочища. Оно лежало прямо над пещерами кобольдов. Поднимаясь вверх по уступам, я мстительно топала, надеясь, что что-нибудь сорвётся и упадёт с каменного потолка прямо на их тупые головы.
Первый же наг поверг меня в ступор. Когда передо мной нарисовался чернобровый смуглый красавчик с торсом, словно у танцора мужского стриптиза, и с белым тюрбаном на голове, я подумала, что вот сейчас он запоёт «Джимми-джиммиача-ача» и пустится в пляс. Но создатели игры оказались к нагам жестоки. Ниже кубиков пресса, там, где ожидалось самое интересное, их тело переходило в мерзкий чешуйчатый змеиный хвост.