Саша Токсик – Мои большие файерболы (страница 35)
Орк снова согнулся от хохота.
— Милая, это ИГРА. Я не знаю, что именно с тобой случится, но еще никто не выбирался из нубятни нелегалом. Иначе тут бы уже автобусы стояли, как на мексиканской границе.
— А если попробовать?
— А если меня подорожной лишат? Тогда из клана вышибут на раз.
— Ну пожалуйста! — я умоляюще сложила на груди ладошки.
— Нет, даже за все миньеты мира, — орк подмигнул. — Хотя сосешь ты зачётно.
— Скотина! — я бухнула дверью и вылетела наружу.
Ольховец еще не спал. Шумели гуляки внизу в трактире, бегали по улице лузеры, улетевшие на возрождение. Я спустилась по боковой лестнице, на ходу цепляя на себя одежду. Кто–то засвистел вслед, наверно юбка появилась слишком поздно. Еще один попытался поймать меня, широко раскинув руки. Почему–то всякие ублюдки безошибочно чувствуют момент, когда у девушки нет сил сопротивляться. Я просто поднырнула под его руку и пошла дальше.
— Эй цыпа!
— Иди нахер! — сказала не оборачиваясь, возможно он даже не услышал, но в любом случае остался позади.
Все они остались позади: группа, друзья, идеи, варианты, нихрена не осталось. Кипевшая внутри ярость требовала выхода. Я огляделась, и обнаружила себя на поле. Именно здесь меня первый раз убили. Трудно поверить, что прошла всего неделя. Где та наивная нубочка, которая хотела погладить пушистого зайку? Теперь я уже отрастила зубки. Где вы сейчас ушастые уродцы?
Я сделала шаг в траву, еще один и еще…
ВЫ АТАКОВАНЫ!
Зайка–загрызайка наносит Вам урон 3.
Ваша жизнь 87/90
Получи! Шар огня врезается в мелкого ублюдка.
Вы наносите урон 16
Зайка–загрызайка 34/50
Да, в интеллекте сейчас всего двойка, на мне неправильные тряпки, и рядом нет Хикки с ее благословением. Но зайцу хватает и этого. Он визжит, в воздухе пахнет паленой шерстью.
Вы наносите урон 12
Зайка–загрызайка 22/50
На третьем шаре прошел крит. Заяц вспыхнул, заверещал и превратился в скрюченную тушку. Я шла дальше. Еще один, на него пришлось потратить четыре файера. Третий зацепил меня дважды, располосовав когтями ладонь. Четвертый и пятый напали вместе, опустив мою жизнь в желтое, пока я от них отбивалась. На седьмом закончилась мана, я добивала его кинжалом, матерясь и визжа громче, чем ушастый.
Бешенство понемногу отпускало. Я злилась не на Жакоба, он то как раз оказался совсем неплох, а на себя. Акелла промахнулся. Теряете хватку, Маргарита Дмитриевна, расслабились, обленились. Того и гляди — съедят Вас молодые и наглые, как Вы в свое время съели предыдущую мадам Затонскую.
Все сильнее на меня наваливалась усталость. За бешеный драйв теперь придется заплатить амебным состоянием. Но пока мои мышцы и кости не превратились в желе, мозг мыслил с угрюмо–кристальной ясностью.
Может ну ее нахрен, эту игру? Сгонять на неделю Барселону или в Рио? Потупить на местных, накупить антикварного хлама, позволить тамошней экзотике прочистить желудок и мозг. Забыть пропахший навозом, понтами и амбициями Ольховец и больше сюда никогда не возвращаться.
Нельзя. Долбаное пари держало как крючок в губе у рыбы. И плевать на бабки. Аудюху подарил муж на нашу пятую годовщину. Заморочился с ней настолько, что даже цвет подобрал в тон к моей любимой помаде. Мне идет довольно редкий оттенок. Женщин, которым идут редкие оттенки, дизайнерские фасоны, у которых аллергия на искусственные ткани и дешевую бижутерию больше ценят. Каждый хочет обладать эксклюзивом.
Мужики — существа сентиментальные, суеверные и мнительные. И чем брутальнее особь, тем кучерявее у него заморочки. А их подарки — как пограничные столбы, которыми они метят зоны влияния, и которые регулярно проверяют.
Спортивная малышка имела 310 лошадок под капотом, и муж, сам предпочитавший что–то габаритами не меньше Крузака, радостно охал, когда оказывался на пассажирском сидении, и лыбился так, слово сам собрал ее своими руками до последнего винтика. Мне даже казалось, что он нарочно напрашивается ко мне, как ребенок на американские горки. Водила я агрессивно, но аккуратно, и в ТТ-шке сама души не чаяла.
Лишиться ее — гарантированно и очень серьезно поругаться с мужем. Он не жадный, но ни за что не простит неуважение. А это уже тонкий лед, под который может затянуть и с концами. Можно было бы проиграть цацки, муж всегда дарил их по принципу «что дороже», даже не запоминая, или антиквариат.
Странно, что Тата не забилась на какую–нибудь древность. Она просто пищала от всякой рухляди. Как–то гашеная рассказывала, как ее соплюшкой таскала по музеям мамаша–нищебродка. Тата могла отличить ампир от чиппендейла, а рококко от эпохи Регентства.
Мои находки она называла «плебейским фартом», говоря, что дуракам везет по закону вселенского равновесия. При этом за комодик с флорентийской мозаикой*, который я привезла с Порто Портезе, Тата была готова продать душу, если б та у этой стервы имелась.
Назло Татке я хранила в комоде перчатки и пояса, а на него кидала связку ключей. По цене он превосходил мою машинку вдвое, но она с тех пор только дешевела, а вот комод — дорожал. Почему не забиться на то, что всегда хотела? Нет, я и его бы не отдала без боя. Но для меня это был бы вопрос бабок — не принципа.
Клубок мыслей в голове расплетался на нитки.
Я снова и снова прокручивала в голове сцену в клубе. Тата заранее подобрала шмотки, как в одном из наборов портновского альбома. Ника–костоломка. Боевой маг. Наверняка стандартные ясельные комплекты. Я попалилась, узнав ее лук, и подтвердила ее догадку. И с хера бы ей дальше невсебос закатывать? Значит, все это шапито с конями было в мою честь. Выбесила, взяла на слабо и швырнула на стол ключи, зная, что я отвечу тем же.
Я познакомилась с Таткой, когда грелась с мужем в Эмиратах. Жены в этих случаях оказываются в положении детей, которых взрослые взяли с собой в гости. Приводят тебя в совершенно незнакомую семью, и подпихивая под спину говорят: «Вот, погляди, какие милые детишки, вам с ними будет весело». Муж Таты, Сава Ремизов, король просрочки и контрафакта оказался с моим Затонским закадыкою. То ли они вместе по юности вагоны воровали, то ли кредиты списывали, я в подробности не вдавалась.
Первое знакомство не задалось. Я решила, что Тата уделяет моему супругу чересчур много внимания. Хохочет над туповатыми шутками, невзначай касается плеча ладонью, а дважды, на правах первого знакомства даже вытащила потанцевать. Ее Сава, в кругу друзей откликавшийся на погоняло «Ряха», свои ноги мог увидеть только в зеркале, так что выбор кавалера был очевиден, но неприятен.
Свое недовольство я высказала Тате в дамской уборной. Она не прислушалась к моим аргументам, в результате сломала себе два ногтя при попытке вцепиться мне в волосы, а я получила длинную царапину на скуле. К счастью в отеле оказались наши соотечественницы, и нас растащили. Ужин завершился спокойно. Мужья ничего не заметили.
Утром Тата с бутылкой Бейлиса пришла ко мне мириться. Затем мы прикончили мой минибар и к вечеру стали лучшими подругами. Татка обладала качеством, которое в наше время называют «эмоциональный интеллект*", а раньше звали попросту хитрожопостью. Она могла быть и пушистой кошечкой, и игривой лисичкой, и наивной простушкой, причем меняла свои состояния, как будто щелкала внутри переключателем.
На деле Татка была злющей и язвительной, чем постоянно меня смешила. Мужа своего она ненавидела люто, хотя он об этом даже не догадывался. Ремизов никогда не упускал возможность напомнить, откуда он ее вытащил. Временами она даже чеки в магазинах и барах за собой собирала, когда на Саву находил каприз устроить собственной супруге аудит. Думаю сейчас Тата внутри ликует, не смотря на риск остаться с голой жопой.
Тогда в краю белых песков, черных балахонов и тотальной трезвости мы с Таткой спелись и стали неразлучны. Настолько, что перетащили курортную дружбу в столицу, что вообще бывает нечасто.
Своего капитала Татка не нажила, и арест ремизовских активов должен больно по ней ударить. На последнее она спорить точно не будет, это не отбитая на голову Милка, чья отвага происходила из недостатка воображения. Значит, она уверена в победе. А ставку выбрала нарочно, чтобы я не соскочила раньше времени, чтобы тратила силы и ресурсы.
Здесь, в игре я на ее территории. Понятия не имею, чего она тут достигла, но наверняка не стояла на месте. Не удивлюсь, если Татка замутила какой–нибудь маленький бизнес, а я для нее — наивная нубка, которую грех не нагнуть. Вот только хрен ей, по всей морде. Пусть я не знаю игру, но жизнь знаю отлично. И тот, кто захочет в ней взять мое, получит по наглой морде так же, как в свое время в женском сортире отеля Кепитал Гейт в Абу–Даби.
«Это игра для умных», — Таткины слова бесили. Я понимала, что она меня разводит, но теперь отступить — означало признать, что эта высокомерная кошка права.
Я протянула руку, впервые за всю свою жизнь в игре поднимая лут. В кошелечке звякнуло. 3 медяка. Больше ничего, я же не шкуродер, как Колоброд. Со всех обугленных трупиков собралось 19 медных монет. Даже ману не окупят. Перспективы для вольной охоты и соло–кача нерадостные.