Саша Токсик – Аквилон. Трилогия (страница 28)

Для демонстрации серьезности намерений я создал в свободной ладони небольшой сгусток чистой водной энергии. Не слишком большой, размером с лесной орех, но концентрированный, питательный. Для голодного духа это было как кусок отборного мяса для оголодавшего пса.

Выдра даже не пискнула, просто открыла рот и уставилась на сгусток с таким вожделением, что стало почти неловко. Я протянул руку ближе.

— Попробуй. Это аванс.

Существо недоверчиво принюхалось, потом осторожно лизнуло энергетический сгусток. Эффект был мгновенным, полупрозрачное тельце словно налилось силой, стало четче, плотнее. Глазки-бусинки засияли ярче. Выдра издала звук, который можно было интерпретировать только как «Ммм!» и потянулась за добавкой.

— Не-не-не, — я отвел руку. — Сначала договор. Ты перестаешь пить энергию из русалочьих камней. Совсем. А я кормлю тебя каждый день. И буду давать разные поручения. Согласна?

Выдра словно нахмурила брови. Несмотря на текучую структуру тела мимика у неё была исключительно выразительная. Потом последовал решительный кивок и протянутая лапка для рукопожатия.

Я осторожно пожал крохотную водяную конечность. Между нами установилась тонкая ментальная связь — пока слабая, больше похожая на интуицию, но достаточная для базового общения.

— Теперь нужно дать тебе имя, — задумался я. — Как насчет… Капля? Маленькая, из воды, и звучит мило.

Выдра радостно запищала и закрутилась волчком, брызгая крохотными капельками. Одобрение было очевидным.

— Договорились, Капля. Теперь давай вернемся к русалочьим камням. Нужно их хоть немного подзарядить, иначе судно не сможет двигаться дальше.

Мы вернулись к установке. Пять кристаллов в массивной раме выглядели печально — два совсем мертвые, черные как уголь. Два едва теплились, их свечение напоминало последние угольки в остывающем костре. Только центральный сохранял подобие жизни, но и он был далек от нормы.

— М-да, — пробормотал я. — Ты знатно их обглодала.

Капля передала образ виноватой мордочки и опущенного хвостика. Мол, извини, была очень голодная.

Одного прекращения «питья» было недостаточно. Пришлось вливать собственную энергию, осторожно, по чуть-чуть, чтобы не перегрузить кристаллы. Слишком резкий приток силы мог их просто расколоть, а объяснять механикам, откуда взялась трещина в русалочьем камне, не хотелось.

Работа заняла минут десять. Центральный кристалл первым отозвался на подпитку, засветился ровнее, передавая энергию соседним. Система неохотно, со скрипом, но запускалась.

— Готово, — я отступил от установки. — Должно хватить, чтобы доплыть до Синеозерска.

Механики все еще спали. Я подхватил крохотную выдру на ладонь, надо было её вынести наверх.

Держать водяного духа оказалось… специфическим опытом. Как держать пригоршню воды, которая постоянно меняет форму, но не растекается. Капля устроилась у меня на ладонях, свернувшись клубочком, и довольно попискивала.

В своём далеком магическом прошлом, я сталкивался духами огромных размеров. Тогда они носили меня в качестве подводных скакунов, а не я их.

Подъем по лестницам прошел без приключений. В коридорах было пусто, пассажиры завтракали или сидели по каютам, экипаж занимался своими делами. На верхней палубе я нашел безлюдный участок у борта.

— Ну все, плыви рядом. И помни, держишься незаметно, в контакт с людьми не вступаешь. Связь поддерживаем каждые несколько часов. Поняла?

Капля кивнула и передала образ выдры-невидимки, крадущейся в тенях. Потом радостно плюхнулась за борт.

— Вода хорошая! — пришел мысленный образ. — Большая! Плыву!

Я усмехнулся. Энтузиазм молодого духа был заразителен.

Прошел час. Я присел на палубе, привычно «прокачивая» внутри себя энергию, чтобы расширить свой резерв.

Сейчас он был настолько мал, что я тратил на тренировки буквально каждую свободную минуту. И вдруг услышал знакомый гул — двигатели заработали! Сначала неуверенно, с перебоями, потом ровнее. «Ласточка» дрогнула и начала набирать ход.

Из машинного отделения донеслись возбужденные голоса. Через несколько минут на палубу выскочил растрепанный Митька.

— Капитан! Капитан! — орал он. — Заработало! Само заработало!

За ним появились Гриша и Кузьма Петрович. Оба выглядели помятыми и сконфуженными, проспать починку на рабочем месте не красит профессионалов.

— То есть как само? — рявкнул появившийся капитан, бородатый мужик с лицом человека, которого жизнь научила не удивляться ничему.

— Ну… — Кузьма Петрович потер затылок. — Мы это… задремали малость. Устали, всю ночь с камнями возились. А когда проснулись — они работают!

— Задремали, — капитан прищурился. — Все трое? Одновременно?

— Жара, духота, — вступил Гриша. — Плюс напряжение. Организм не выдержал.

— Угу, — капитан явно не поверил, но развивать тему не стал. — Главное, что плывем. Но вы мне потом объяснительные напишете, что за чудеса у вас творятся с камнями.

Механики переглянулись и дружно пожали плечами. Что они могли сказать? Что уснули как по команде, а проснулись при работающих двигателях? Да еще пустили в моторный отсек незнакомца? Разумеется, на мой счёт все трое промолчали. В этом отношении люди за тысячелетия не поменялись. Никто не хочет лишних проблем.

Я отвернулся, пряча улыбку. Мой план сработал отлично. Капля получила покровителя и еду, я приобрел помощника. Взаимовыгодное сотрудничество, как и должно быть между магом и духом природы.

Оставшиеся часы до Синеозерска прошли на удивление тихо. По крайней мере, так казалось большинству пассажиров. Они не знали о маленькой эпидемии, которая началась после обеда.

— Где мои запонки⁈ — первым возопил купец Харитонов, толстяк в дорогом сюртуке. — Я их на столик положил, пока одевался!

— Моя брошь! — запричитала его супруга. — Фамильная брошь с изумрудами!

— Кто взял мою ложку? — рявкнул из камбуза кок. — Серебряная, именная! Подарок от отца на выпуск из кулинарного техникума!

К вечеру список пропаж вырос до двух десятков предметов. Исчезало все блестящее, от запонок до часов. Даже у Федора Степановича пропали очки для чтения, а у Нади исчез блестящий пинцет для пробирок.

Благодаря постоянно действующему «Шепоту течений» я был в курсе всего, что происходило на судне. А скандал набирал обороны.

Капитан собрал экстренное совещание.

— Похоже, у нас на борту карманник, — мрачно заявил он. — Вопрос один, кто?

Подозрения сразу пали на пассажиров третьего класса, но быстро выяснилось, что пропажи случились на всех палубах. Даже из капитанской каюты исчез позолоченный секстант, сувенирный поскольку на реке совершенно бесполезный.

Я наблюдал за развитием событий с плохо скрываемым весельем. Закономерность была очевидна. Пропадали исключительно блестящие предметы. И я, кажется, знал виновника.

Отойдя в безлюдное место, я мысленно позвал:

— Капля?

Из-за борта высунулась знакомая мордочка. На морде выдры было написано столько невинности, что сомнений не осталось.

— Это ты взяла все блестящие вещи?

Пауза. Потом неуверенный образ — может быть, я? Может быть, не я? А что такое «взяла»?

— Капля!

Образ виноватой мордочки, опущенные ушки, поджатый хвост. Да, это была она.

— Зачем?

Поток образов: блестящие вещи такие красивые! Лежат без дела! Никто не смотрит! Можно же взять посмотреть? И потрогать? И спрятать в безопасном месте?

Я вздохнул. Стоило догадаться. Молодой водный дух с интеллектом ребенка и сорочьей страстью ко всему блестящему. Чего еще ожидать?

— Где твой тайник?

Капля нехотя поплыла к корме, я последовал по палубе. У спасательной шлюпки, накрытой брезентом, она нырнула и вынырнула уже на другой стороне. Приподняв край брезента, я обнаружил настоящую сокровищницу.

Запонки, броши, ложки, пуговицы, очки Федора Степановича, даже чья-то вставная челюсть с золотыми зубами. Все аккуратно сложено в углу шлюпки. Капля вынырнула рядом и гордо передала образ — смотри, как много собрала! Красиво же!

— Красиво, — согласился я. — Но это не твое. Нужно вернуть владельцам.

Образ шока. Потом отчаяния. Потом мордочки со слезами. Вернуть? Но она так старалась! Так долго собирала! И вообще, они же бросили эти вещи!

— Не бросили, а временно оставили. Верни все. Немедленно. Или я перестану тебя кормить.

Последний аргумент подействовал. Капля передала образ глубочайшей печали, вселенской скорби и разбитого сердца, но согласилась.

Следующий час прошел в суматохе «чудесных находок». Люди обнаруживали свои вещи в самых неожиданных местах — запонки в кармане другого пиджака, брошь в шкатулке под платками, ложка в ящике с вилками.

— Старею, — вздыхал Федор Степанович, нацепив найденные очки. — Сам положил в карман с платком и забыл.