Саша Токсик – Аквилон. Маг воды. Том 3 (страница 40)

Собственно, для них это и было чудом. Пять минут назад в этой колбе плескалась мутная жижа. Сейчас вода была прозрачнее горного хрусталя.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая за их лицами.

Удивительно, в мире, где чарофоны таскают в карманах, где русалочьи камни двигают тысячи лодок и барж, где магические артефакты продаются в лавках, именно прямое применение магии вызывает такой шок.

Волнов открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.

Надежда сидела очень прямо, сложив руки на коленях. В её глазах плескалась странная смесь восхищения и тревоги. Она лучше всех понимала — то что я сейчас показал, необъяснимо с точки зрения современной магической теории.

А Добролюбов стоял, вцепившись в край стола. Его картина мира только что дала трещину.

«Удивились!» — радостно забулькала Капля. — «Сильно удивились!»

И это было еще мягко сказано.

Интересный парадокс этого мира. Магия повсюду: в артефактах, в приборах, в самой структуре общества.

Но настоящая магия, прямая работа со стихиями без посредников, стала чем-то из разряда легенд. Что же произошло за эти годы? Почему всё свелось к механическому использованию готовых устройств?

Впрочем, философские размышления подождут. Сейчас нужно оценить ситуацию. А точнее людей, которые стали свидетелями моих способностей. Почему я вообще решился наконец приоткрыть свою тайну?

Надя Светлова, медик и энтузиаст, давно поняла что мои способности выходят за рамки обычных. Но ни разу не выдала, не проболталась, не попыталась использовать эти знания. Даже меня не донимала расспросами, хотя представляю, как ей было любопытно.

«Тётя хорошая!» — подтвердила Капля. — «Тётя Капле нравится! Тётя добрая! Тётя умная!»

Волнов. Хитрый старый лис, как я его про себя называю. Но лис особенный. Первым заметил, что я обладаю магией. Но при этом тщательно хранил мои секреты. Практичность? Безусловно. Он понимал, что иначе лишится уникальных возможностей по улучшению своих лодок. Но эта практичность делала его и надёжным союзником. Молчать для него было куда выгоднее, чем рассказывать всем о том, что он узнал.

«Дядька весёлый!» — одобрила Капля. — «Гонки любит!»

Купец и водный магнат Добролюбов. Его я знал меньше всех, но последние дни показали больше, чем месяцы обычного общения. Катастрофа это лучшая проверка человека. Когда рушился его мир, когда дело всей жизни летело в тартарары, о чём он думал?

Первая реакция: позвонить клиентам. Не адвокату, не банкиру, а именно клиентам. Предупредить об опасности. Спасти от отравления. При этом прекрасно понимая, что каждый звонок — это иск, это удар по репутации, это гвоздь в крышку гроба его бизнеса.

Вторая мысль была о рабочих. Не «как бы сэкономить на выплатах», а «они не виноваты, нужно расплатиться полностью».

И только потом о себе. О разорении, о будущем, о том, как жить дальше. Сейчас если он поймёт, что я могу спасти его репутацию и честь, он будет предан мне до последнего.

Не из страха или выгоды, а из собственных принципов.

«Дядю жалко!» — забулькала Капля печально. — «Надо помочь!»

Итак, три человека. Каждый по-своему проверенный. Каждый по-своему ценный. Каждый достоин доверия

Я наклонился вперёд и все головы повернулись ко мне.

— Я не совсем тот, за кого себя выдаю, — начал спокойно.

В ответ раздался нервный смешок Волнова.

— Это мы уже поняли. Обычные парни воду руками не чистят.

Я достал из-под рубашки цепочку. Родовой перстень качнулся на ней, поймав свет лампы. Серебряная оправа, старинная работа. В центре кристалл с застывшей внутри каплей воды. Тот самый, что помог поймать Каплю на «Ласточке».

— Моё настоящее имя Лазарь Аквилон.

Первой отреагировала Надежда. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся. Потом глаза расширились от узнавания.

— Аквилон? Вы тот самый… — она запнулась, подбирая слова. — Студент-водник? Я читала о вашем деле. Прорыв плотины в столице, судебный процесс…

Звучит не слишком хорошо для репутации, но я знал как направить ситуацию в нужное русло.

— И что же именно вы про меня читали? — спросил ровно.

Надежда нахмурилась, припоминая.

— Неконтролируемый выброс магии во время эксперимента. Плотину снесло, целый квартал затопило. — Она покачала головой. — Писали, что катастрофа огромная. Удивительно, что никто не погиб. Просто чудо.

— Да, — подтвердил я. — Никто не погиб. Ни один человек. Действительно чудо при катастрофе таких масштабов.

Сделал паузу. Дал им время подумать.

— Чудо, — медленно повторила Надежда. Взгляд метнулся к колбе с очищенной водой, потом обратно ко мне. — Как-то, что мы только что видели. Вы не теряли контроль. Вы спасали людей.

— Я удерживал воду. Направлял потоки в обход жилых кварталов. — я пожал плечами. — В суде не поверили. Сказали, что это невозможно. Один человек не может управлять таким объёмом воды. Сломать может, а вот спасти нет.

Повисла пауза. Красноречивая, тяжёлая. Все снова посмотрели на колбу.

— И вас осудили? — возмутился Волнов. — За спасение людей?

Я пожал плечами.

— В суде показания свидетелей не учли. Слишком фантастично звучало: один человек управляет потоком, способным снести полгорода. Проще было списать на везение.

— Сволочи! — выругался Волнов. — Простите за выражение, но иначе не скажешь!

— Меня сослали в Озёрный край, но по дороге попытались убить. Пришлось скрыться под чужим именем. Некоторым людям оказалось выгодно, чтобы последний Аквилон исчез навсегда.

Добролюбов хлопнул себя по лбу. Звук получился неожиданно громким в тишине конторы.

— Ну конечно же не выгодно! — Его голос дрогнул от негодования. — Лазурины! Они прибрали к рукам всё наследство Аквилонов!

Остановился, повернулся ко мне. В глазах горел азарт человека, сложившего головоломку.

— Как же я сразу не сообразил! Ваш отец, Мирон Аквилон, он же был легендой в нашем крае!

Мирон. Имя отца вызвало странное чувство. Это не моё воспоминание, но и не совсем чужое. Высокий мужчина с добрыми глазами, учащий мальчика чувствовать воду.

— Именно Аквилоны развивали здесь индустрию чистой воды! — продолжал Добролюбов. — Видите ли, в чём проблема Озёрного края,. Воды у нас хоть залейся — каналы, реки, озёра. Но для питьевой воды это скорее проклятие, чем благословение.

— Почему же? — удивилась Надя.

— Слишком близко водоносный слой, — пояснил Добролюбов.— Другими словами, вода в колодцах практически та же, что и речная. Пить можно, но… запах бывает так себе, да и инфекции встречаются. Чтобы добраться до чистой воды надо бурить артезианские скважины.

Он улыбнулся, и годы словно слетели с его лица.

— Аквилоны находили источники благодаря фамильному дару, — продолжил купец. — Эта скважина! Её нашли ваши родители двадцать пять лет назад! Я помню вашего отца! У него были такие же синие глаза.

Волнов присвистнул. Долгий, выразительный свист человека, которому открылась великая истина.

— Вот оно что! — он подобрал с пола трубку, машинально постучал ею по столу, выбивая остатки пепла. — Сам наследник Аквилонов улучшал мне русалочьи камни! Если б я знал…

Расплылся в улыбке, представляя возможности.

— «Лодки Волнова — выбор аристократов! Аквилон рекомендует!» Эх, какая реклама пропадает!

Несмотря на напряжение момента, я усмехнулся. Даже сейчас старик думает о выгоде. Надежда вернула разговор в серьёзное русло.

— Но то, что мы видели… — она кивнула на колбу. — Это же выходит за рамки любой университетской программы. Я пять лет изучала теорию стихий. Даже в старых учебниках ничего подобного не описано.

— Родовые практики, — уклончиво ответил я. — То, что передавалось внутри семьи из поколения в поколение.

Добролюбов вернулся к столу, тяжело опустился в кресло.

— Господин… Лазарь? — он запнулся на имени.

— Пусть остаётся Данила, — предложил я. — Так все привыкли, к тому же сложнее проговориться. А Лазарю Аквилону, какое-то время лучше побыть в неизвестности.

— Хорошо, Данила. — Купец сцепил пальцы в замок, локти упёр в стол. — Вы очистили колбу. Я видел своими глазами, хотя до сих пор не верю. Но… сколько вы можете очистить? Бочку? Десять? Сто?