Саша Тетс – Семь грехов Шута (страница 3)

— Вы кто? — Рамиль Асланович недовольно нахмурился, глядя сверху вниз на женщину в деловом костюме. — У нас посещения строго по графику и их нужно согласовывать заранее. И уж тем более, нельзя находиться в больнице без сменной обуви и стерильного одноразового халата.

— Я детектив, расследующий дело о похищении ребёнка, можете звать меня Шут.

Слова об одежде Шут попросту проигнорировала, прошла вглубь ординаторской и уселась на стул. Рамиль Асланович сам не заметил как плюхнулся обратно на продавленный диван. Он только буркнул:

— Я уже всё рассказал полиции. Об исчезновении ребёнка мне Лида сообщила, я тогда только-только тяжёлые роды принял, сил никаких не осталось, руки аж тряслись. После такой встряски нужно прилечь на полчасика, сразу лучше становится, можно до конца смены дотянуть. Если что срочное, то меня вызывают, прибегаю.

— В эту ночь вызовов не было? — Шут пытливо прищурилась.

— Нет, на удивление спокойно всё проходило. Даже роженица, которую экстренно кесарили, нормально себя чувствовала.

— Получается, никто не видел, как отлучалась Лидия Михайловна? У неё было достаточно времени на совершение преступления?

— Ну… Наверное… Только однозначно не Лидка виновата, хорошая она девчонка, — пробасил Рамиль Асланович, глядя на Шута исподлобья. — Я сразу сержанту сказал, что не могла она ребёнка вынести, да он и слушать не стал. Мы, говорит, лучше вашего разбираемся. Так я ж на роль детектива и не претендовал, не моё это. Но одно знаю — Лидка из всего персонала детей больше всего любит. Как уж она о них заботится! Бывает, укол малышу поставить надо, я её зову, чтоб, значит, подержала на руках. Дети ж они такие, сразу чувствуют, кто добрый, успокаиваются.

— К детям в палату войти мог кто угодно? — Шут оценивающе прищурилась.

— Да вообще нет, у нас с этим жёстко, — покачал головой врач. — Там замок кодовый, вход только для персонала. Даже пациентки проходят в сопровождении.

— Кто из находившихся в здании в эту ночь знал код?

— Ну, точно знали я и Лида, — Рамиль Асланович почесал подбородок и добавил: — А, и мать пропавшего ребёнка, блогерша эта. Не знаю уж, на кой ей было знать код, да ещё и до того, как малыш родился, но она такую истерику поочерёдно главному врачу и владельцу клиники закатила, что ей продиктовали. Она, признаться, вообще не самая приятная особа, — понизил голос врач. — Настаивала, что хочет рожать именно у нас, а сама притащила акушерку из другой больницы.

— У вас это допускается?

— За деньги что угодно допускается, — Рамиль Асланович хмыкнул и недовольно поджал губы. — Владелец у нас на «инвестиции» падок, вот и позволяет любой бардак. Хотя про саму акушерку ничего плохого сказать не могу, профессионал. В областном перинатальном центре работает и к нашей мегере умудрилась подход найти. Уже за одно это лично я готов этой героической женщине памятник поставить, у меня нервов не хватает растолковывать одно и то же по сорок раз, — врач закатил глаза и обратил внимание на часы. — О, если минут пятнадцать подождёте, то можете с ней встретиться, она придёт роженицу проверить.

— Хорошо, благодарю за помощь, — Шут поднялась с места.

— Да какая от меня помощь, — Рамиль Асланович смутился. — Вы, главное, правду раскопайте. Жалко Лидку.

— Я укажу на настоящего преступника, можете не сомневаться.

Шут прошла мимо врача. От маленькой фигуры пахнуло жаром и дымом, как будто пронесли рядом горящую спичку. Хлопнула дверь в ординаторскую, Рамиль Асланович моргнул и вынырнул из наваждения.

В маленьком кабинете было пусто. Часы стояли.

В коридоре сновали медсёстры и шустрые санитарки: приближалось время посещений. Не замеченная никем фигура скользила между ними неслышно, будто вовсе не касалась гулкого кафеля. Мелкая клеточка создавала неверную рябь в свете солнца, проникающего через большие окна, а глаза пугающе-цепко оглядывали приоткрытые двери палат.

Окно во всю стену позволяло смотреть на малышей из коридора. Шут приблизилась, почти коснулась стекла лбом. Горячее дыхание опалило прозрачную плёнку, но она не запотела, а прикосновение руки не оставило на ней следов.

Дети ощутили на себе пронзительный взгляд, некоторые беспокойно заворочались, двое заплакали. К палате тут же поспешила одна из медсестёр, но дорогу ей перегородили охранник и полицейский. Оба мрачнее тучи, наряженные в одноразовые халаты и бахилы, они задали несколько уточняющих вопросов, сверили имя медсестры со списком и только после этого позволили набрать код.

Медсестра приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было войти, и та почти сразу захлопнулась, но неизвестно откуда взявшийся порыв ветра ударил в спину, оставив между лопаток пламенеющую отметину. Руки потянулись к ребёнку, проверили его состояние, удостоверились, что заплакал недоношенный малыш не от боли, а из-за мокрой пелёнки. Привычные движения выполнялись на автомате, пока взгляд скользил по стройным рядам кувёзов. В глубине карих глаз мелькнул алый отблеск, когда они обнаружили, что один из коробов выбивается из общего ритма. Он пустовал, но смятая простынка явно давала понять, что недавно там был малыш.

Полиция уже собрала все отпечатки пальцев с места преступления, но все они принадлежали работникам роддома. Обнаружили они и крошечный обрывок нитриловой перчатки, зацепившейся за острый край кувёза. Но ситуацию это не прояснило, ведь преступник хорошо подготовился. На следователей давили со всех сторон, требовали результат незамедлительно. Они делали всё возможное, отрабатывали самые разные версии, но пока безрезультатно.

А Шут знала, что сможет найти похитителя, только когда раскроет его грех. Только вот дети были слишком невинны, чтобы дать подсказку.

Медсестра глубоко вздохнула, вздрогнула и внимательно оглядела палату: пахло дымом. Но чувствительная сигнализация молчала, поэтому она успокоилась и продолжила обходить детей.

Отступив на шаг от прозрачного стекла Шут медленно моргнула, и её взгляд стал осмысленным. Она продолжила свой путь мимо дверей, ведущих в палаты. Возле одной из них сидел, уткнувшись лицом в собственные колени, представительный мужчина в изрядно мятом и испачканном зелёнкой деловом костюме с золотыми запонками, из-под рукава которого выглядывали «роллексы». Шут остановилась напротив, её цепкий взгляд прошёлся по скрюченной фигуре.

Мужчина выглядел старше своих лет, в тридцать с небольшим его виски уже изрядно поседели, между бровей и на лбу залегли морщины. Некогда стройное тело ещё пыталось сохранить красивую осанку, но слабеющие мышцы не выдерживали натиска жирной пищи, удобного ортопедического кресла в офисе и внедорожника с кожаным салоном. Удивительно, что у него ещё осталась мужская сила. Шут присела на корточки, вглядываясь в осунувшееся лицо: после переживаний бессонной ночи отец похищенного ребёнка превратился в жалкую тень себя самого.

Шут покосилась на часы и одними губами прошептала:

— Ещё не время.

Она поднялась во весь рост, так и оставшись незамеченной, и шуршащим сквозняком проскользнула в палату.

Безутешная мать стояла возле окна, стараясь поймать удачный свет для селфи. Свет никак не находился: косые лучи солнца делали предательски-заметными следы от недавних уколов, не справлялся даже плотный тональный крем. Губы, накрашенные модным оттенком «карамель» немного спасали ситуацию, но привычный идеальный образ пришлось дополнить фильтром.

— Дорогие, я… Я не знаю, как сказать такое! — суженный ринопластикой носик зашмыгал, быстро-быстро затрепетали нарощенные ресницы над светло-голубыми глазами. — Буквально вчера я делилась с вами радостью, что стала матерью замечательного малыша, а сегодня его отняли у меня! Моего любимого сыночка похитили, и я ничего не могу сделать, чтобы спасти его! Бедный мой малыш!

Пятнадцать секунд истекли. На видеозапись хорошо легла грустная фоновая музыка, стикер с плачущей рожицей и несколько подходящих хештегов.

Удовлетворённая проделанной работой, Эллина плюхнулась на больничную койку и откинулась на подушки. Телефон разрывался от лайков и комментариев со словами сочувствия, даже пост про рождение ребёнка не получил таких охватов! Всё-таки были в похищении свои плюсы. Полные губы сложились в торжествующую усмешку.

— Эллина Николаевна, я могу с вами поговорить? — тихий голос прозвучал неожиданно.

— Вы кто и как сюда попали?! — вскинулась Эллина, поспешно делая грустное лицо. — Не подходите ко мне, а то я закричу!

— Если угодно, можете кричать, хотя это бессмысленно, никто не придёт, — интонация оставалась ровной. Ноги поднесли лёгкое тело к кровати, грязно-серые глаза вперились в почти неподвижное от филлеров лицо. — Можете называть меня Шут, я детектив, расследующий дело по похищении вашего ребёнка.

— Мой муж нанял вас?

От Шута не укрылось, как крепче сжались пальцы на телефоне последней модели. Эллина идеально воплощала в себе образ картонной жены богача, заинтересованной лишь в собственной внешности и выполняющей функцию дорогого портмоне, в которое вкладывают деньги и хвастаются, у кого лучше. А потом заменяют на вещицу поновее, когда эта выйдет из моды. Такому аксессуару очень нужна тонкая золотая цепочка, которая создаст иллюзию того, что его не выбросят сразу, когда найдут замену. И ребёнок прекрасно с этой ролью справится. Тем более, мужчина за дверью искренне переживал за своего наследника.