Саша Степанова – Пятая Бездна (страница 14)
– Да… – махнула жена. – Зинки косой Мадонна. И Зинки уже десять лет как нет, а с коровой никак не сладим. Дурная скотина. Самосвал ее сбил. Вот прям на повороте она выскочила, Зинке еще и штраф выписали, что не углядела. Ну и… До сих пор бегает. Видят ее. Коровий… этот… дух. Пугаются, никто ж не знает, что она неживая. Считай, каждый месяц, ну не каждый, а два-три – авария. То ничего, разъедутся, а то Колька бежит.
– А он-то почему бежит?
– Бежит и… – замялась жена. – Бежит. Спасибо, до свиданья.
И дверью хлопнула. От всех этих Зинок и Мадонн Лера забыла, зачем они вообще приехали, но Вэл не забыл – и забарабанил в дверь.
– А сам он сейчас где?
– На озере, рыбачит! – крикнула жена, не открывая.
– На Сенеже?
– Отож!
Уже в машине Вэл барабанил пальцами по рулю и отчего-то не спешил заводить двигатель.
– Соврала, – сказал он в сторону, не Ульяне и не Лере, а себе самому. – Соврала, чтобы не нашли. Почему?
– Ты нафига им денег дал? – прошипела Ульяна. – Пропьют!
– А мне, знаешь ли… – ответил он в тон. – Наплевать на их здоровье и самочувствие. Поговорили? Поговорили. Про корову узнали? Узнали. Осталось только…
– Может, ну его, этого Горева? – робко вмешалась Лера. – Только время тратим.
– Быстро же ты сдаешься, – разочарованно протянул Вэл, и Лера мысленно вычла себе балл. – Ща, – оживился он. «Мини-купер» медленно прокрался вперед.
Навстречу шагал местный житель в трениках и домашних тапочках. В руке он держал сложенный спиннинг, а вот с уловом явно не задалось. Вэл поравнялся с ним и опустил стекло.
– Эй, мужик! Где здесь обычно рыбачат?
– Так на Сенеже.
– А поближе?
– В Роднике. – Он махнул рукой вдоль дороги. – За пять минут доедешь.
– Николая Горева случайно не знаешь?
– Не.
Все это время по Лериному позвоночнику бегала вверх и вниз электрическая искра. Ладони вспотели, внезапно стало жарко. Она еще раз посмотрела на рыбака, когда Вэл уже трогал с места, и тряхнула спинку водительского сиденья. Тихо сказала:
– Это он. Николай Горев.
Вэл мгновенно сдал назад, и Лера выскочила из машины.
– Вы спасли меня!
Николай остановился. Кажется, уменьшился на глазах.
– Да? Я вас не помню…
– Это было десять лет назад. Моя мама погибла.
– А… – откликнулся Николай и всмотрелся в нее. Пригладил редкие волосы на затылке. – Бензовоз и легковушка. Зинка тогда первый раз ко мне пришла, царствие небесное, сорока дней не прошло, как померла Зинка.
– Это из-за коровы, да? – догадалась Лера.
– Ну. Хозяйка как-никак. Держит ее, уговаривает. Когда удержит, а то прет через две полосы напролом. Если беда – Зинка ко мне, прямо в спину тычет: вставай, Колька. Снег там, дождь или худо мне – ей неважно. Вставай, – улыбнулся он, – Мадонна моя опять набедокурила.
Лера смотрела на него во все глаза – в тот страшный день он разбил стекло и отстегнул ее от автокресла. А потом держал в израненных руках, пока не приехала скорая. Боялся отпустить, словно отпустит, и ее не станет.
– Спасибо, – сказал она. – Мы оставили вашей жене немного…
– Чего? Денег?
Лера кивнула. Николай изменился в лице – как будто она его ударила.
– Подождите! Я сейчас. Нельзя!
Он побежал к дому, теряя и подбирая тапочки.
– Нельзя! Подождите, я сейчас!..
Лера села в машину и закрыла глаза. Отвечать на вопросы не было сил. Вскоре она услышала, как снова опускается стекло.
– Нельзя брать деньги, – повторил Николай и сунул ей в ладонь смятые купюры. – Иначе она больше не придет. И я не узнаю. И не помогу.
– Он не Зовущий. Зато теперь понятно, почему его жена прячет, – сказал Вэл, выезжая на трассу. Лера незаметно вытерла лицо и натянула на голову плед.
Она думала о том, что главная теория крестного рухнула – Николай не имеет отношения к тому, что ее вызвали. Остается озеро в бабушкиной деревне. Тогда ее спас Егор, вот только сама она ничего не помнила. Упала в воду, захлебнулась, дальше – дом. Ей сказали, что Егор ее вытащил, но так ли это на самом деле? Нужно поговорить с Егором. Может, он подобрал ее на берегу. Может, видел кого-то рядом. Сбросить в воду, подождать, вытащить и
Вместо ранних детских воспоминаний мозг подсунул Матвея. Лера познакомилась с ним два года назад в летнем лагере. Он первым подошел, чтобы познакомиться, и все время оказывался рядом – на соревнованиях, концертах, – и в столовой всегда садился за ее стол. Подруги страшно завидовали, Матвей был красивым мальчиком. А она каждый вечер прогуливалась с ним под ручку по самой дальней дорожке – говорить было не о чем. Перед сном думала, что дальше. Было понятно, что рано или поздно он ее поцелует. А потом? Дома, в Москве? Целоваться не хотелось, но подруги уже целовались и рассказывали об этом.
В конце концов Лера испугалась растущей многозначительности их встреч и наврала Матвею про отца, который работает в полиции и страшно карает всех ее парней. Матвей поверил и до конца смены гулял с ее подругой. Завидовали теперь уже той – а Лера наслаждалась свободой от вынужденных встреч и тоже завидовала.
«Невзаимная любовь безопасна, – думала Лера, посматривая на Вэла. – Ты любишь не человека, а свои мечты о нем. Можно просто вообразить, какой он и что слушает ту же музыку и ходит в кино на те же фильмы. И говорит, как твой любимый герой, и ведет себя так, как тебе нравится. В реальности все иначе».
Не то чтобы она не задумывалась об этом раньше, но не признавалась себе, а значит – никому. А как только призналась, все стало понятно и просто – хотя бы внутри.
«Я люблю Вэла Снежина», – подумала Лера. И снова: «Я люблю Вэла Снежина». Время замедлило бег, позволяя рассмотреть это чувство повнимательней, и вновь рвануло наперегонки с летящей под колеса дорогой, встречным ветром и бьющимися о стекло насекомыми.
Глава 7. В теории трагично, но на практике встречается
Доехали затемно. В свете фар виднелись крыльцо, резные деревянные колонны и треугольный козырек над входом. От дома пахло сыростью и временем. Леру удивили почтовый ящик, по старинке прибитый к воротам, и звонок. Нужно было с силой потянуть за ручку, привязанную к витому шнуру, – в ответ из глубины дома донеслось звяканье колокольчика.
На крыльцо выскочила девушка – высокая, яркая, как тропическая бабочка, в платье, летящем за каждым движением. Ее руки, ноги и плечи покрывал ровный загар цвета топленого молока – не московский дачный, по которому можно понять, какая одежда на тебе была надета. Морской и заграничный. Лера внезапно подумала про Петра – вот кто сейчас не о море мечтает…
– Вэл, ох, Вэл, спасибо, что приехал! – Алиса обняла, нет, обхватила его платьем.
– Ульяна, Валерия, – представил он, высвобождаясь.
Алиса едва заметно им кивнула. Лера почувствовала аромат ее духов – старинный, но знакомый, запах церкви, в которую приходишь, потому что очарован ею.
– Ужин готов, мы ждали вас немного раньше, но Алевтина все разогреет.
Вэл за ее спиной состроил гримасу страдания.
– Ну наконец-то добрались! – Из столовой в облаке ванили и корицы появилась румяная женщина, похожая на сдобную булку. Просто удивительно, что у Алисы была такая мама. – Алиса, не стой, зови дедушку к ужину. Дорогие мои! Помыть руки можно там, вытереть здесь, туалет тут и на втором этаже, переодеться можно в той комнате, поторопитесь, пожалуйста, Евсей Игоревич не любит, когда опаздывают. И сюда, все сюда. Садитесь где вам удобно, только кресло Евсея Игоревича прошу не занимать.
Лера запуталась, что и в каком порядке нужно делать. Судя по выражению лица Ульяны, она тоже растерялась. Все трое дружно растерли по ладоням розовую пену, промокнули руки подсунутым полотенцем и потянулись в столовую, где уже было сервировано. Лера никогда не видела такого количества ножей и вилок. Она переглянулась с Ульяной. Та изобразила панику и выбрала дальний стул. Вэл хладнокровно сел по левую сторону кресла, которое нельзя было занимать. Лера осмотрелась и приземлилась рядом с Вэлом. Перед ней оказалась индейка, запеченная целиком, а значит, был шанс за ней спрятаться.
– Добрый вечер, молодые люди!
В комнату вошел худощавый мужчина с совершенно седыми волосами. Цепким взглядом окинул всю компанию и, опираясь на трость, опустился в кресло во главе стола. Ульяна и Вэл как по команде вскочили с мест, Лера последовала их примеру. Только когда профессор заправил салфетку за воротник, они позволили себе сесть.
– Как поживает Матушка? Здорова ли?
Некоторое время выпускники «Бересклета» вели светскую беседу с хозяином дома. Лера помалкивала, только успевала подглядывать за тем, как Вэл решает проблему выбора ножа, вилки и бокала к каждой смене блюд. Кажется, пока что ее полная неосведомленность в глаза не бросалась.
– Алевтина, а что, Софья так и не звонила?
– Велели передать, что задерживаются в театре, будут позже, – ответила сдобная женщина, и Лера догадалась, что это не хозяйка дома, а прислуга.
Алиса изящно расправлялась с салатом и бросала долгие взгляды на Снежина. Вэл, увлеченный беседой с Евсеем Игоревичем, знаков внимания не замечал. Зато их замечала Лера.