Саша Шу – Вкус твоей любви (страница 38)

Мне кажется, я сегодня не то что не в состоянии пойти на работу, но и выползти из кровати. Тяну руку к мобильному: ноль звонков и ответов на мой миллиард сообщений. Печатаю текст и нажимаю кнопку «отправить». Сегодня я не пойду на работу. И, возможно, завтра тоже. Интересно, сколько они это будут терпеть? Точнее, моё новое начальство в Лёшином лице? Не вылезая из-под своего пухового одеяла, прямо в нём, я едва нахожу в себе силы, чтобы встать, и то, только для того, чтобы подойти к подоконнику и рассмотреть мои маки. Булки. Которые мне вчера принёс Драган. Маки в начале весны! Алые, как моя раненая любовь, лимонно-щербетные, как его поцелуи и пудрово-розовые, как его слова. Они словно пришельцы с другой планеты. Я смотрю на них, и моё сердце снова разрывается на мелкие кусочки. И мне кажется, что их больше нельзя будет сшить вместе.

Я слоняюсь по квартире, не обращая внимания на постоянно тренькающий телефон из-за Мишиных сообщений. Пошли все к чёрту. Я чувствую, что если сейчас не съем десять килограмм шоколада, то просто-напросто умру. Это единственное топливо, которое способно не дать мне умереть. Иду к шкафу и вытаскиваю из него все накопленные за эти годы коробки, плитки и тубусы. Всё то, что я не позволяла себя всё это время. И ради чего? Чтобы меня захотел мой бывший муж, который мне совсем не нужен? Или чтобы меня полюбил прекрасный шеф, которому нравятся девушки с мясцом на бёдрах? Я крошу, кромсаю, ломаю весь шоколад, высыпая обломки своей личной жизни в сотейник с плавящимся сливочным маслом. Мешаю, пока все это не превращается в однородную тёмную массу, чёрную, как моё настроение.

Замешиваю все ингредиенты, и ставлю форму в духовку, с мрачным видом ожидая положенные двадцать минут, чтобы вытащить кекс и съесть его целиком. И по мере того, как весь дом наполняется ароматами шоколада, пропитывая стены, занавески, мои волосы и одежду, моё сердце понемногу засыпает и успокаивается, словно под воздействием мощной анестезии.

И к моменту, когда в квартиру звонят и на пороге появляется интеллигентная Света с какими-то людьми, я с блаженно-равнодушным видом впускаю их, держа в одной руке форму с брауни, а в другой – большую ложку, которой я поедаю его. Прямо так. Без этих дурацких микроскопических дегустационных кусочков.

– Проходите, – равнодушно приглашаю я их, и ухожу снова на кухню, по-прежнему завёрнутая в своё одеяло.

И пока потенциальные покупатели ходят по комнатам и рассматривают внимательно полы и стены, я, подперев голову рукой, сижу, уставившись в свой ноутбук, и пересматриваю в миллиардный раз «Дневник Бриджет Джонс», и каждый раз на моменте, где она в костюме зайчика вдруг обнаруживает в дальней комнате своего парня любовницу, горько всхлипываю, заедая свою грусть самым шоколадным брауни на свете.

– Хорошо, спасибо, – слышу я бормотание в коридоре и звук захлопнувшейся двери и продолжаю дальше жалеть себя. Пока через пару минут не соображаю, что в мою квартиру уже начали водить покупателей. Так скоро. И у меня остался только один месяц, чтобы найти себе новый дом, новую жизнь и новые силы на неё. А на это всё, пожалуй, нужны деньги. Которые я зарабатываю в Negusto. Вот так. Круг замкнулся.

Я снова сижу за столиком в только что открывшемся роскошном ресторане. «Жар-птица» или «Рай», а впрочем, какая разница. Снова отрезаю микроскопический кусочек от порции, судя по запаху, тунца, и пробую его на вкус. Пережарен, резиновая консистенция, плохое филе, которое явно размораживали и замораживали уже несколько раз до этого. Методично и с отстранённым видом прожёвываю, и очень про себя жалею, что не могу это все сплюнуть, как делаю сомелье на дегустации вина. Отодвигаю тарелку в сторону, и руки официанта с обгрызенными ногтями забирают её со стола, даже не поинтересовавшись, закончила ли я.

Хорошо. Следующий десерт. Крошечного кусочка мне хватает, чтобы понять, что слишком много дешёвого ванилина и дешёвого масла, а сладость варёной сгущенки практически сводит мне скулы. Так, на сегодня довольно. Я вежливо и мило улыбаюсь, промакивая губы салфеткой, и прошу счёт.

– За счёт заведения, – отвечает официант, и это мне совершенно не нравится. В Negusto никогда не едят за счёт заведения. Я всегда плачу за божественные блюда, равно как и за помои, но зато никто никогда не сможет упрекнуть меня в том, что я поела за чужой счёт.

– Всё-таки, прошу, – натянуто улыбаюсь я, и меня снова передёргивает от одного вида этой неопрятной руки.

Иду в офис, прикидывая в уме, сколько обзоров мне надо написать за сегодня и сколько материала просмотреть перед сдачей журнала в печать. Лёгкий алый плащ развивается на мне, как рвущийся на свободу парус, и какой-то встречный мужчина улыбается, и я даже не сразу понимаю, что это я привлекла его внимание. Как всё банально и уныло.

Захожу к себе в кабинет, и бросаю плащ прямо на стул, где он и остаётся лежать алой раной. Капитан Грей так и не приплыл за своей Ассоль. Плюхаюсь в своё кресло, загружая компьютер. Набить за сегодня ещё двадцать тысяч знаков: две статьи по пять тысяч и пять новых обзоров. Прекрасно. В дверь раздаётся тихий стук, и ко мне, крадучись заглядывает Миша:

– Можно?

– С каких пор ты начал спрашивать разрешения? – раздражённо отвечаю я, не переставая ожесточённо отстукивать на клавиатуре своё злобное скерцо.

Так: «…качество кухни во многом уступает виртуозно выполненной отделке помещения и роскоши интерьера…»

– Алексей просил поставить твой отчёт о новом ресторане на первый разворот, – устало говорит Миша, садясь, не глядя, прямо на мой дорогущий плащ. Но мне, так же, как и ему, абсолютно всё равно.

– Какой ресторан? – не совсем понимаю я.

– «Тридесятое царство», – отвечает мой начальник.

– В котором я только что была? – переспрашиваю его.

– По всей видимости, – кивает Миша.

– Так там просто отвратительно. Я как раз пишу на них разгромный отзыв. Какой, на хрен, первый разворот? – уже начинаю заводиться я.

– Понимаю, – с сочувствие в голосе отвечает мой друг. – Алексей заключил с ними крупный контракт, и теперь они наши рекламодатели.

– И поэтому мы будем теперь откровенно врать нашим подписчикам и читателям? – с возмущением смотрю я на Мишу.

– Какая, собственно, разница, – уныло отвечает он, не глядя мне в глаза. – Думаешь, тебе одной тут так тяжело со своими ресторанными обзорами? Курс поменялся, поэтому нам надо подхватывать попутный ветер, вот и всё, – как-то неуверенно возражает он мне.

– Тогда ставьте что где хотите, но не подписывайте моим именем, – равнодушно соглашаюсь с ним.

– Ты такой же актив компании, как и журнал, – говорит мне Миша. – И пока ты здесь работаешь, ты будешь подписывать то, что тебе скажут. Как и я, – смущённо добавляет он.

– Бедняжка, мне прямо тебя жалко, – зло смотрю я на своего друга. – Разве не ты это всё устроил? «Мы на пороге того, чтобы зарабатывать офигенно много», – повторяю я его слова.

– Сколько раз тебе повторять, что я вообще ничего не знал про Лёшу! – в отчаянии кричит Миша, и я почти верю ему. Почти.

– Ну, допустим, – соглашаюсь я. – И теперь у нас офигенски много денег, так?

– Доход от рекламы значительно вырос, – бубнит Миша. – Зарплату нам с тобой, опять же, повысили.

– Понятно, чтобы не разбежались, – злорадствую я.

– Ладно, Яна, скажи, что ты от меня хочешь? – смотрит прямо в глаза мой друг.

– Верни мне его, – тихо говорю я.

– Но как?

– Вот и придумай, – снова утыкаюсь я в монитор. – А с меня – хоть миллиард лживых хвалебных статей, – обещаю я.

Хотя я и стараюсь как можно реже передвигаться по офису, да и Лёша, не изменяя себе, не особо сидит на работе, как и прежде, я всё равно иногда сталкиваюсь с ним в коридорах. Я сухо здороваюсь и прохожу мимо, стараясь общаться с ним только через Михаила. Но и это не совсем помогает, и, приходя на работу, я почти каждый день нахожу у себя на рабочем столе ещё один роскошный букет с ещё одной коробкой шоколада ручной работы. Мне кажется, мои сотрудники за последний месяц прибавили по паре кило, поедая конфеты, которые я щедро отдаю им на растерзание. Цветы неизменно летят в мусорное ведро, хотя мне их безумно жалко. Цветы ни в чём не виноваты. Интересно, сколько денег уже истратил мой бывший муж на эти букеты? Я даже запомнила название фирмы, красиво отпечатанное золотом на бархатных коралловых шляпных коробках: Vent de Provence – Ветер Прованса.

Я еду в такси и равнодушно читаю очередное сообщение от Юры, в очередной раз радостно сообщающего мне об очередном переносе заседания: я уже так устала от этого всего, что даже не верю, что всё это когда-нибудь закончится. Это очень смешно. Если бы не было так грустно. Выхожу из машины и поднимаюсь по высоким ступенькам. Открываю дверь, и оказываюсь в зефирно-ванильной кондитерской, полной шаров, единорогов и леденцовых радуг. Пушистые ватные облака под потолком наплывают на золотые мерцающие звёзды, а аромат свежеиспечённых булочек способен растопить любое ледяное сердце. Но только не моё.

Я подхожу к столику, за которым сидит она: как всегда ухоженная, стройная и стильно одетая. В пастельного цвета шерстяных штанишках в обтяжку и розовой пушистой кофточке. Накачанные пухлые губки, как два сладких кусочка маршмэллоу, и густые ресницы, в два раза длиннее обычных человеческих. Куколка Барби, или во что там сейчас играют девочки.