Саша Молох – Охота на некроманта (страница 1)
Саша Молох
Охота на некроманта
Пролог
1998 год. Раевское кладбище
От облупившейся трубы колонки, из крана которой капала ржавая вода, до ворот было ровно тридцать два шага.
Егор уже пять раз прошел туда-обратно и теперь прикидывал, сколько сантиметров в его шаге. Ну, чтоб потом пересчитать все в метры и предъявить этому полудурку Роме за каждый.
Гребаное солнце еще не село и даже не собиралось – казалось, так и зависло над горизонтом. Последних лучей как раз хватало, чтобы плечи знатно жгло под темной формой, а по спине струями сбегал пот.
Пекло сегодня с самого утра стояло адское. Для мая и здешних мест – необычное. Кликуши по местным каналам немедленно принялись орать про конец света, скорый потоп, метеорит и казни египетские. Особенно уличные проповедники. Эти были самые громкие. Правда, завидев Егора в форме, они затыкались, но стоило ему пройти мимо, как за спиной снова слышалось «Покайтесь!».
На завтра по телику опять обещали тридцать шесть, а значит, нагревшийся асфальт точно округлит до сорока. Но завтра хотя бы можно отсидеться дома или, плюнув на все, укатить с Серегой купаться на озера – тот давно звал с собой, вроде у него как раз выходные по нечетным.
Егор еще раз дошел до ворот и обратно и уселся на низкую кирпичную кладку, отделявшую колонку от аллеи. Вода в натекшей из крана луже отчетливо воняла канализацией, и запах напрочь отбивал желание освежиться.
Рома опаздывал на час, и Егор даже предполагал, что могло задержать этого мудака. Наверняка тот никак не мог распрощаться с Катькой. Еще бы! Если б Егору привалило такое счастье, он бы ее на службу с собой брал, чтоб не отрываться, или вовсе бы уволился. Но ему не свезло, хотя он старался, да! Катя долго мялась, а потом выдала натужное про друзей и «хорошего человека». Как будто ему легче должно стать от того, что он хороший. Хотя, может, так и есть – у него даже разозлиться на Катю не выходило.
Зато добрые люди вчера рассказали, кому удача привалила.
Егор сначала не поверил – все переспрашивал, как дебил: мол, точно видели, не перепутали? На что его сочувственно хлопали по плечу и клялись мамой, что да, своими глазами, по Новаторов шли, за руки держались.
Егор к Роме ходить не стал. И звонить – разговаривать тоже. Чего тут ходить и о чем говорить? Был друг – теперь нету. Была любовь – теперь тлен.
Напился вчера, конечно, до белых глаз. Вроде как до полночи с кем-то разговоры тер, но проснулся почему-то дома – с тяжелой, как чугунное ядро, башкой и желанием вылакать если не Онзу, то два ее притока точно. До смены, правда, пришел в себя, даже побрился не порезавшись. И на Раевском стоял ровно в семь.
Один, как идиот, стоял, а Ромы не было. Потому что тот наверняка торчал у Катьки на кухне и пил чай, который она заварила. С мятой. Она всегда делала мятный чай, и это единственное, что не устраивало в ней Егора. Мяту он не любил.
Зато теперь чай ему не грозил – весь чай был готов выхлебать Ромыч. Удобный парень.
Часы на запястье пиликнули, отмеряя очередной час.
Егор пятерней зачесал назад светлую челку и открыл папку с разнарядкой.
И дел-то было – всего ничего: поговорить с уже почившим свидетелем. Сам мужик помер от цирроза пару месяцев назад, поболтать с ним надо было про налет на ювелирный, тоже несвежий – двухгодичной давности. В управе очередное перетряхивание старых папок – начальник сменился, лютует.
Егор проверил шнуровку на берцах, не выдержал – стянул форменную куртку и остался в майке. Все равно никто не увидит, дураков нет – в такую жарищу по погосту шляться.
Рома тоже не дурак – вот, не пришел.
Егор снова прогулялся до ворот, в очередной раз убедился в отсутствии присутствия напарника и, сплюнув в пыль, зашагал к указанному в разнарядке месту.
Разнарядка была простая, и второй некромант требовался только для галочки и соблюдения техники безопасности. А какая тут безопасность, когда хочется Ромку под ближайшую плиту подсунуть и домкраты выдернуть?
Лучше уж Егор сам, потихоньку, не торопясь…
На нужной могиле торчал покосившийся временный крест с табличкой, под которым стояли в трехлитровой банке почерневшие гвоздики.
Егор уселся на низкую соседнюю оградку, повесил на зубцы куртку, автомат поставил рядом и постарался целиком поместиться в реденькую тень от куцей березки. В глубине кладбища тени были куда гуще, перспективней и даже на вид значительно прохладней, но работа, к несчастью, лежала с краю – на обочине главной аллеи, на самом солнцепеке.
Уже потянув молнию на сумке, Егор понял: просто сегодня не будет. От жары все заготовки расплавились, и теперь вместо дежурных покрышек в сумке катался единый глиняный ком: жирный и липкий с одной стороны и крошащийся в рыжую пыль с другой.
– Твою ж в доску…
Что такое «не везет» и как с ним бороться?
Сейчас еще по закону подлости Рома припрется и по вечной своей привычке начнет смеяться. Всегда смеется сам и других смешит. Катьку вон насмешил. До горизонтального состояния. Сука.
Гвоздики отправились догнивать в дорожную пыль, а остаток воды из банки помог привести глину в нужное состояние. Не идеал, конечно, но идти до колонки было лень.
На верхнюю покрышку Егор потратил больше пяти минут – так долго он не возился даже на первом курсе училища. Злость здорово мешала, еще больше мешал пот, который тек со лба на глаза. Вышло криво – в идеале глиняная основа под печать должна быть ровной и красивой, но на деле с ними особо никто не возился – энергетический контур помогает формировать, и хорошо.
С нижней покрышкой промучился еще дольше. Хорошо хоть солнце окончательно скрылось за деревьями. Жаль, духота никуда не делась.
Егор проверил раскладку, раскрыл пробирки с раствором. На минуту прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Клиент лежал уже два месяца и говорить через рот точно не мог. Значит, станет мысленно орать – они все орут с непривычки, пока поднимаются во вторую форму, а потом у бедного некроманта будет раскалываться голова.
По чесноку, в такую погодку, с такими дерьмовыми покрышками, остатками похмелья в башке и отвратным настроением работать в одиночку не стоило. И будь сегодня в напарниках кто другой – Егор бы дождался. Наорал бы за опоздание, однако дождался. Но человек предполагал, а бог располагал: дежурный, как обычно, впаял ему в пару Рому. Друзья же – не разлей вода. Напарнички!
Егор еще раз сплюнул горькую слюну, резко выдохнул и открыл верхнюю покрышку.
Клиент откликнулся мгновенно – заорал как неисправное радио, да так, что Егор схватился за виски: почти уснувшая головная боль разом воскресла и засверлила затылок.
– Кто тут? – надрывался клиент, и ему вторило басовитое гудящее эхо – словно пчелиный улей азбуку учил. – Почему ничего не вижу? Ты где, падла? Я тебя щас достану, гнида. Щас-с-с глаза протру и достану. Почему ж так темно-то! Слышишь меня, урод…
Клиент ревел белугой, не давая вставить ни звука, и Егор решил переждать – должен же этот блатной рано или поздно выдохнуться?
Странное эхо перестало делиться на звуки, менять тональность и превратилось в монотонное мычание. Егор с таким раньше не сталкивался, но у клиентов бывали особенности. В прошлом месяце свежего самоубийцу не смогли поднять даже силами всего отдела – покойник фонил, звенел, как комар, но не вышло. А недавно в морге ЧП случилось: дед-ветеран, от инфаркта померший, сам пошел во вторую форму выворачиваться – оказывается, там диагноз с психиатрией был, и вторая личность решила, что его глава собеса отравила, чтоб квартиру отнять.
Этот вот, уголовник, дополнительно фонил, как трансформатор. Лучше бы вообще только гудел, а не орал – цены б ему не было.
Клиент в голове завопил особенно пронзительно, и Егор сильнее прижал руки к вискам. Что-то щелкнуло, и с запястья исчезла привычная тяжесть японских часов. Батя подарил их на совершеннолетие, и они жутко раздражали всю семью ежечасным тонким писком.
Вслед за щелчком раздался треск и звон – пронзительный и режущий. Тяжелые часы, падая, угодили точно в центр рабочей раскладки и ударили по краю верхней покрышки. От толстой, в пять сантиметров, глиняной печати отломилась разом треть. Егор успел подумать, что нормальная покрышка такое бы точно выдержала, а значит, это он сам облажался, когда лепил. Шемякин недоделанный.