Саша Молох – Охота на некроманта (страница 4)

– Мне недавно Полинка рассказала… – тут директор замялся, а Лука насторожился.

Кому Полинка, а кому – Полина Семеновна, видная женщина средних лет, весом в сто двадцать кило. Под ее килограммами стонал, но работал как атомные часы весь упокойный секретариат МВД. Ее собственный начальник – Каин, полицейский некромант первого разряда – Полины Семеновны откровенно побаивался, как капитан Флинт корабельного кока Сильвера. К ее пухлым цепким ручкам прилипали все сплетни, витавшие в родной структуре. Кто, где, с кем и зачем, почем купили и когда развод, будет ли приказ на повышение и премия – Полина знала все, но делилась картой зарытых сокровищ только с избранными. К Павлу она благоволила, почему – тот не рассказывал. И правильно делал: секрет хорошего отношения «Полинки» на черном рынке мог по цене составить конкуренцию чертежам новейшей боеголовки.

– Говорит, статистику перекосило за последние два месяца. Не парадную, сам понимаешь. Реальную. Выворот в третью форму. Несанкционированный, разумеется. И город, и область. Динамика прет по кривой и не останавливается.

Лука поморщился от казенной формулировки «несанкционированный выворот в третью форму». Будто клиент, прежде чем вывернуться, разрешения спрашивает! Потом прикинул отчеты по отделам и заметил:

– На нас не отразилось. Покрышки ребята стабильно приносят. Можно в учетник глянуть, хотя я тебе и без него скажу: две несданных покрышки за это время. Самоубийца, которому приятель помог, но по воле покойного. Тут скорее эвтаназией пахнет: у мужика рак в четвертой стадии нашли. Заказ на подъем был как раз от приятеля – чтобы невиновность доказать. И второй случай – действительно криминал: муж супругу порешил и в бега подался. Скорая след от инъекции не заметила, решила – сердце. Родственники что-то заподозрили, к нам пришли за день до похорон. Я заказ взял, потому что платили по-царски, да и бабка надвое сказала – криминал или нет. Чистиков клиента поднимал, я страховал, при свидетельстве патологоанатома. Тот мужик опытный, оформил как надо. Законсервировали, аверс в прокуратуру, все чин-чинарем. Дальше парни Каина работали – если там клиентка и встала, то я не слышал. У нас чисто. Может, напутали девочки из отдела статистики? Там не сильно умненькие цыпочки работают. Пятым размером на клавиатуру легли – цифры и скакнули.

– Осторожнее надо. Нас пока не коснулось, потому что на отрубленную топором голову СПП не позовут. Мы ж коммерческий сектор: наследство, страшные семейные тайны, богатые, но мертвые идиоты и толпы жадных родственников. А там все случаи прямые: огнестрелы, ножевые, имитация самоубийств. Начинают с клиентами работать – а они в третью. Каин забеспокоился.

– Может, просто увеличение общего количества, вот и по третьей статистика скакнула? Типа больше зерен – больше плевел? Районы кто-то делит, а это эхо.

Лука не понимал, к чему клонит Павел. То, что покойники с насильственной смертью в анамнезе сами встают во вторую форму – знают даже дети. То, что вторая без контроля выворачивается в третью – тоже всем известно. А рост статистики означает одно: некроментов в училище стали учить совсем плохо, если у них вторая форма без контроля болтается.

– Лука, вот ты тут живешь чуть ли не с десяти лет, а все как чужой. Если бы бандиты войны устроили – Каин бы первый знал. К нему бы все конкурирующие стороны по очереди бегали, тряслись в приемной и ботинки целовали. А те, кто до Каина не успевал – у нас бы на пороге торчали с чемоданом денег. И катался бы ты на работу на феррари, прямо по купюрам. Тут уже двадцать лет тихо, как в лесу. Кому надо, чтобы во время разборок свежий покойник вдруг встал – ну хотя б костяным валетом? И порешал бы все территориальные споры одним махом. Это на твоей исторической родине такое нормально. Горячая южная кровь – крестные отцы, виноградники, и у каждого клана свой упокойник первой категории на прикорме на всякий случай. А у нас СПП только в девяностых появились, до этого одна некроментура и была.

– Ну ты-то у нас свой, везде был, все знаешь и послать тебя некуда, – Лука не любил, когда ему тыкали в «неместность». Это пахло последним доводом гопника. Родной южный город он помнил смутно: вернуться сначала не позволяли обстоятельства, теперь к обстоятельствам прибавилась работа и печать о невыезде, как у всех некромантов. Но все чаще мечталось рвануть туда, где солнца и моря поровну, а воздух такой прозрачный, что аж звенит. – Так объясни мне, собаке иностранной, с чего народ друг дружку режет в таких количествах, что полиция не успевает под контроль брать?

– Без понятия. Мое дело – предупредить. Кстати, если б не Полинка, я б про это не знал. За чутких женщин надо выпить, – Павел отсалютовал стаканом, приложился и продолжил. – Лука, ты старый кобель третьего разряда. В некроментах походить успел, в частниках тоже. У тебя опыт, связи, знакомства. На каждом кладбище в три могилы тебя если не сторож, то бабка-плакальщица привечает и пирожков дает. Поспрашивай. Мне меньше всего хочется, чтобы наши офисные незабудки под раздачу попали. Им на всех одного клиента в третьей форме хватит – сразу контору прикрывать можно… Пить-то будешь?

– Нет. Мне еще разнарядки давать. Хочу перетасовать. А то девочки засиделись – когти на рабочем месте мажут, не продохнуть от вони. Пусть в область едут.

– Они тебе этими когтями глаза и выцарапают. Область… Ладно, я в твою кухню не лезу. На мне решение вечных задач – буду думать, куда ушли мамонты, – Павел потер шрамованную переносицу – память об армейской службе – и махнул рукой. – Иди, правь народом железной рукой, товарищ диктатор.

– А ты будешь мыслить?

– Пить я буду. А потом документы готовить – ежегодный отчет.

– Кстати, а кривая раскрываемости тоже вверх ползет? – спросил Лука, вставая.

– Нет, глухари – птички певчие. Еще немного такого хорового пения, и нашего Каина дернут в столицу на пару с Авелем. Будут учить сольфеджио.

Лука с сомнением покачал головой и отправился раздавать задачи.

Но поселившееся после разговора внутри беспокойство не дало в полной мере насладиться воем тройки фурий, мановением начальственной руки посланных на сельский погост, до которого час на электричке и еще два километра пешком.

Пришлось браться за телефон и ворошить старые связи. Со связями выходило интересно: все что-то ощущали, но без конкретики, на каком-то метафизическом уровне.

Стопроцентно плохие новости удалось добыть из двух мест. Неожиданных.

Первая птичка прилетела из Ельска, областного городка-спутника. Забавно, что городок был официальным побратимом известного университета. Откуда у заграничной альма-матер это позорное родство, никто не знал, но факт оставался фактом.

В ельском морге работал Степан. Фамилию его Лука запамятовал. Парень был пару лет как после вуза. Очень хотел из медиков уйти в некроманты, но талант подкачал. Полный ноль.

Когда Лука по договору привез в морг новичков на стажировку, Степан ему только что ковры не постелил. Поил кофе, таскал пироги. Стажеры ржали, что за их старшим решили приударить: свободу свободным отношениям! Лука подначки пропустил мимо ушей, спокойно, как удав, стрескал подношения, выпил годовой запас кофе и в качестве оплаты нарассказывал Степану пачку баек из жизни некромантов и собственного боевого опыта.

Степан смотрел на него глазами влюбленной таксы и мотал на ус. Потом пару раз звонил, консультировался по поводу подозрительных случаев. По пустякам не беспокоил. Толковый парень, хоть и фанат. Жаль, что бездарный.

Как оказалось, Лука не зря его приручал – интуитивно подстеленная соломка внезапно сработала.

Степан звонку и пошлому вопросу «не вставало ли у вас что?» не удивился, а сразу спросил, надежно ли говорить об этом по телефону. Лука, прикинув счет к расходу, сказал подождать минуту. И перезвонил с запасного телефона, зарегистрированного на одну мимолетную, но приятную знакомую. И дальше только матюгался вполголоса, слушая новости.

С месяц назад в Ельске случилось ЧП. Такое, какого лет двадцать не видывали.

Порешили пятерых – троих выпотрошили, двоих застрелили. Все местные, не старше тридцатника. Нашла их пацанва в яме, на заброшенной стройке, в километре от закрытых шахт. Полиция, срочный транспорт, привезли к Степану в морг.

Подумали на аборигенные разборки: у всех пятерых и алкоголя в крови больше, чем самой крови, и репутация так себе. Двое уже по тройке лет отмотали за кражи, остальные шли к отсидке семимильными шагами.

Из центра срочно вызвали упокойника, хотя все пятеро пока лежали тихо и во вторую форму не торопились. Полицейский некромант приехал час спустя в компании двух судмедэкспертов. Степана вежливо попросили погулять, пока взрослые дяди будут работать. Степан был понятливым, а после знакомства с Лукой – еще и не обидчивым: взял чаек и ушел в вестибюль почитать книжку.

Через час его аж подкинуло от грохота – в подвальной комнате, где, собственно, и располагался морг, кто-то играл столами в боулинг. Степан спустился вниз вместе с прибежавшим на шум дежурным санитаром.

Вовремя.

Там как раз пятеро в третьей форме уже оприходовали некроманта и добивали второго эксперта. Первый успел не только умереть по причине разорванного горла, но и встать. В компанию к остальным. Как он сумел в течение нескольких минут из первой формы войти в третью – Степан объяснить не мог, но по его описанию глаза у первого эксперта были уже как фонари и ног насчитывалось четыре. Опознал его Степан по остаткам халата.