Саша Ленц – Повелители стихий: начало (страница 68)
Ларс присел рядом. Оттяпал от сардельки добротный кусок и с набитым ртом проговорил:
— Ну так что? Как ощущения? Вы не боитесь? Не передумали? Пока ещё не поздно повернуть назад.
Стэн посмотрел в сторону Рикки. Она глядела на огонь и в это самое время её снова обступали тени беспокойства и сомнений.
— Не передумали, — буркнул Стэн. — У него наш друг. Предлагаешь бросить его?
Ларс с пониманием кивнул. Он, с глубочайшим почтением во взгляде, ткнул надкушенной сарделькой в сторону Стэна и произнёс:
— Похвально!
— Так поступил бы любой, — сказала Рикки. — Ради друга.
— Ну… — замялся Ларс. — Искатели в этом плане более… рациональны, что ли. Мне сложно представить, чтобы они стали рисковать хоть чем-то при таких малых шансах на успех, — он покачал головой. — Сколько раз пытался объяснить это брату, а он всё: «высшая цель, высшая цель»…
— И что же вам пообещали? — спросил Стэн.
— Что-то вроде э-э-э… морального удовлетворения от ощущения причастности к восстановлению подлинной справедливости.
— Это цитата? — поинтересовалась Рикки, вскинув бровь.
Ларс с затяжным зевком кивнул:
— Мы ж все верим, что делаем великое дело. Мой брат верит. А у меня кроме него никого нет… я с ним до конца: и в огонь, и в воду, и в армию ортодоксальных верующих…
Он в задумчивом молчании дожевал сардельку, потом поднялся, объявил, что валится от усталости с ног и отправился в палатку.
Рикки и Стэн остались наедине. Они долго сохраняли нерушимость молчания, слушая звуки леса: назойливый стрёкот насекомых, шум воды где-то в отдалении и треск горящих веток. Перед ними гипнотизирующе плясали язычки пламени, окутывая тёплым светом и отгоняя неприветливую ночную мглу. Мысли погрузились в общую тревогу, сердце изводило мрачное предчувствие.
— Когда всё кончится, — заговорила Рикки тихо, почти шёпотом, — что будем делать дальше?
Стэн повернулся к ней и выдавил из себя утешительную улыбку.
— Вот когда закончится, тогда и подумаем, — проговорил он, заставляя самого себя поверить в то, что у них двоих обязательно будет «завтра», в котором не придётся беспокоиться об Искателях.
Рикки ничего не сказала, и Стэн понял, что она ждала другого ответа.
— Эй, кто говорил, что мы сами можем наподдать Искателям? — он не оставлял попыток приободрить Рикки.
— Кажется Дэш… — пожала она плечами.
— Да? Я думал, это была ты.
— Нет, точно Дэш. А до него Данаида.
— Ну… Они оказались правы! Мы же им наподдали! — Стэн подтолкнул плечом Рикки и кивнул на палатку Ларса, откуда уже доносился храп. — Разве нет?
— Велика заслуга. Он же безобидный, как ребёнок.
— Этот да, а вот напарник его оказался задиристым, — сказал Стэн, вспоминая второго парня: едва они оказались в тупиковом закоулке, тот выхватил нож и начал им беспорядочно размахивать, словно обезумевший. Из той потасовки Стэн вышел лишь с небольшой царапиной чуть повыше запястья. Он задрал рукав толстовки, демонстрируя порез, который уже давно покрылся толстой коркой спёкшейся крови. Рикки охнула и осторожно дотронулась до раны. Стэн тут же пожалел, что вспомнил про этот инцидент — он не стоил такого внимания. Выглядело всё это хуже, чем было на самом деле.
— Ерунда. Я просто не заметил, что у него был нож, — сказал он, пряча царапину. — Первый удар почти пропустил, но потом-то я с ним поквитался.
— А тот, который погнался за мной, тоже в карман полез, — проговорила Рикки. — Думаю, за пистолетом, или, может, за ножом.
— И?
— И не успел. Я его крышкой от канализационного люка вырубила.
Стэн засмеялся.
— Круто! Обидно, что я не увидел это собственными глазами.
— Да, — согласилась Рикки, скромно улыбнувшись. — Сама не ожидала, что всё так складно получиться. Я действовала на одних инстинктах!
— Мы неплохо справляемся.
— Спасибо Жанне и Жаку.
— Да-а-а, — протянул Стэн, его вдруг увело в воспоминания. — Прошло всего ничего, а кажется годы. Помнишь, когда мы все вместе первый раз ночевали в лесу?
— Ага, тогда тоже были сардельки, — улыбнулась Рикки.
— Да! Ты ещё сомневалась, что их можно есть, — он повёл взглядом на веточку с надкусанной сарделькой в руках Рикки.
— Что? Не было такого! — запротестовала она.
— Было-было. Ещё скажи, что ты не пищала всю дорогу, когда находила на себе какую-нибудь букашку!
Рикки стукнула Стэна кулаком по плечу.
—
— Отстань! Я терпеть не могу насекомых…
Стэн хохотнул.
— А вот они тебя, похоже, обожают.
Он потянулся к Рикки и снял с пряди её волос небольшого паучка — она даже не шелохнулась.
Рикки и Стэн долго смотрели друг другу в глаза, думая каждый о своём. А потом, Рикки приблизилась и коснулась губ Стэна своими губами, нежными, как бархат и такими тёплыми… Он запустил пальцы ей в волосы, прижал к себе. От губ тепло разлилось по всему телу. Время вдруг остановилось и всё перестало иметь значение. Всё, кроме неё.
Когда этот миг миновал, окружающая действительность, за исключением самой Рикки, по-прежнему казалась какой-то нереальной. А она сидела прямо здесь, напротив, смотрела на него своими неземными тёмно-синими глазами, и в них он видел немую просьбу дать надежду на то, что всё закончится хорошо. И если бы он только мог… Пока же, всё то бесконечное и глубокое, что чувствовал Стэн, и о чём давным-давно хотел сказать Рикки, искало немедленного выражения. Но ещё не придумали таких слов, чтобы описать хоть толику переживаемого. За неимением выбора это чувство легло всего лишь в одну простую, до скрежета в зубах банальную фразу, которую он произнёс очень тихо:
— Я люблю тебя…
Рикки дотронулась рукой его щеки, и, — пресвятые угодники, сколько же нежности было в этом жесте, — от него голова шла кругом, а действительность расплывалась на тёмные пятна. Стэн поймал её ладонь своей и поцеловал кончики пальцев.
— Всё будет хорошо, правда же? — спросила она.
— Конечно, — сам не веря в свои слова, ответил он.
Рикки спала. Она уснула, держа Стэна за руку. К нему желанное забытье не приходило, он лежал с открытыми глазами, боясь шевельнуться и случайно разрушить сон Рикки. Прошло больше двух часов, Стэн измаялся от усталости, бессонницы и тщетности попыток справиться с мучительным беспокойством, овладевшим его разумом. Давно забытое чувство возвращалось, то от чего он когда-то бежал, его снова настигло, вот только теперь бежать было некуда… Это раньше он мог спасти свою семью, просто исключив себя из их жизни. Таким немудрёным, но отчаянным поступком ему удалось оградить близких от опасности, которая вечно преследует любого избранника Духа Стихии, но на сей раз всё было намного сложнее: куда бы он ни ушёл, дорогие ему люди лишь подвергнутся большей угрозе. Бежать — не вариант. Бездействовать, оставив Дэна в руках Искателей — подлое предательство. Идти на прямое столкновение — чистейшее безумие.
— Всемогущие небеса, — вырвался шепоток у Стэна, — во что же мы все вляпались?
Через приоткрытый полог палатки он смотрел на яркие звёзды, проглядывающие за колышущимися на слабом ветерке сосновыми ветками, прислушивался к настойчивому уханью совы и всё ещё пытался осмыслить всю безрассудность их поступка.
А потом вдруг — как подтверждение его самых худших опасений — до ушей донёсся странный, инородный лесному безмолвию звук, похожий на человеческий хохоток. Стэн привстал, навострил слух. Тут же проснулась Рикки, тоже приподнялась и спросила сонным голосом:
— Что такое?
— Слушай, — тихо сказал он, указывая пальцем за полог.
Стэн умолял небеса, чтобы тот отдалённый смех ему просто послышался, чтобы это оказалось каким-то причудливым звуком ночного леса. Они оба замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину. И вот снова издалека донёсся ясно различимый мужской смешок.
— Слышала?
Рикки отрывисто кивнула. Она быстро собрала волосы в хвост и хотела уже выйти из палатки, как вдруг, полог широко распахнулся — сердце Стэна чуть не остановилось, но перед ними всего лишь возникло взволнованное лицо Ларса:
— Они нашли нас!
Рикки и Стэн выбрались наружу. Огляделись. В полумили от них мелькал свет от фонариков. Голоса теперь слышались отчётливо, их было много…
— Беги, — бросил Стэн Ларсу, — чего ты стоишь?
— Бесполезно! Они уже здесь!