Саша Кей – Отказ не принимается (страница 45)

Учитывая, как редко мы сходимся во мнениях с Виктором, я полна скептицизма. Именно он пока спасает меня от приступа любопытства. Что же там за сюрприз такой?

— Варь, — мягко и вкрадчиво продолжает Воронцов вводить меня в сомнения. — Что ты теряешь? Всего лишь вечеринка. Дети повеселятся. Ты развеешься. Что плохого? Зато Тиль будет счастлива.

Я чувствую, что все больше склоняюсь, принять приглашение. А еще чувствую, что это плохая идея. В чем дело? Почему я отказываюсь? Неужели потому что боюсь в очередной раз не устоять перед Виктором? Я настолько слаба? Не смогу сопротивляться?

В кои-то веки мне выпал шанс побыть Золушкой на балу.

И мамины слова, как бы мне ни хотелось обратного, тоже справедливы.

Я скоро протухну.

— И вы не будете ко мне приставать? — на всякий случай уточняю я.

— Постараюсь, — дипломатично отвечает Воронцов, давая понять, что, если что, он не виноват, так вышло.

Ну не тряпка же я!

Не поддамся я Виктору еще раз. И Тимошке лишний праздник не повредит. Последний утренник в саду отменили из-за какой-то эпидемии… И платье такое красивое…

— Я подумаю, — не спешу соглашаться я. Нельзя позволить Воронцову думать, что он может так легко мной манипулировать.

— Умничка. Завтра заберу тебя в три. Спокойной ночи! — быстро прощается Виктор и кладет трубку, не позволяя мне возразить.

От такой наглости хватаю ртом воздух.

— Ну что? Достаю туфли с антресолей? — заставляя меня вздрогнуть, спрашивает мама, которая, оказывается, стоит в дверях и греет уши.

— Я еще не решила, — надуваюсь я.

— Что не решила? Что не решила? — выныривает из-под маминой руки Тимошка.

— Поедем ли мы завтра к Тиль, — ворчу я.

— Ура! Мы едем к Тиль! — прыгает взбудораженный деть.

И этот туда же! Что не так со мной, если Воронцовская кровь все решает за меня?

— Ну-ну, — мама хихикает. — Неси табуретку. Я обувь далеко засунула.

Все против меня.

Очень хочется сердиться, но мурашки предвкушения бегут по спине.

Ладно. Ничего же не случится, верно?

Глава 53

Окончание вчера выходит сумбурным и каким-то заполошным.

Суетливая возня продолжается до глубокой ночи, и Тимка даже под ногами путается не очень назойливо, чтобы взрослые, забывшие загнать его в постель вовремя, об этом не вспомнили.

А у нас дым коромыслом.

Сначала туфли ищем, потом мама настаивает, чтобы волосами я занялась сегодня, а это непростая и длительная процедура: пока шампунь вымоешь, пока прочешешь, пока просушишь…

И за всеми этими приготовлениями в груди растет давно позабытое волнительное ожидание. Нечто среднее между паникой перед первым свиданием и восторгом ребенка перед праздником. Уже в постели я, даже чувствуя себя вымотанной и усталой, никак не могу заснуть и, нервничая, пялюсь в потолок, по которому проносят отсветы фар проезжающих за окном редких машин.

Утром мама, уже собравшись на работу, разглядывает, как я, чертыхаясь, пытаюсь уложить волосы. Длинные волосы — это, конечно, красиво, но вариации причесок сильно ограничены, и я психую.

— Хоть посмотрю, какая ты у меня красавица стала, а то после выпускного и не помню тебя в нарядном, — она говорит весело, но глаза ее блестят подозрительно влажно. — Прядь тут оставь, да, вот так…

В самом деле, в последний раз я так заморачивалась именно на школьный выпускной, но тогда все было по-другому… Как будто в прошлой жизни.

Студенткой я предпочитала удобные джинсы и футболки или простые сарафанчики, а вот заканчивала универ я заочно. В новой группе отношения были не особо дружные, так что я даже после защиты диплома никуда с девчонками не пошла… Какой там выпускной? Тимка тогда как раз разболелся.

Кстати, ему мама тоже достала костюмчик, купленный для праздников и детских фотосессий, но упертый деть категорически отказывается его даже мерить, ссылаясь на то, что он колется.

Мама уже давно ушла, а мы с Тимошкой все торгуемся. Уже и пообедали, а костюм все не устраивает ребенка.

— Тим, мы в гости идем. Эстель наверняка будет нарядная, а ты что? — пытаюсь я надавить.

Но Тимошка заявляет, что он костюм наденет, только если и Тиль будет в брюках и бабочке. Господи! От бессилия закрываю лицо руками.

Вот золотой у меня сын. Грех жаловаться.

Но иногда как упрется, и все.

Теперь-то я знаю, в какую он породу, однако это не облегчает ситуации.

Время уже два, а мы все там же топчемся.

И как любая мать, я ничегошеньки не успеваю.

Ни сама собраться, ни ребенка одеть. Ужас какой-то. Титул супермамы мне точно не достанется.

Внезапно меня озаряет, что под это платье обычные колготки не наденешь, и я бросаюсь искать что-то совсем тонкое, но, как назло, ничего такого у меня нет. А уже готова бежать в магазин, проклиная все на свете, Тимку одного не оставишь, а пока я его одену… Да что ж за день такой, почему я такая растяпа? От нервов даже слезы подступают. Не надо мне ни на какой прием, куда я намылилась?

Взгляд падает на фотографию сестры, и в памяти всплывает, как она смеясь дарит мне на восьмое марта комплект чулок, говоря, что пора взрослеть. Божечки!

Главное найти!

К моему облегчению, чулки находятся и даже вполне приличного оттенка. Машка могла ради прикола подарить мне что-то эротического, чтобы подразнить, но нет. Вполне практичная вещь, правда, для погоды потеплее, но Воронцов вроде обещал забрать на машине.

Натягиваю добычу осторожно. Если я понаставлю затяжек или не дай бог стрелку пущу… Это будет катастрофа.

Звонок в дверь квартиры заставляет меня дернуться, я привыкла, что звонят сначала в домофон. А когда есть подозрение, что это соседи, у меня возникает недоброе предчувствие, что Тимка опять что-то натворил.

Смотрю на часы — половина третьего. Для Воронцова рано, кто там еще? Накидываю рубашку и бегу к двери, молясь, чтобы мы никого не залили, чтобы Тимошка не бросался из форточки куриными костями и не пел опять в воздушную вентиляцию в туалете, пугая той-терьера над нами…

Слышу, что из ванной доносится шум воды и вопли про Акуленка-туруру…

Кошмар…

В дверной глазок ничего не видно, и я готовлюсь к худшему. Соседка сверху неплохая в общем-то женщина, но очень нудная…

— Кто там? — спрашиваю напряженно. Времени и так мало, и если это Антонина Ивановна…

— Варя, открывай, — знакомый голос приносит одновременно и облегчение, и панику. Это не хозяйка ссыкливого той-терьера Риччи, но я еще совсем неготова! У меня еще есть полчаса!

Зачем он приехал так рано?

— Варя, — напоминает Воронцов о том, что он все еще за дверью и никуда не испарился.

Нервно оглядываю себя. Так, рубашка вроде закрывает все неприличное.

Может, хоть Виктор уговорит Тимошку надеть чертов костюм…

На выдохе распахиваю дверь, и Воронцов как обычно мгновенно оказывается в квартире. Прирожденный захватчик. Оп, и территория оккупирована.

Понятно, почему в глазок было ничего не видно. В поднятой руке него что-то большое, черное и шуршащее. Он вешает это на вешалку, и я не успеваю понять, что это.

— Проходите, — запоздало бормочу я. — Вам придется подождать, могу пока чаю…

Все это я предлагаю груди Виктора, стараясь не поднимать глаз. От него сейчас особенно веет роскошью, дорогой жизнью и чем-то совершенно недоступным и неуместным в моей прихожей.

Хочу смыться в комнату, чтобы надеть платье и не сверкать голыми ногами перед Воронцовым, но внезапно Виктор притягивает меня к себе.

Обнимает крепко, зарываясь носом в волосы на макушке.