Саша Керн – Фанатки тоже пьют кофе на завтрак (страница 90)
Однажды я смотрела фильм, где девушка влюбилась в звезду, в известного всем певца. И вот она просыпается утром в его номере, а продюсер говорит ей, что она может идти, потому что Фанатки не пьют кофе на завтрак со своим кумиром, они уходят еще до завтрака. Я тоже так думала, пока не встретила Джонатана, который заставил считаться со мной своих продюсеров и менеджеров, а также злого и слишком профессионального агента, с которым расставаться не пожелал, потому что обязан был ей многим.
И сейчас, спустя год после событий в нашем маленьком поселке, мы послушно исполняли ее приказ присутствовать на премии Оскар в качестве приглашенных звезд. Я-то, конечно, никакой звездой не была, хотя иногда пристальное внимание в общественных местах просто ужасало, но Джонатан не решился ей перечить, потому что одна из сторон звездной жизни – это посещение всевозможных званых обедов, ужинов, презентаций и премий. Всем правят связи, встречи и рукопожатия. Ну вы поняли.
Райли и Джонатан, готовые к выходу на красную дорожку, уже сидели в гостиной одного из самых дорогих номеров отеля и что-то бурно обсуждали, до меня долетали только обрывки фраз, потому что их заглушал звук фена, которым приглашенный стилист пытался сотворить дом у меня на голове. Я переживала, как бы не вышла прическа, похожая на начес моей начальницы из прошлой жизни – Виктории, но постоянно болтающий мастер заверил, что в итоге получится нечто потрясающее.
– Стоп, – шикнула я. – Замолчи хоть на минутку.
Узкая выщипанная полоска брови этого жеманника приподнялась вверх, и глаза широко раскрылись. Я показала на фен, и он его отключил.
– Я должна это слышать, – заговорщически произнесла я.
– Что слышать, милая? – мелодично пропел он.
– Я хочу подслушать их. Что тут непонятного? – я привстала с пуфа и направилась к двери.
Стараясь не шуметь и не обозначать своего присутствия, я осторожно приоткрыла дверь, нажав на ручку, и голос Натана заставил меня застыть на месте:
– Я переживаю, Райли.
– Ох, Джонатан… – вздохнула она. – Надеюсь, ты хорошо все обдумал?
– У меня было достаточно времени, – он встал напротив двери, загородив своей спиной весь обзор, чем очень раздражал меня. Хотелось видеть все, что там у них происходит. Пока я поняла, что Райли чем-то встревожена, но чем не знала.
– Черт! – выругался стилист над головой. Вот, наглец, тоже подслушивал.
– Жаль, что организаторы премии не доставляют звезд на белых лимузинах, – насмешливо произнесла агентша.
Пока я ничего не понимала, но не собиралась отходить от двери.
– Прекрати… – ответил мой гребанный британец.
– Ну принц же должен быть на белом коне.
– Какой в этом смысл, – с огорчением вздохнул Джонатан, – все равно я не смогу ее взять с собой в машину.
– Натан, ты же сам видел пожелания продюсеров премии. У них все спланировано. Не переживай мы выйдем следом за вами. Мы уже решили, что это прекрасная возможность, наконец, представить всем свою новую… свою Золушку официально.
Мы со стилистом переглянулись, и он утвердительно кивнул и закатил глаза.
Я, конечно, знала, что нам предстояло что-то такое, потому как все слухи об исчезновении Джонатана со съемок, тогда зимой, отмена или перенос проектов вызвали сенсацию. Пресса просто сходила с ума, но до нас им было не добраться. После выписки еще месяц мы жили в области, в арендованном доме, где никто не знал, кто мы и никто нам не мешал, кроме Райли, связывающейся с Коулом по скайпу и покрывающей его исчезновение. Надо отдать ей должное, все же где-то очень глубоко внутри у нее все же находилось сердце.
– Да просто все не так, как мне бы хотелось, – Джонатан был чем-то удручен.
– Мы же все продумали, все получится даже лучше. Будь уверен. Твоя девочка такого не ожидает…
Натан сдвинулся в сторону от просвета, в который я за ними подглядывала, прошел вдоль стены, открывая обзор на Райли с озабоченным выражением лица. И я бы сейчас все отдала, чтобы узнать, о чем они болтают. И, что скрывают.
– Я тоже ничего не понимаю… – пожал плечами мой друг по подслушиванию.
Пришлось шикнуть на него и закрыть дверь, чтобы не совал свой нос туда, куда не надо.
***
Москва. Земляной вал. Роскошная квартира в центре города, где в своей гостиной дожидается клубники маленькая избалованная новая москвичка – Женечка. Вечер. Закинув свои слегка опухшие ножки на пару подушек, она отчаянно листала новый выпуск журнала «Ок!» в попытках сравнить свою жизнь с жизнью селебрити.
Она размышляла о том, что вроде бы и лицом она вышла, и рост был подходящий, но все ж мужчина попался ей не тот. И низковат, и в очках, и кудрявый, да и в постели… А так вроде бы все хорошо начиналось.
В прихожей щелкнул замок, и послышалось шуршание пакетов.
– Это ты, зайка? – медленно протянула Женечка.
– Да, мой пушистик. Это я. Я принес тебе клубнички.
И зайка быстрыми шагами ушуршал на кухню, откуда стали доноситься звуки льющейся из крана воды, звяканье тарелок и шуршание пакетов.
Женечка думала, что, в принципе, жаловаться ей было не на что – квартира в центре Москвы, последняя марка БМВ на подземной парковке (пока она не может в нее влезть из-за объемного животика). Работать не надо, муж души не чает, но что-то все равно угнетало.
Взгляд остановился на одной занимательной странице журнала.
– Глеб?! – крикнула она своего длинноухого. – А как звали ту девушку? Ну, помнишь, ты с ней в одной группе учился в университете? Ну та, что самолет изображала.
Из кухни выскочил счастливый Глеб с тарелкой свежей клубники, его волосы торчали крупными спиралями во все стороны, а щеки розовели, обветрившись от ветра на улице. Новоиспеченная москвичка скривилась.
– Что, дорогая? – поинтересовался он.
– Я говорю, посмотри на это фото?! И как интересно этой… с незамысловатой, обыденной внешностью удалось подцепить такого?
Глеб поставил тарелку на журнальный столик и аккуратно за краешек взял сырыми руками журнал.
– Настя… – удивляясь и пытаясь все переварить, пробубнил он.
– Точно, Настя…
– Как она попала сюда?
– Ты меня спрашиваешь? – теперь у Женечки появился объект для злости. – Лучше скажи, где она могла познакомиться с этим потрясающим актером? Ты вообще знаешь, сколько женщин сходит по нему с ума? А знаешь, сколько он миллионов зарабатывает за фильм? Тебе и не снилось…
– Ты чем-то недовольна? – возмутился Глеб, пытаясь одновременно отвечать жене и прочитать статью.
– Да… – протянула Евгения. – Голливуд – это вам не Москва…
– А Москва – это не Красноярск… – добавил Глеб и улыбнулся, вспоминая эту милую девчонку с рыжинками в серых глазах.
***
– Все! – провозгласил, стилист. – Ты готова! Ангел!
Не дожидаясь ответа, он стал собирать свои баночки, кисточки и краски.
– На шее что-то будет?
Мне показалось, что я задремала, пока он возился с моим лицом. Не знаю, почему он и делал мне прическу, и он же наносил макияж. Может быть, Райли на мне сэкономила, но то, что я увидела в зеркале, поразило до слез, которые этот красавец с выщипанными бровями запретил мне проливать. На меня смотрела фея, нет, какая нафиг фея, «прынцесса» или нет, даже «королевна».
– Это что, я?!
– Ты, дорогуша. Кто же еще, – прохладные пальцы стилиста легли мне на плечи.
Он встретился со мной взглядом в зеркале и прошептал:
– Ты великолепна! Встань и посмотри на себя в полный рост.
Я не могла поверить, что это я. Из зеркала на меня смотрела девушка, определенно, выглядевшая шикарнее Пенелопы Круз, Шарлиз Терон и Дженифер Лопез вместе взятых.
Оказывается, волосы вовсе не представляли собой «дом на голове», а большими локонами просто спускались до плеч. С висков пару прядей было подхвачено чем-то вроде невидимок, создавая эффект детской прически «Золушка». Мои ресницы. Нет, конечно, я понимала почему они стали такими длинными и роскошными. Но мои глаза! И этот общий облик так менял меня. Или это просто я отказывалась верить в то, что могу соответствовать Джонатану?
Рассматривая себя в зеркале и пытаясь сдержать слезы, я не заметила, как мой любимый бритиш вошел в комнату и остановился, рассматривая меня. Его взгляд менялся с быстротой солнечного луча: доброта, удивление, шок, нежность, желание, чувство собственничества, гордость, что-то еще… Я даже не успевала половины уловить, но просто таяла от его реакции.
Персикового цвета платье оттеняло цвет моей кожи, тонкие бретели переходили в открытый лиф, плавно спускающийся и затягивающий мою талию в удобный корсет. И юбка. Юбка просто чудо, превращала меня в настоящую Золушку своим каскадом воздушных рюш, расходившихся длинной ниспадающей юбкой, а разрез вдоль нее, открывал миру мою прекрасную ножку в серебристой, почти хрустальной, туфельке.
– Я…
– Можешь ничего не говорить, – усмехнулась я. – У тебя все написано на лице.
Я повернулась к нему и покружилась, приподняв подол платья. Джонатан, наконец, переборол свое смятение и преодолел расстояние между нами.
– Ты просто…