Саша Кая – Глупый гений (страница 2)

Билл Флай замолчал, закрыв глаза. Я с нетерпением ждал. Продолжение, которое должно было последовать за такой долгой театральной паузой, обещало быть потрясающим. Кажется, мне сейчас раскроется самый главный секрет Голливуда! Карты идут в руки, а уж джек-пот я как-нибудь сам потом сорву!

Прошло полторы минуты. Билл Флай захрапел. Ещё раз осмотрев его роскошную гостиную, я с унынием решил прекратить пользоваться его гостеприимством. Его охранники обыскали меня с ног до головы, будто я мог что-то украсть, пока хозяин спит, открыв рот. Моё шутливое предложение оставить перед выходом металлодетектор не изменило их серьёзных лиц. На улице продолжал идти сильный дождь; я видел, как «Оскар», небрежно втолкнутый в горшок с пальмой, заливало водой. Вода очищала от пыли его отполированную поверхность и делала ещё более сияющим.

«Мама! Папа! Сегодня я держал в руках «Оскар»! Думаете, шучу? Думаете, дешёвый сувенир? Нет! Самый настоящий! Именной! Имя, правда, на нём не моё пока… Билл Флай – помните такого? Конечно, помните, а если нет, загляните в мою комнату. Если вы ещё не сняли со стены мои плакаты, на одном из них вы увидите его самого! Билл сам лично дал мне в руки свою награду, я считаю это хороший знак. Вот так вот. Кушаю я хорошо. Погода отличная. Жду вашего ответа», – Я закончил писать е-мэйл, который за мгновение должен перелететь океан, нажал «отправить» и задумался над тем, что произошло со мной за сегодняшний день.

Я вспомнил «Оскар», мокнувший под дождём в саду мистера Флая. Если бы я забрал его, никто бы даже не заметил пропажи. У меня ему было бы сухо. Я бы пыль с него ежедневно сдувал… Но не мог я украсть его! Не мог! Даже если бы он мне сам его подарил… Я его не заслужил.

На фотографии

– Мам, а это твоя сестра? Тут написано: «Аня Макасенко» на обратной стороне.

– Что, доченька?.. А, да. Анюта. Она самая. Ты наелась? Хочешь я тебе еще фруктиков помою?

Мама мыла посуду, слушая радио, и только потом взглянула на старую фотографию начала 2000-х.

Тётя Аня была младше её на четыре года. Такой энергетики я ни у кого раньше не видела. На этом фото ей двадцать один, и она улыбается широко, открыто – будто голливудская звезда, девушка с обложки. У неё ямочки на румяных щёчках, светло-каштановые локоны короткой стрижки мягко обрамляют виски… Аня – настоящая зажигалочка, таких редко встретишь в нашем сером городе. Может быть, какая-нибудь латиноамериканская красавица так смеётся – у них это в порядке вещей. Но не у нас. Здесь нужно иметь невероятный внутренний стержень, веру в себя и любовь к жизни, чтобы так сиять. На фото она явно в компании друзей, обнимает их за плечи, но в кадре они не попали. Снимали, наверное, жарким летом: кожа на лице блестит, и это делает впечатление ещё более живым. На ней лёгкая майка на бретельках грязно-зелёного цвета, а на шее – подвеска с сердечком.

И ведь подумать только, снимок сделан ещё до эпохи соцсетей! Какая уверенность в себе, какое умение держаться перед камерой. Будто она знала, что через двадцать лет её племянница, почти незнакомая с ней, посмотрит на фото и подумает: «Вот это да! Его могла бы выложить какая-нибудь популярная блогерша». Тётя Аня, конечно, не похожа на современных фотомоделей, но от неё веет какой-то неподдельной, вневременной энергией.

И чего мама её так не любит? Скажу я: «Вот это девушка!» – а мама: «Девица». Я: «Красавица!» – а она: «Ну-ну! Когда без улыбки – так лицо кирпичом». Я: «Сразу видно – самодостаточная, яркая личность!» – а она: «Зависимая, распущенная. Таких по ночам толпы по улицам шляются». Я: «Прическа стильная! Сейчас так не делают, а ведь стильно!» – а мама: «Да просто волосы плохо растут из-за её нездорового образа жизни, вот и стрижётся коротко». Я: «А улыбка? Очаровательная!» – а мама: «Да по ней зубной плачет. Щели между зубами так и светят».

В общем, завидует мама. И есть чему. Мама всегда серьёзная, строгая. Всегда в своих мыслях, напряженная. Черты лица правильные, фигура стройная, но взгляду зацепиться не за что. Быстро забывается. Я в тайне надеюсь, что мне больше те гены достались, что по тётеной линии текут… Гляжу я на тетю и думаю, что она такие плохие слова про свою сестру вряд ли бы сказала. Уверена даже, что она о маме только хорошее думает.

Мне стало жаль эту весёлую девушку с фотографии. Я нашла и пару других ее фото, там она была не одна и не смотрела в камеру. «В её улыбке было что-то трогательное, почти уязвимое – особенно когда она смотрела чуть в сторону и едва поджимала пухлые светлые губы, создавая подобие перевёрнутой улыбки. Думаю, если она так смотрела на парней, то точно разбила немало сердец.

Я никогда особо не задумывалась о существовании тёти, пока однажды, когда мне было восемь, мы с мамой возвращались домой после сольфеджио, как из-за газетного ларька на нас налетела какая-то тётка. Оказалось, это бывшая школьная учительница и мамы и тёти Ани. Она сразу вспомнила их фамилию и начала расспрашивать о сестре, где она сейчас, как поживает. Про маму – ни слова.

– Такая живая, интересная девица! А какая улыбка – озорная! Анюта и пела, и танцевала. Обожаю таких энергичных – ух, зажигалочка! Где же она сейчас?

– Ну, я даже не знаю, где она сейчас. По миру путешествует. Сейчас ведь зимние каникулы повсюду. Дома редко бывает. Вот и дочку, сразу после рождения, бабушке с дедушкой оставила, а сама…

Мама не успела договорить, как учительница перебила, продолжая вспоминать тётю:

– Ох, как я за неё рада! Путешествует! Ах, молодец. Она ведь ещё и докторскую получает? Мой бывший ученик работал в том вузе, где она училась.

– Да, в Польше, – сухо ответила мама и добавила: – Ну, нам пора, а то холодно, Ольга Николаевна.

– Знала, что толк из неё выйдет. А в какой области? Ну, докторская о чём? – будто не заметив, что мы мёрзнем, продолжила учительница.

– Юриспруденция.

– Ну надо же… Анька, молодчинка… А ты сама ведь высшее так и не закончила, да?

Мама буркнула себе под нос: «Ну, всё», – и, сжав мою руку в варежке, молча повела меня через дорогу. И заговорила, словно рассказывая самой себе, ведь и половины не понимала:

– Ага, "молодчинка"… Поняла, что главное в жизни – титулы. Диплом – по папиному знакомству, квалификация – по знакомству дяди. Теперь вот нашла лёгкий способ жить за границей: видится с научруком раз в полгода, вечная студентка. Живёт за счёт парней, в комнатушках. Будет там ещё лет пять спокойно куковать.

Весь вечер после встречи с учительницей мама ворчала о том, как несправедлива жизнь. Ведь она сама столько сделала для школы: вела кружки, представляла класс на межрегиональной олимпиаде по истории и даже победила – впервые в истории школы. Не говоря о том, что вечерами зубрила, чтобы домой по всем предметам приносить пятёрки. Ну вот зачем? Не ясно. Тем более, что несмотря на все старания, чаще выходили четвёрки. Учителя говорили: девочка старается, но не вытягивает, способностей мало. Не то что её сестра – у той память от природы, вот только разгильдяйка… но обаятельная, ей всё можно простить.

Мама поступила в университет сама, без знакомств, но не туда, куда хотели родители – на археолога. А потом, спустя год, бросила, под давлением, что работы всё равно не найдёт. В итоге устроилась куда-то просто, чтобы доказать, что может, и потом уже не выбралась из этой зоны комфорта. Плюс деньги были нужны, а потом она встретила папу и я родилась.

А что Аня? Аня прогуливала уроки, а потом пела и танцевала на массовых мероприятиях, когда срочно требовались артисты среди учеников. Потом поступила туда, куда хотели родители. Лично моё мнение – тётя Аня знала, как жить эту жизнь: без напряга и с зазором на будущее. И пусть говорят, что всё зависит от отношения родителей к детям… но ведь сёстры росли в одной семье.

Ну вот, а потом тётя Аня пришла на день рождения своей дочери – и мы все о ней узнали. Я помню ту встречу смутно, мне лет 9 было. Минут десять я разглядывала эту незнакомую, шумную женщину в сером свитере и с яркой помадой, удобно устроившуюся на диване в нашей квартире, украшенной родителями к празднику. Она всем улыбалась, со всеми болтала, будто знала их всю жизнь. Совершенно расслабленная, уверенная. С дочкой говорила так, словно видит её каждый день, хотя это была их первая встреча за два года. А её дочка, диковатый ребёнок, сторонилась матери. Мне тогда казалось, что с такой мамой всегда весело. А потом тётя снова исчезла из нашей жизни.

После этого мама часто вспоминала её – обычно в моменты раздражения, начиная со слов: «Вот так всегда у меня, с самого детства…». То её заставляли сидеть с младшей сестрой целые выходные, то родительские подарки доставались Анечке, а ей – ничего, ведь: «Ты уже большая». В школе мама должна была учиться, по вечерам сидеть дома, а Ане все шалости сходили с рук: гуляла до полуночи, а родители лишь спрашивали, весело ли она провела время.

Комплименты сыпались Ане направо и налево. Мама же… хоть и симпатичная женщина, но взгляд у неё суровый – наверное, люди просто боялись говорить ей что-то приятное. В итоге, как она сама говорит, это сломало её самооценку. Она и без того была тихой, а на фоне шебутной сестры, которая любила смеяться и лезть не в своё дело, становилась совсем незаметной. «А ты куда лезешь? А зачем тебе? Ну и что ты так вырядилась? Тебе не идёт! Нет, тебе широко улыбаться не стоит – некрасиво». Всё это мама не раз припоминала родителям, когда заходила речь о её молодости. Да ещё и друзья с родственниками при каждом застолье обсуждали успехи тёти, её путешествия и личную жизнь – будто она знаменитость. И каждый раз сравнивали её и маму. Ну и ясное дело – не в пользу мамы.