Саша Кая – Глупый гений (страница 4)

Вернувшись домой в тот день, в коридоре я увидела конверт, на котором почерком моей двоюродной сестры было накарябано: «Мамочке». Видимо, приготовленный ко дню свадьбы. Я усмехнулась, а потом спросила: – Эй, младшенькая! А где тётя Аня?

Кузина была явно не в духе, пробурчала что-то вроде: «Вот тебе твоя тётя» – и кинула на стол записку, после чего ушла в комнату, хлопнув дверью. Записка была скомканная, судя по виду – не один раз. Листок бумаги накрыл подарок, но текст читался довольно легко: «Милые мои, любимые, я решила, что долгие прощания – это моветон, и вызвала такси в аэропорт. Поэтому увидимся с вами в другой раз. Я сейчас скажу вам то, что давно хотела сказать… Вы – самое лучшее, что есть в моей жизни. Целую, хорошие мои».

Значит, тётя уже уехала. Я позвонила папе на работу, чтобы предупредить, а он сказал, что в курсе – это он вызывал для тёти Ани такси онлайн, так как она уже поменяла все рубли. Ну что ж… жалко, конечно, что мы с ней по душам так и не поговорили. «Вы – самое лучшее, что есть в моей жизни» – ну, я от своей мамы такого никогда не слышала. «Любимая» – может быть, но не более того. И чего сеструха взъелась? Дура.

Меня распирало любопытство, что было в конверте Анюты младшей. Вряд ли деньги. Письмо, скорее всего. Раз его теперь только выбросить, то почему бы не прочитать перед этим?

Я открыла конверт – а там фотография тёти с младенцем. Как я поняла, это было сразу после рождения её дочки. Тётя выглядела очень ласковой и любящей матерью, полностью сосредоточенной на своём ребёнке: смотрела на неё глазами, полными настоящей любви.

Что касается записки, я хотела отдать этот скомканный листок двоюродной сестре, чтобы она сохранила его на долгую память, ведь мать она видит нечасто. Приоткрыла дверь комнаты – и услышала тихий, горький плач. Будто маленький ребёнок тихо рыдал, зарывшись лицом в подушку, в надежде, что кто-то услышит, придёт и пожалеет. Но мне было даже немного приятно видеть её в таком состоянии – расплата за всё её снобничество. Я хотела было войти да крикнуть: «Ну чего раскисла?». Моя мама бы точно подбежала и стала обнимать, даже если бы я была виновата. Ну, это моя мама – не её. У моей матери совсем характера нет. Скучно. Неинтересно.

Сногсшибательная и везунчик

Лёгким движением уставшей руки Антон снял целлофановую плёнку с новой коробки пакетиков чая. Открыл. Нюхнул разок. Затем поставил чайник на плиту. Сел ждать. Если он уйдёт в другую комнату, не увидев пар, то обязательно сожжёт и этот чайник. Нужно будет купить свисток.

Его блуждающий взгляд остановился на упаковке с чаем. На внутренней стороне крышки была какая-то длинная надпись. Нехотя Антон взял упаковку в руки и произнес:

– Если я ещё раз прочитаю про яркий и насыщенный вкус ягод, про упоительные нотки цитрусовых, то я переложу пакеты в банку, а коробку выброшу в мусорное ведро.

Два года Антон работал в рекламном агентстве и сочинял небанальные слоганы и описания товаров. Раскупались не очень. «Выиграйте романтический уикенд в Париже на двоих…», – прочитал он на стикере и глубоко вздохнул: «Какой дешевый трюк»

Тут засвистел чайник, а за ним и будильник. Время между вечером воскресенья и утром понедельника проходит незаметно.

– Лада, будьте так добры, возьмите этот кокос и сделайте вид, что вы из него пьёте. – Этот? Но он же без дырки… откуда пить-то? – спросила девушка приятным, бархатным голосом и рассмеялась.

Фотограф переглянулся с ассистентом: «Очередная красивая дура. Но, правда, очень красивая. Этой можно простить».

Ситуация происходила в фотостудии некрупного рекламного агентства.

Антон на секунду оторвался от монитора и посмотрел на фотомодель. Высокая брюнетка с корсетной талией: небольшой курносый нос, серые глаза, маленький рот, пухлые губы, накрашенные красной помадой; три миллиона подписчиков в социальной сети. Заработок на рекламе – двадцать миллионов.

– Ладно, мальчики, сделайте лица попроще. Я пошутила, – призналась фотомодель, с сожалением отметив отпечаток узости мышления, промелькнувший на их физиономиях.

В этот момент в студию вошёл Антон, и, пока фотографы настраивали аппаратуру, Лада без стеснения стала его разглядывать. Она увидела юношу среднего роста, среднего телосложения, волосы его были аккуратно зачесаны на боковой пробор. Брюнет с глазами то ли серыми, то ли карими – она не могла разглядеть из-за очков. По-видимому, в не столь далёком детстве он был слегка полноват. Один из тех послушных мальчиков, что выпячивают животик, задумчиво глядя в никуда, обдумывая какой-нибудь глубокомысленный вопрос; в его пухлой ручке легко воображалось тающее мороженое в рожке. Сейчас он вытянулся, немного похудел, стал крепче – но впечатление, которое производил на себя самого в домашних видеозаписях, видимо, до сих пор оказывало на него сильное влияние.

Но Лада не знала: Антон с этим давно свыкся. Да, не красавец. Да, не донжуан. Но он знал себе цену, знал жизнь, мало чему удивлялся и временами даже скучал.

Вдруг в студию заглянул директор рекламного агентства, и все вздрогнули, отвлекшись от своих мыслей. Директор, как и все, обращался к фотомодели на «вы». Он не пытался флиртовать и не строил из себя джентльмена. Он заискивал, тайно презирая, будто бы от этого ему была какая-то польза.

«До чего же противно, – подумал Антон. – Пресмыкается перед этой девицей, а когда сюда приходила моя мать, был с ней на “ты”. Моя мать – преподаватель с большим стажем, интеллигентный, скромный, искренний человек, серьёзный профессионал. А он: “мамаша нашего Антона”, значит».

Спустя три часа работы наступил долгожданный перерыв. В студии остались только двое. Антон сидел за компьютером, а Лада, не зная, чем занять руки, уронила штатив. Молодой человек взглянул на неё: сногсшибательная красавица вдруг стала неуклюжей растяпой.

«И чего она не ушла? Не курит – правильно. И не ест? Форму, наверное, держит».

Антон встал, подошёл к штативу, поднял его, установил как надо – и с упрёком посмотрел на фотомодель. Лада открыла рот, собираясь что-то сказать, и неожиданно заговорила.

– Меня никогда не волновала физическая сила противоположного пола, я сама занимаюсь… с гантелями. Но ты… ты вдруг такой сильный, – произнесла она с естественным удивлением, словно это были случайно озвученные мысли вслух, которые никто не должен был услышать.

«Что это за игра такая?» – удивился Антон, хотя ему было не привыкать, что над ним издеваются.

– Я к тому, что по тебе сразу не скажешь… Ох, я хотела сказать не то… Не то хотела сказать. Что же я хотела? Я… забыла.

– Ничего страшного, – пожал плечами Антон и потом нехотя добавил: – Может быть, вы хотите чаю?

Он кивнул на открытую коробку с Эйфелевой башней на упаковке.

– Нет, спасибо, я на диете, – пошутила Лада, но Антон принял её слова за правду. – Так здорово, кто-то в Париж поедет с любимым, – произнесла она чуть тихо.

Изначально не поверив в неподдельность её смущения, он повернулся, чтобы вернуться к компьютеру, но внезапно почувствовал, как до его плеча дотронулась ухоженная рука с маникюром: Лада остановила его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.