по ней гуляла.
Ты
встречай меня, родная,
встречай меня как дочь,
заехавшую в дом.
Опять не насовсем…
Но воздух твой так сладок,
что и во снах
тебе не изменить.
Встречай меня, моя
излучина загадок,
моих стихов и лет,
и отголосков нить.
3. «Я им, молодым…»
Я им, молодым (хоть душой очень многих моложе),
завидую так,
что и парки мои и газоны
жалею;
и то, что в Москву понаехали тоже,
и нежно глядят
на дворцы ее, башни и склоны,
на спуски к реке,
по мостам ее длинным гуляют,
что любят огни и еще очень многое любят,
что нашей Москвы, не парадной – практичной, не знают,
что сладко все то, что свершилось, а больше не будет.
Я в сквер ухожу!..
В Александровский даже не смею.
Не хочется в сад в своей нынешней, дикой печали.
Как жаль, что я время в то время вернуть не сумею,
где счет не назначен, и все еще только в начале.
Присутствие времени – прелесть такого кредита,
увы, понимаю, чем дальше, тем больше и чаще.
Нет, я не стара, да и жизнью совсем не избита,
но мало в ней жизни над бытом и тленом парящей.
Чарует Москва!..
Но глядит одиночество в спину.
В ней мало друзей, с кем когда-то любили, гуляли…
(Уходят на час, а выходит, что невозвратимо
к своим берегам и в свои вековечные дали.)
Завидую ВСЕМ, по бульварам за полночь бредущим!..
Завидую ВСЕМ – на мой город впервые глядящим!..
Завидую ТЕМ – в своем веке рожденным, живущим!..
Таким молодым и, до боли моей, настоящим.
4. «Мы оба мертвы, потому что живем в Москве…»
Мы оба мертвы,
потому что живем в Москве,
потому что нет времени,
чтобы дышать и петь,
потому что смерть
живет у нас в голове,
потому что нам важно не верить,
а важно успеть.
Мы оба стремимся
укрыться в потоке дел,
свое равнодушие
знаменем в мир неся.
Там кто-то упал —
значит, слабеньким был совсем.
Не в радость любовь —
это значит, иссякла вся.
Ты помнишь друзей,
тех, что были до точки «до»?!.
Ты помнишь людей
без их брендов, 
