Саша Ино – Письма в пустоту (страница 26)
Началась экзекуция над моим многострадальным глазом.
— Вам не больно? — поинтересовалась докторша, выдергивая из моей плоти очередной стежок ниток.
— Нет, — спокойно проговорил я.
Девушка отстранилась и всмотрелась в мои глаза. Неожиданно ее лицо приобрело мягкие черты сочувствия.
М-да…
Диего, я никогда не пойму женщин… Они нелогичны и, должно быть, прилетели с другой планеты. Их может растрогать такая сущая ерунда, как умение терпеть боль или разозлить совершенно справедливое вежливое замечание по поводу их работы или внешности. Нонсенс!
— Рана неплохо заживает, — продолжала врач, смазывая кожу вонючим медицинским раствором, — А вот про сам глаз не могу так сказать… Хотя, возможно, еще рано делать прогнозы, пусть кожа отлично регенерирует, но времени прошло слишком мало. Я честно поражена скоростью заживления…
Диего, я шокировал девушку! Но откуда ей знать о чудных лекарствах нашего ордена!? Пускай я останусь загадкой природы для российской медицины, но замечу только одно, это еще я долго поправляюсь. Обычно адепты братства, прибегая к технологиям розенкрейцеров, умудряются вообще не замечать ранений.
Девушке я ничего не ответил.
— Сядьте ровно, — приказала она мне, похлопав по спине, — Я посмотрю на ваш глаз через прибор.
Я подвинулся к линзе и подставил травмированный глаз.
Девушка покачала головой, громко цокая при этом.
— Так я и думала, — заключила она, — Вот, если бы вы сразу к нам пошли, мы бы смогли восстановить вам зрение процентов на 60 %.
— А сейчас? — я сбил ее с мысли.
— Двадцать в лучшем случае, и то с тенденцией к регрессии.
— То есть я ослепну?
Вот так новости! Но, Диего, признаться, мне наплевать… Я и сейчас-то вижу не больше белого расплывчатого пятна, к тому же глаз все еще заплывший. Так что, процентом больше процентом меньше, роли не играет.
Не волнуйся за меня, мой милый друг…
Тем временем докторша выносила свой неутешительный вердикт:
— Да, если не принять меры. Привыкайте, шрам у вас останется навсегда, да и на глазу бельмо будет… Нужна срочная операция, чтобы отвоевать вам зрение.
— Я все понял, — я поднялся.
— Куда вы? — опешила девушка.
— Ухожу…
— Я же сказала, вы слепните! Вам нужна операция!
— Нет, не беспокойтесь. Все нормально, — я двинулся к выходу.
— Вы что боитесь? Да, погодите же!!! Лазером не больно! — кричала девушка, догоняя меня.
— Послушайте, — я развернулся и посмотрел на нее в упор с долей презрения, — Мое здоровье касается только меня и… В общем, мне не велели заниматься самолечением, я не имею права распоряжаться своим телом и принимать подобные решения. Оставьте меня в покое, у меня все равно нет денег, чтобы с вами расплатиться за лечение.
— Но ваш дядя… Уже заплатил, — сбиваясь, затараторила врачиха.
— Джордж? — я почти не был удивлен.
— Да, господин Гленорван, — параллельно закивали врачиха и медсестра.
— Вот и хорошо, купите себе что-нибудь на эти деньги, — я подмигнул здоровым глазом и вышел в коридор.
Гленорван продолжал проделывать со мной злые шутки, ставя в неловкие ситуации и проверяя на выдержку.
— Мистер Альентес! Стойте! — за мной бежала знакомая медсестра, размахивая пакетом. Она приняла мое имя за фамилию, но я не обиделся.
Я остановился и смерил женщину пристальным взглядом.
— Вот, — она протянула мне пакет, пытаясь при этом отдышаться, — Чуть не забыла.
— Что это? — автоматически спросил я, беря пакет.
— Мистер Гленорван просил вам передать.
— Благодарю, — кинул я и, развернувшись, зашагал прочь.
На улице я раскрыл пакет и изучил содержимое. Деньги и билеты в Цирк… Хм… Я никогда там не был…
А еще записка, нацарапанная ручкой по визитке.
Я достал послание. Джордж даже не удивил…
Записка гласила: «My dear Rosy! I hope your eye is all right now. I wish it were truth! I'm going to have a good time in Russian Circus, please follow me, don't refuse. Sincerely yours, George. P.S.: Enjoy your time!»
Диего… Он меня просто бесит!
Кто дал ему право так походя и беззаботно с такой надменностью и превосходством ставить меня в положение должника? Я не позволю…
Только не говори, что сегодня счет стал 2:0… Игнасио! Зачем наставник так жесток… Он ведь знает, что я не в силах справиться с игроком класса Гленорвана. Я боец, я не интриган, я выполняю команды, а не разыгрываю хитрые партии на доске судьбы. Неужели Игнасио не понимает, куда я качусь? Неужели он специально… Игнасио… Почему? Не уж то и впрямь ему нужна моя смерть? Учитель…
Но не мне стенать на судьбу. Каким бы не было желание моего вероломного наставника, я все равно выполню его без колебаний.
Я готов принести себя в жертву.
Прости, Диего, я разочаровываю тебя. Но ведь и ты только фантом. Диего взрослый мне чужой, он пусть и выказывает заинтересованность в моей участи, но все равно далек. Возможно, даже подкуплен Игнасио. Диего! Не злись… Я ведь не о тебе, родной мой. Ты меня никогда не предашь, я знаю. А Диего взрослый — это не ты, он может оказаться кем угодно…
Прости.
Я закончу письмо, сейчас мне необходимо заработать хоть один балл в игре против Джорджа. Вот увидишь, в Цирке я сломаю программу противника!
Верь в меня, Диего!
ГОЛИАФОВО ОКО
В цирке всегда так жарко, Диего? Или это меня лихорадит?
Знаешь, тебе бы здесь понравилось, да и мне тоже, будь я 13-летним мальчишкой. Однако сейчас ничего кроме вони, усталого шепота народа и помятых артистов я не замечаю.
Джордж выбрал лучший цирк в Москве и достал билеты на VIP места. Вся его политика выдержана в духе насмешливого превосходства. Вот даже места он купил в стиле поддевки. Сам он сидит впереди, а я чуть сбоку от него, — идеальное место для наблюдения. Останься я изначально незамеченным, обязательно бы выбрал именно этот ряд для слежки.
Зрителей не так много.
Дети в основном.
Я чувствую себя неуютно, распугивая окружающих своим изувеченным глазом, который я теперь не прикрываю повязкой. Один мальчик, совсем еще кроха, показал на меня пальцем и разревелся… Неприятно.
Джордж тоже приковывает внимание, только в отличие от меня, он срывает восторженные взгляды. Дети улыбаются, мамаши строят глазки, папаши срочно фотографируют, чтобы подобрать похожий костюм из вещей подешевле.
Когда мы только рассаживались, Гленорвал обернулся и, найдя меня взглядом, довольно кивнул.
Я не ответил. Много чести.
Диего… Представление в самом разгаре, но мне невесело.
Клоуны вызывают скорее жалость, животные усталые и замученные, акробаты помятые, не думаю, что им всем нравится их участь. Хотя возможно я и заблуждаюсь…
В середине представления мне стало совсем невмоготу, тем более Гленорван мозолил взгляд своей горделивой осанкой победителя жизни.
Мне не хотелось потакать его стилю и принимать условия игры. Я собирался сорвать программу, выписанную в мозгу противостоящего мне стратега. Поэтому я встал и вышел в холл. Пускай теперь Гленорван попарится.