Саша Ино – Письма в пустоту (страница 127)

Удивленный монах смущенно пожал плечами.

7 КРУГОВ АДА

В тускло освещенный зал пыточной камеры неспешной походкой вошел главный экзекутор. Он скользнул приценивающимся взглядом по монаху, распластанному на деревянной доске так похожей на дыбу. На лице мужчины появилась кривая усмешка. Он поправил резиновые перчатки и подошел к приготовленной жертве.

Задумчиво постояв подле монаха, экзекутор игриво постучал руками по груди парня, будто он был не живой человек, а кусок дерева, принесенный столяру для оттески.

— Итак, приступим, — по-хозяйски буркнул палач.

Он проверил надежность кандалов, пересчитал свои рабочие инструменты и, взяв ножницы с мастерством профессионала, разрезал сутану парня. Потом он выкинул бесформенные обрезки на пол, и наступила очередь нижнего белья. Избавишь от всей одежды жертвы, экзекутор снова взглянул на уже обнаженного монаха.

Тихий смешок потревожил скованное унынием помещение.

— Может, сразу скажешь, все что знаешь? — без особого участия предложил палач.

Но парень не ответил, он лишь демонстративно отвернул лицо от своего мучителя.

— Что? Молчишь? А в камере такой разговорчивый был… Как там тебя? Альентес?

— Да, — тихо ответил монах.

— Ты дрожишь, хе-хе, правильно, — экзекутор смаковал каждое свое слово.

На реплики палача Альентес не обращал внимания, он лежал с плотно сомкнутыми веками и застывшим лицом, ожидающего смерти человека.

Мучитель нагнулся к лицу монаха и провел пальцем по его губам.

— Альентес, а ведь тебе будет очень больно, я постараюсь. Я не отпущу тебя, пока с этих пухлых губ не слетят слова истошных молитв и прошений о помиловании. Но даже тогда, я не прекращу… Я разговорю тебя, и ты выдашь мне все, даже самые свои сокровенные мысли. Я не шучу.

— Я ничего не знаю, — произнес Альентес.

— Что ж тогда начнем, посмотрим, как ты запоешь, когда с тебя слезет десятый слой кожи.

Экзекутор рассмеялся.

Он взял тонкий извивающийся хлыст, и, взметнув его в небо, обрушил на тело связанного монаха весь гнев своей души. Экзекутор вошел в раж, но Альентес не проронил ни слова, даже несмотря на то, что его грудную клетку изрешетила сеть кровоточащих рассечений.

— Смотрю, ты привычный, — прокомментировал изувер из Акведука, пренебрежительно отбрасывая бесполезную плетку, — Попробуем иначе…

Мужчина взял другой хлыст, венчающийся острыми крючками, так напоминающими лапу кошки. Пытка началась с новой силой. Крюки оставляли на теле парня воронки с вырванными кусками кожи, но даже такая боль, извлекала из груди Альентеса лишь тихие стоны.

Экзекутор был доволен, он утер пот со лба и усмехнулся. Ему доставляло удовольствие работать с неподатливым материалом.

Мужчина приблизился к своей жертве. Он погладил татуировку на груди монаха, рассматривая ее хитросплетения.

— Серьезное тату, — произнес он, — Выглядит заманчиво, должно быть, ты хотел показать всю свою силу… Может, уже сдашься и все выложишь, пока я не продемонстрировал тебе твое ничтожество?

— Я ничего не знаю, — простонал Альентес, мотая головой.

— А так… — лукаво повысил голос мучитель и засунул свой палец в свежую рану от крюка.

Монах дернулся и изогнулся, насколько позволяли тугие кандалы. Экзекутор усилил нажим, оскаливая свои пожелтевшие зубы.

— Еще… — проговорил он, — Говори!

Палец вошел еще глубже, и Альентес не в силах больше сдерживаться впервые вскрикнул.

— Ха, какой голос прорезался, — прокомментировал довольный мучитель, — Может, уже расколешься, я же вижу, тебе больше не хочется испытывать боль.

— Я ничего не знаю, — прокричал монах и снова откинулся на жесткую лежанку.

— Ну, тогда продолжаем, — пожал плечами мужчина.

Он извлек свой палец из раны, вытер его об брезентовый фартук, оставляя красные подтеки крови.

Подойдя к столику с инвентарем, экзекутор вооружился длинными тонкими иглами, походившими больше на острия шприцов, нежели на какое-то пыточное приспособление.

— Знаешь, что это? — с усмешкой поинтересовался палач у своей жертвы, — Это иголки из особо прочного сплава, они могут проколоть даже кости. Впрочем, сейчас твои ребра в этом убедятся.

И в подтверждении своих слов, экзекутор принялся за работу. На этот раз Альентес не мог вытерпеть, он истошно кричал и бился в исступлении, вырываясь из оков, но тяжелые кандалы лишь оставляли новые раны на его светлой коже.

— Больно? — с ехидной усмешкой осведомился палач Акведука, когда из каждого ребра парня торчало по одной игле.

— Больно… — тихо признался монах.

Из его глаз капали слезы, и он не мог унять дрожи.

— Дальше будет хуже, признайся лучше сейчас. Скажи, кто шпион ордена?

— Я не знаю… Ничего не знаю, — прошептал Альентес.

— Уверен? — экзекутор надавил на одну из игл.

Монах завопил, и его тело подкинуло судорогой, но нужного эффекта палач не достиг. Парень продолжал твердить, что ничего не знает.

— Ладно, не хочешь по-хорошему, будет тебе полный набор, — заключил мучитель. Он приоткрыл дверь помещения и отдал кому-то приказ. Через несколько секунд рядом с пыточной доской появилась перевозная печка с тлеющими в ней углями, в которых лежали разные металлические предметы, раскаленные докрасна.

Экзекутор приблизился к телу тяжело дышащего монаха и несколько раз слабо ущипнул его за соски.

— А ты оказывается такой чувствительный, — проговорил палач, наблюдая, как на щеках парня рождается румянец, — Жаль, наверное, будет, лишиться столь нежных органов.

Альентес страдальчески свел брови, предчувствуя, что его ожидает в следующий момент. А экзекутор с ледяным спокойствием надел махровые перчатки и, ухватившись за ручку щипцов, извлек их раскрасневшиеся клещи из печи.

Сначала он просто приложил инструмент к груди парня, который с нечеловеческим терпением выдержал жаркое прикосновение. Но затем он защемил сосок монаха и медленно стал прокручивать по часовой стрелки, когда пытка достигла своего апогея, умелая рука истязателя дернула инструмент на себя, вырывая пленный кусок человеческого тела. Крик, прорезавший воздух в ту секунду, был криком настоящей подлинной и бессознательной боли. Ради таких человеческих мучений, экзекутор и продолжал свой жестокий труд, только такая боль наполняла его счастьем.

Мужчина рассмеялся.

Он промокнул кровь куском сутаны, чтобы она не заливала его рабочую поверхность и не мешала вести пытку дальше.

Постучав Альентеса по щекам, экзекутор привел его в чувства и вкрадчиво спросил:

— Расскажешь? Хватит уже себя мучить, проще покориться.

— Я ничего не знаю… Правда, — срывающимся шепотом ответил парень.

Мужчина нахмурился. Вообще по закону жанра, монаху уже следовало заговорить, или хотя бы начать плести хоть какую-то более-менее связную ахинею.

Но экзекутор не остановился. Он повторил свою безжалостную пытку коленным железом. Однако ответа он не услышал. На груди парня вместо сосков зияли свежие рваные раны с обожженными краями, но слов о шпионе так и не было произнесено. Охая и бормоча проклятья, палач окатил Альентеса холодной водой.

— Давай, очухивайся, — гневно прохрипел экзекутор захлебывающемуся от воды парню, который успел потерять сознание.

Альентес еле откашлялся.

— И почему ты молчишь… Проще сказать! Давно я таких упертых не видел, — вполне искренне протянул мужчина.

Монах тихо простонал.

— Сам себе смертный приговор подписываешь, — хмуро заметил палач.

Но отступать он не мог, да и права такого не имел, ко всему прочему у него и в мыслях не было пожалеть розенкрейцера.

Со столика экзекутор взял новое приспособление — металлическую тонкую палочку с проводками тянущимися далеко вниз. Мужчина встал между ног своей жертвы и на секунду остановился, как бы размышляя над следующим шагом.

— Пожалуйста, — тихо прошептал Альентес, — Не надо…

Кажется, он понял раньше экзекутора, какая боль его ожидает.

— Тогда говори, — бесстрастно ответил палач, уже беря в руки половой орган парня.