Саша Игин – Сингулярность чайной чашки. Кн. 1. Ферментация вакуума: Квантовая природа обиды (страница 2)
— Я не падала, — она встала рядом, вторгаясь в его интимную зону радиусом 60 см. Взяла чашку и налила себе кофе, даже не спросив разрешения, нарушив базовый протокол. — Я совершила символическое действие, обозначающее моё присутствие. Это способ знакомства. Более эффектный, чем банальное «привет, я Сора, и я умею готовить так, что ты забудешь свои рейтинги».
Он всё-таки обернулся. Она стояла слишком близко. От неё пахло кунжутным маслом, имбирём, ферментированной рыбой пхальчхан и чем-то неуловимо домашним — запахом кухни, где еду готовят не ради денег, а ради короткого счастья на лице едока.
— И зачем вам со мной знакомиться? — спросил он, хотя обычно избегал вербальных контактов с посторонними, рассматривая их как шум.
— Чтобы вы проиграли, — серьёзно ответила Сора, сделав глоток пережжённого кофе и поморщившись (кофеин деградировал при 95 градусах). — Тогда бы вы увидели, что не вы один умеете делать харакири на глазах у публики. А то сидите тут, словно центр вселенной, вокруг которого вращаются камни. Полезно иногда падать. Это снижает давление.
Он не знал, смеяться или оскорбиться. Она не походила на фанатку — слишком дерзкая, слишком… живая. Слишком настоящая для этого симулированного мира сухих цифр, рейтингов Эло и записей партий на жёстких дисках.
— Вы играете в Го? — спросил он, чтобы нарушить тишину, чтобы продлить этот странный контакт.
— Я готовлю, — пожала она плечами, и этот жест был таким расслабленным, таким нездешним, будто она стряхивала воду с рук. — Это сложнее. Там, если ошибёшься, никто не похлопает вежливо. Все просто не придут завтра. Или придут, но уйдут голодными и злыми. А злой гость — это проигрыш похлеще любого атари. Он напишет гневный отзыв на Naver.
— Го учит стратегии. И ответственности за каждый ход, — он чувствовал, как его аргументы рассыпаются в пыль под её взглядом.
— А кулинария учит терпению, — она взяла у него из рук чашку и сделала ещё один глоток, хотя он и не думал ей её отдавать. — Ваш кофе пережжён. Классическая ошибка: вода 96 градусов, а надо 92. Я бы сделала лучше. Намного лучше. С кардамоном и щепоткой гималайской соли — хлорид натрия убирает горечь, знаете ли? Физика вкуса.
— И вы бы оставили меня без стимулятора?
— Я бы дала вам сули-чха. С имбирём и мёдом. После такой партии, как у вас, нужно не взбадривать кору надпочечников, а успокаивать вегетативную нервную систему. А кофе — это для быков, которым пахать до утра. Вы же мыслитель. Вам нужен покой.
Он моргнул три раза подряд — тик. Никто никогда не говорил с ним так — ни соперники, ни тренеры, ни журналисты. Она кивнула на доску, где его соперник только что сдался, уронив камень с таким глухим стуком, будто хоронил не просто партию, а свою карьерную биографию.
— Поздравляю. Вы выиграли. Но выглядите так, будто проиграли, — она посмотрела на его лицо с профессиональным интересом диагноста, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — У вас даже улыбки нет. Нуль эмоций. А ведь вы только что обыграли мастера со стажем. Где радость? Где дофамин?
Хён-су почувствовал, как его мир — чёрно-белый, выверенный до последнего герца — дал микротрещину. В неё врывался ветер. И пахло жареным луком, свободой и чем-то таким, от чего хотелось улыбнуться. Просто так. Без причины. Нарушая закон сохранения серьёзности.
— Я… приду попробовать ваш кофе, — сказал он, сам не веря своим ушам. — Ваш сули-чха. Где вас найти?
— Ресторан «Чхондам». Район Хондэ. Вход со двора, вывеска неоновая, но половина букв не горит. Приходите голодным, — она улыбнулась — той самой улыбкой, которая позже войдёт в список его самых сильных якорей — и ушла, оставив его стоять с пустыми руками, пустой чашкой и внезапно осознавшим, что финал этого турнира — не самая важная партия этого вечера. И, возможно, не самая важная в его хронологии жизни.
Он стоял и смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за матовой дверью, превратившись в статистическую погрешность. Миён, подруга, догнала Сору уже в коридоре и что-то возбуждённо зашептала, жестикулируя. Сора только отмахнулась, как от надоедливой мухи. Хён-су перевёл взгляд на доску, где камни застыли в окончательной, безжалостной конфигурации. Победа. Его победа. Чистая победа по очкам. Но она не грела. В груди была пустота, которую не заполнял ни один рейтинг.
*«Странно, — подумал он, запуская процесс метакогнитивного анализа. — Я только что выиграл партию, к которой готовился три месяца, пересмотрел 340 вариантов. А хочется почему-то готовить имбирный чай. Это иррационально. Это неоптимально. Но это… приятно»*.
Глава 2. Игра на два фронта: теорема о разделённом внимании
Пыль в их маленькой квартире в районе Хондэ пахла временем и мудростью. Хён-су знал этот запах — запах старых кивару (записей партий великих мастеров) в кожаных переплётах с выцветшей фольгой, учебников по философии даосизма с загнутыми страницами, тетрадей с анализом дебютов, исписанных его мелким, почти каллиграфическим почерком без помарок. Два мира, два фронта, два режима работы мозга: Университет Йонсе требовал формул и сдачи экзаменов по макроэкономике (которую он ненавидел лютой, иррациональной ненавистью), доска Го требовала интуиции и жертвенности, которые он, напротив, боготворил.
А между ними — третий, самый важный фронт: кухня площадью три пхён (чуть больше десяти квадратных метров), где пахло ферментированной рыбой, чесноком, кунжутным маслом и чем-то безоговорочно родным. Тем, от чего наворачиваются слёзы у взрослых мужчин, вернувшихся домой после долгой дороги. Тем, чья молекулярная формула записывается не как C6H12O6, а как «дом».
Сора стояла у плиты. Сегодня она экспериментировала с ттокпокки — острым рисовым пирожным, пытаясь найти баланс между пастой кочхуджан (острота 4500 SHU) и секретным ингредиентом (кусочком горького шоколада с 78% какао, который Хён-су считал варварством, кощунством и преступлением против тысячелетней корейской кулинарной традиции). На разделочной доске красовались лук, чеснок, рыба-фугу (шутка, обычный минтай Theragra chalcogramma) и свежая зелень минтх.
— Шеф опять? — спросил Хён-су, отрываясь от книги «Чжао Чжи — искусство захвата территории» (глава седьмая, «Жертва центра ради фланга: экономическая эффективность потери»).
— «Девушка, вам бы кимчи солить, а не в молекулярную кухню лезть», — передразнила Сора скрипучий голос старика Пака, хозяина «Чхондама». — Прямо так и сказал. При всех. Перед гостями. А потом съел весь мой мусс из тофу сундубу до последней молекулы. И пальцы облизал. Но при этом не извинился. Принципиально. Сказал, что критика не требует извинений.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.