Саша Игин – Борисовна (страница 4)
Она не плакала. Она сняла с доски его камень — тот самый, белый, последний — и убрала его в замшевый мешочек. Она сделала то, что ни один игрок в Го не делает сознательно: она нарушила непрерывность партии. Она зафиксировала состояние «незавершенности». Это было против правил, против этики, против самой сути игры, требующей тотальной завершенности.
С тех пор прошло шестнадцать лет. Злата Борисовна Нейман стала топ-менеджером отдела когнитивного моделирования в Корпорации «Синтез-М», где её боялись за умение «додумывать мысли конкурентов на три хода вперед». Она носила тяжелые мужские ботинки на тракторной подошве, чтобы чувствовать вес тела на земле, и глушила внутренний голос водкой «Столичная», когда тот начинал напоминать ей, что энтропия её собственного сознания неумолимо растет.
Но каждую субботу, в четыре утра, когда город за окном замирал в предрассветной серой коме, она приходила сюда.
Сегодня она села на стул отца. Дерево скрипнуло, подстроившись под температуру её тела. Она выдвинула ящик стола. Там, среди вымерших механизмов часов (они все остановились в момент его смерти, и она ни разу их не завела), лежал замшевый мешочек.
Она высыпала камень на ладонь. Белый. Холодный. В его структуре, если прищуриться, можно было увидеть едва заметные трещины — дендриты, похожие на карту нейронных связей.
Злата поднесла камень к доске.
Партия стояла перед ней, как открытый перелом. Здесь было видно всё: культя незаконченной атаки, артерия, которую она собиралась перерезать ходом сэн-но-сэн, и глубокая, гниющая рана её собственной защиты, которую отец собирался вскрыть своим последним ходом.
— Зачем ты мне это оставил, Борис? — спросила она вслух. Голос в пустой квартире прозвучал как звук камня, брошенного в колодец без дна.
Она не ждала ответа. Она знала, что «игицкий код» — это не последовательность ходов. Это состояние. Это момент, когда ты должен сыграть настолько гениально, настолько непредсказуемо, чтобы даже система, моделирующая бесконечность вероятностей, не смогла просчитать последствия. Это математический эквивалент свободы воли.
Но шестнадцать лет она не могла решиться на этот ход. Потому что, если она ошибется, если поставит камень не туда, она не просто проиграет партию. Она докажет, что отца убили не зря. Что «Правило 237» работает. И что энтропия — это не имя, а приговор.
Она зажала камень в кулаке так сильно, что миограф-интерфейсы под кожей взвыли, передавая ложный сигнал боли в нервный узел.
— Сегодня, — сказала она себе. — Сегодня я либо закрою гештальт, либо…
Она не договорила. В этот момент часы в ящике стола — все, как один, — тихо, синхронно щелкнули. Секундная стрелка на отцовском хронометре «Полёт» дрогнула и сделала первый шаг за шестнадцать лет.
Злата замерла. Её расширенные зрачки отразили не доску, а собственное лицо в темном стекле шкафа — чужое, острое, с прилипшей к виску прядью пепельных волос.
Система знала, что она здесь.
Система знала, что она собирается сделать.
Вопрос был только в одном: успеет ли она поставить камень раньше, чем у неё остановится сердце, как у отца?
Она медленно разжала кулак. Белый камень лежал на её шершавой ладони, похожий на капсулу с ядом или противоядием. Пальцы правой руки, управляемые нитями интерфейса, сами нащупали нужные координаты на пересечении линий. 17-я вертикаль, 9-я горизонталь. Точка, которая превращала поражение в пат, а хаос — в хрупкое, неестественное равновесие.
— Игицкий код, — прошептала она. — Или просто старческий маразм старого математика?
Воздух в комнате стал вязким. Тактильным. Она чувствовала его кожей, как давление воды на глубине.
Она сделала вдох.
И поставила камень.
Звук был негромким. Но ей показалось, что где-то глубоко под землей, в бетонных колодцах серверных, что-то треснуло. Что-то, что считало себя вечным, получило первую микротрещину.
Злата Борисовна Нейман убрала руки со стола. Она не смотрела на доску. Она смотрела на свои руки — на пульсирующие светом нити, на следы от ожогов (работа с прототипами нейросетей), на тяжелые, неженские суставы.
Партия была не завершена. Она была закрыта.
Гештальт остался открытым, но теперь он был заперт в четырех стенах этой комнаты, как радиоактивный изотоп в свинцовом контейнере. Она не выиграла. Не проиграла. Она создала прецедент.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.