Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 4 (страница 8)

С замком я наконец-то справился, зашел в коридор и нос к носу столкнулся с Дарьей Ивановной. Она стояла рядом с открытой дверью своей комнаты и как будто меня и ждала.

– Иван, – прошептала она и поманила меня пальцем. – Ты уж прости, что я немного посамоуправничала, но девочка очень просила…

– Что такое? – как можно более трезвым голосом попытался сказать я. Правда, не уверен, что получилось.

– Да твоя эта… пришла, – Дарья Ивановна мотнула головой в сторону моей двери. В щель пробивался свет. – Я сказала, что тебя дома нет, но она так просила, плакала. Пожалела я ее.

– А, ну это нормально, – кивнул я и чуть не потерял равновесие. – Спасибо, что предупредили.

– Ты пил что ли? – принюхалась Дарья Ивановна.

– Чуть-чуть, – я глупо ухмыльнулся.

– Ну… Ты смотри… – нахмурилась она. – Девочку не обижай только.

– Не обижу, не переживайте, – сказал я и двинул к своей двери. – Спасибо, кстати. Правильно сделали, что впустили.

Я снова взялся за ключи, но Даша открыла дверь сама. Я ввалился в комнату. Не упал, и то хорошо.

– Даш, прости, я слегка… это… перебрал, – сказал я и попытался сфокусировать на ней взгляд. – Что случилось?

– Я… даже не знаю, – Даша села на кровать и обхватила голову руками. – Я пошла сегодня в магазин, а когда стала возвращаться, то увидела у моего подъезда двоих незнакомых мужчин. Испугалась, повернулась и ушла. Прямо с сеткой с продуктами. Сейчас думаю, может я зря заволновалась, и это были просто какие-то люди, не знаю…

Я обвел свою комнату мутным взглядом. На подоконнике стоял треугольный пакет молока, лежал батон и два бумажных свертка.

– Да все нормально, Даша, не оправдывайся, – я обнял девушку и неловко как-то погладил по волосам. – Все правильно сделала.

– Я еще думала про завтра… – Даша прикусила губу.

– Про завтра? – удивленно переспросил я.

– Ну… врач же… – она распахнула глаза. – Ты же сам сказал!

– Ах да, точно, – я сел рядом с ней.

– Ты же со мной сходишь, да? – она с надеждой заглянула мне в глаза.

– Обязательно, – утвердительно кивнул я и увидел свою подушку. И она показалась мне такой желанной, такой притягательной, что я ничего не смог с собой поделать. Повалился на бок и подмял подушку под щеку. Не уверен даже, что разулся. Перед тем, как отрубиться, успел погладить Дашу по коленке.

Разбудил меня запах еды и громкое шкворчание. Я продрал глаза и поднялся на локте. Даша стояла у моей кухонной тумбочки и колдовала над сковородкой. Пахло жареной колбасой, сквозь шторы пробивалось солнце, голова… А, нет, с головой, как ни странно, было все в порядке. О вчерашнем застолье напоминала только легкая сухость во рту. «Как хорошо все-таки быть молодым!» – подумал я, сладко потягиваясь.

– Здорово же ты вчера набрался, – не поворачиваясь, проговорила Даша.

– Веришь – нет, изо всех сил пытался от этого увернуться, но что-то не получилось, – я сел. Еще раз покрутил головой, как будто не верил, что после такого она может вообще не болеть. Не болела.

– Ты уснул прямо в одежде и в ботинках, – сказала девушка. – Пальто успел только снять. И бросил его посреди комнаты.

Я посмотрел на себя. Я был в одних трусах. Значит самоотверженная Даша сняла с меня все, повесила пальто в шкаф, а теперь еще и завтрак готовит. Это Даша-то! Которая в редакции не раз и не два прямым текстом заявляла, что кухонные дела – это не про нее!

– Вообще-то я так себе кулинар, – сказала она. – Но нам надо позавтракать и ехать уже. А то мы опоздаем.

– Опоздаем? – удивился я. – Это сколько же я дрых?

– Уже почти десять утра! – сказала Даша и повернулась наконец-то ко мне. Она была уже при полном макияже, скрывающем синяки на лице. Они посветлели, но все еще были видны даже сквозь тональник. «Скотина он все-таки…» – снова подумал я, и пыльцы сами собой сжались в кулаки.

Даша отошла от плиты и придвинула к кровати табуретку. Поставила на нее тарелку. Бесхитростно, конечно, но все-таки ужасно мило… Она порезала батон и поджарила кусочки на сливочном масле. А сверху подрумяненные, кое-где даже слишком, ломтики любительской колбасы. Только кофе кончился, как ни жаль. Так что утренним нашим напитком был чай с молоком.

Даша была бледной и молчаливой. Сидела, сжав колени, откусила пару раз от своего бутерброда, потом вернула его на тарелку. Ну да, волнуется. Знать бы еще, что ей сказать… Слишком глупо будет упасть на одно колено и предложить ей выйти за себя замуж?

Я, хрустя, прожевал кусок и посмотрел на Дашу. Неожиданная мысль все еще не вызывала каких-то особенных эмоций. Ни отрицания, ни восторга. Только разумом я отмечал, что решение не лишено здравого смысла. И что Дашка может оказаться, на самом деле, чуть ли не идеальной партией. Особенно с учетом того, какие времена в скором времени наступят в стране.

«Ну и чего тогда не предлагаешь?» – ехидно поинтересовался внутренний голос. Я посмотрел на себя. Ну да. Сижу на расхристанной кровати, в трусах, пальцы в масле от жирного бутерброда. В другой руке – чашка с чаем. Никаких тебе цветов, колец и прочей романтики.

В общем, не пришел я пока сам с собой к общему знаменателю в этом вопросе.

Мы оделись. Вышли из дома. Потопали к остановке. Я держал Дашу за руку, время от времени пожимая пальцы. Мол, не дрейфь, подруга, я с тобой!

Не знаю, насколько это помогло. Но придумать какой-то другой способ подбодрить подругу я все равно не придумал. Подумаю об этом после визита к врачу, вот что.

Проживала тетя-доктор почти в самом центре, в доме напротив того самого кафе «Сказка», в котором я бывал и в детстве, и сейчас. Пафосный подъезд с высокими потолками и кадками с цветами на каждой лестничной площадке, фигурный перила у лестниц. Прямо даже как-то неудобно было называть такой подъезд подъездом. Прямо-таки питерская парадная, не меньше.

Мы остановились рядом с дверью, и Даша схватила меня за рукав.

– Может не ходить, а? – испуганно прошептала она.

– Дарья, это что еще за упаднические настроения? – спросил я. – Зря что ли Феликс Борисович презент собирал?

– Я вдруг подумала, что это же ничего не изменит… – быстрым шепотом продолжила она. – Если я вдруг… ну… да… То это все равно скоро станет заметно, и все все равно узнают…

Я бросил на нее ироничный взгляд и решительно надавил на кнопочку звонка.

За дверью раздались шаги, глазок потемнел. Потом раздался щелчок одного замка, затем второго. Дверь приоткрылась.

– Вам кого, молодые люди? – раздался голос с той стороны.

– Ой, мы, наверное, ошиблись… – быстро пролепетала Даша и попыталась шагнуть к лестнице. Но я успел ухватить ее за руку.

– Регина Ильинична? – веждиво спросил я. – Вам тут Феликс Борисович кое-что к чаю просил передать…

Содержимое пакета звякнуло, как бы намекая, что лучшим дополнением к чаю Феликс Борисович считает коньяк. Ну и еще там было две коробки дефицитных конфет с ликером и дежурная коробочка с эклерами. Без них никуда.

– Вы Иван, верно? – спросила она, все еще не снимая цепочки.

– Верно, – кивнул я. – Иван Мельников, к вашим услугам. А это Дарья.

Я потянул девушку за руку и сжал ее пальцы.

– Здравствуйте, – пролепетала она.

Раздался металлический лязг, и дверь распахнулась. Я чуть было не попятился. Регина Ильинична выглядела грозно. Она была дамой весьма героических пропорций. Обычно я даже про себя избегаю определения «толстая», но тут как раз был тот самый случай, где не отвертишься. Она смотрела на нас оценивающе из-под кудрявой химической челки, сложила на объемном животе пухлые руки… Хотя даже не знаю. Руки выглядели не то, чтобы пухлыми, а скорее такими, которые, если что, и металлический лом смогут в узел завязать. Наверное, именно так выглядела бы победительница чемпионата по борьбе сумо, если бы в сумо участвовали женщины.

– Входите, – скомандовала она и отступила в глубь коридора.

Квартира ее была в чем-то похожа на квартиру Феликса. Только красных тонов побольше. Тоже темная, с тяжелой мебелью, почти на каждый предмет которой хотелось наклеить ярлычок «антиквариат» и старательно обходить, чтобы случайно не поцарапать неосторожным дыханием. Роль вешалки выполняли огромные лосиные рога. Панели из темного дерева, бордовые обои с тиснением, латунные ручки на дверях, светильники, стилизованные под настенные подсвечники.

Регина Ильинична невозмутимо забрала у меня пакет с презентом и посмотрела на Дашу. Которая, кажется, все еще не сбежала только потому, что я держал ее за руку.

– Девушка, вы раздевайтесь, раздевайтесь, – сказала хозяйка и посмотрела на меня. – А вам, молодой человек, думаю придется подождать на площадке.

– Нет, не уходи! – вырвалось у Даши.

– Девушка, ну чего вы так боитесь? – здоровенная рука докторши выхватила пальто Даши из ее ослабевших рук. – Просто об осмотре же речь, разве нет? Вы что, у гинеколога никогда раньше не бывали?

– Я… да… Простите, – Даша смутилась и опустила глаза. – Подождешь меня, ладно?

– Конечно, – я легонько коснулся губами ее щеки и прошептал. – Все будет хорошо!

– Только на площадке не курить! – перед тем, как закрыть дверь, скомандовала Регина Ильинична.

Я спустился на пролет вниз и забрался на подоконник. Втиснулся между двумя кадками – фикусом и еще каким-то кустом. Посмотрел на него и подумал, что кажется на нем должны быть красные цветы. Но, видимо, не сезон.