Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 4 (страница 7)
Победил рыжебородый. Бочонки снова ссыпали в мешочек, картонки сложили стопочкой, и лото спрятали до следующего раза. Традиция соблюдена.
А гости продолжили общаться и выпивать.
Вечеринка была довольно милой, хоть и немного скучноватой. Было заметно, что знакомы все эти ребята давно, у них масса общих воспоминаний, которыми они время от времени начинали делиться. Они явно считали себя интеллектуалами весьма широких взглядов. Ну и, в принципе, ими даже были. К стране своей относились с долей иронии, но без явной какой-то ненависти. Не диссиденты. Состоявшиеся личности, добившиеся неплохих успехов. Анекдоты про Брежнева рассказывали, не без того. Про политику говорили и спорили много. «Международную панораму» смотрели много, и потом с удовольствием ее обсуждали. Расширение НАТО, напряженность на Ближнем Востоке, правый берег реки Иордан и Сектор Газа… В каком-то смысле, ничего даже и не поменялось в политической повестке дня.
Я от бесед не отлынивал, но особо не высовывался.
– Феликс! – после очередного тоста к психиатру повернулся мафиозо. – Между прочим, ты нам пока ничего не рассказал про своего гостя, и чем он такой замечательный.
– Да?! – театрально удивился Феликс. – А я считал, что уже все уши вам прожужжал о том, какой он замечательный парень. И какой у него талант… Сейчас, подождите, я должен вам показать…
Он выскочил в коридор, по всей видимости, к своему портфелю. Вернулся в комнату, размахивая журналом «Здоровье».
– Вот, смотрите, друзья мои! – Феликс положил раскрытый журнал на стол перед всеми. – Вот эту замечательную статью написал мой молодой друг. Только это по большому секрету, и, я надеюсь, дальше этих стен информация не пойдет.
– А почему это секрет? – спросил рыжебородый, подвигая журнал к себе.
– Автором указан только я, – громким шепотом объяснил Феликс. – «Здоровье» слишком серьезный журнал для вчерашнего студента. Но, клянусь, я не написал ни строчки! Все Иван!
– Надо же, а я и не знал, что ты журналист! – хохотнул Рыжебородый, поднимая взгляд от страниц журнала.
– Так вы тоже знакомы! – воскликнул Феликс и посмотрел на меня. – Ну давайте же, давайте! Поведайте свою историю!
Я сделал вид, что смутился и опустил глаза. Ну да, мне-то рассказывать было совершенно нечего, я этого рыжебородого впервые видел. В отличие от него.
– В Москве виделись, прошлым летом, – сказал рыжебородый. – Нас поселили в гостинице «Космос», а этого толкового юношу приставили к нашей группе. И девушка с ним еще была. Тоже умненькая такая, рыженькая. Так и жили. Я опекал своих африканских подопечных, а эти ребятишки – меня.
– На КГБ значит подрабатываешь? – уже не очень дружелюбно сказал кучерявый бард.
– С чего вы это взяли? – нахмурился я.
– Кто бы тебя пропустил сопровождать иностранцев, если бы ты исправно не стучал, – презрительно объяснил он.
В компании как-то резко похолодело. Все как будто попытались отодвинуться от меня подальше и стать как можно невидимее. Только рыжебородый невозмутимо потянулся к бутылке зубровки.
– Ну что замолчали-то? – спросил он. – Самое время выпить!
– Феликс, как-то не очень хорошо с твоей стороны, тебе не кажется? – мафиозо явно не хотел заминать тему. – Мы же привыкли, что среди своих здесь, можно говорить, что угодно. А сейчас я что-то не уверен, что мы с вами не наговорили себе на срок…
Но посмотрели все не на Феликса, а на меня.
Глава пятая. Не обещайте деве юной…
Феликс тоже на меня не смотрел. На его лице даже на какое-то мгновение промелькнуло выражение обиды и досады. Не то на мафиозо с истфака, не то на меня, который оказался не тем, кем кажется. А может в целом на возникшую от чего-то неловкость. Феликс в принципе во многом был похож на ребенка, и реакции у него такие же примерно были.
Однако, надо было выкручиваться. И Феликса из сложившейся ситуации тоже выручать.
– Ах, если бы, – я скривил саркастическую физиономию и развел руками. – Я бы может и рад на КГБ поработать, только не взяли. Слишком молодой и приметный. Так и оставался всю олимпиаду на положении принеси-подай…
– Вы такими вещами не шутите, молодой человек, – ноздри мафиозо начали раздуваться.
– Это почему еще? – усмехнулся я. – А что мне прикажете делать? Рвать на груди рубаху и кричать, что я не стучал? Так нет у меня лишней рубахи, вот засада какая…
Раздались смешки. Ледок начал ломаться.
– Толя, ты меня извини, конечно, – декан истфака поднялся. – Но это положительно… Я как-то привык, что на наших сборищах мы можем говорить, что думаем, а сейчас…
– Кстати, я же знаю свежий анекдот про КГБ, – задыхающимся шепотом проговорил красномордый. – Звонок телефона, чекист берет трубку, а мужик, такой: «Здравствуйте, у меня попугай пропал!» Тот и отвечает: «Так это не к нам, это вам в уголовный розыск надо…»
– Вася, у нас серьезный разговор, анекдот может и подождать, – сквозь зубы процедил кучерявый.
– А я не слышал этого анекдота! – жизнерадостно заявил рыжебородый. – Давай, Васек, не тяни резину.
– Да старый анекдот, все знают наверное… – стушевался красномордый под суровыми взглядами мафиозо и кучерявого.
– Я тоже не знаю! – заявил с самого верха лестницы Анатолий. – Продолжай, давай, не тяни!
– Ну, в общем, тогда мужик отвечает испуганно: «Да знаю я, куда обращаться. Только спешу заявить, что я с ним не согласен!»
Не смеялись двое – кучерявый и мафиозо. В принципе, я даже, наверное, могу понять, почему. Декан истфака переехал в Израиль в конце восьмидесятых. Такие вещи редко случаются внезапно. А кучерявый… Я бросил на него косой взгляд. Память ничего не подсказала, ни старая, ни новая. Человек был незнакомый, в средствах массовой информации не мелькал, и в мое поле зрения во время журналистской работы не попадал. Из этого следует… ничего. Может он еврей, и его семье досталось тоже. А может просто из породы вечной кухонной оппозиции, убежденной в том, что за ним непременно следят. Хотелось отпустить ехидный комментарий, но я не стал. Если здесь и правда задет национальный вопрос, то лучше не трогать эту тему на дружеских посиделках.
– Да не стучал он в КГБ, успокойтесь вы, – примирительно сказал рыжебородый. – За подружку его не ручаюсь, а Ванька точно не стучал.
– Откуда ты можешь знать? – подозрительно прищурился кучерявый.
– Если бы он стучал, то я бы сейчас с вами не разговаривал, – произнес он. Тихо. Серьезно. Даже без намека на шутку и улыбку.
Повисло молчание. В тишине раздался тихий звон горлышка бутылки о края стопок и многозначительное «буль-буль-буль».
– Все, забыли! – скомандовал хозяин студии. – Зубровка стынет, закусь сохнет!
Вечеринка продолжилась. Снова выпивали, закусывали, вели политические разговоры, смеялись над анекдотами. Кучерявый бард рассказывал байки про рыбалку, все делали вид, что ему верили. Мафиозо с истфака нет-нет да бросал на меня странные взгляды. Напряженные такие. Но меня это уже не особенно напрягало. Я его из прошлой жизни помнил, он в принципе был мужиком подозрительным и злопамятным. Зато кучерявый сам подошел ко мне, предложил выпить на брудершафт.
– Ты, это, Иван, извини, если что, – сказал он, пожимая мне руку. – Не подумавши как-то брякнул.
– Да ничего, я не в обиде, – совершенно искренне сказал я.
На самом деле меня чертовски занимал вопрос, о чем это кучерявый шептался с рыжебородым перед тем, как ко мне подойти. Видимо, выспрашивал подробности. Из тех, которые вслух и на публику не оглашаются.
Хотел бы я знать, что именно это были за подробности… Что это за такие услуги я оказывал в гостинице «Космос», что они сняли с меня подозрение о работе на КГБ?
Пил я не много, только делал вид. Постарался пообщаться хоть понемногу с каждым, потому что вечеринка закончится, а полезные знакомства останутся. Так что моя записная книжка пополнилась на несколько очень полезных номеров. С кучерявым бардом и красномордым любителем анекдотов мы даже немного обсудили возможную совместную работу. Статья в «Здоровье» все-таки произвела впечатление, и кое-кому тоже захотелось… вот так. Ну а я рад стараться, это все-таки моя работа. Любимая, что скрывать. А здесь и личности были, в целом, довольно интересные, так что могло что-то и выгореть. Мне хорошие публикации очень даже пригодятся, в Союз Журналистов без них не примут.
Потом я имел довольно продолжительный и бессвязный разговор с Анатолием. Про Веника. Он был уже нетрезв и довольно экспрессивен.
– Ваня, вот ты скажи, ну что человеку надо? – сокрушался он. – Мы с матерью его разве угнетаем и притесняем? Разве навязываем что-то? Но он ни к чему не стремится ведь! С трупами в морге колупается… Здоровый конь уже вымахал, мне даже про него стыдно с друзьями поговорить…
– Он хороший парень, правда, – сказал я.
– Ваня! – патетически произнес Анатолий и дружески меня приобнял. – Вот ты, я вижу, парень положительный и целеустремленный. Может как-нибудь его заинтересуешь тоже? У меня душа болит, когда я про него думаю… Пропадает же человек! А как он на фортепиано играл, ах! Я думал в консерваторию пойдет, но он даже музыкальную школу бросил… Французский язык… Рисование… И вот как все обернулось. Как из армии вернулся, так все забросил.
«В каком-то смысле, познавательно получилось», – рассуждал я про себя, нетвердо ступая по лестнице в своем подъезде. Достал ключи, выронил, поднял. Прицелился к замочной скважине… Вот черт. Как я ни старался остаться трезвым, все равно не получилось. С каждым по стопочке в процессе разговоров, и – хоба! – я уже навеселе. Мысли ворочаются в голове, как медведь в берлоге во время беспокойного сна, пальцы не слушаются, а тот момент, когда я решил, что доберусь до дома самостоятельно, вообще выпал из памяти.