Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 4 (страница 19)

– Конечно, о чем разговор! – заверил я. – Никому не скажу, откуда ее получил.

– Как все-таки прекрасно, что вы такой удивительно проницательный и понимающий молодой человек! – сказал он. – Иногда мне даже кажется, что мы с вами ровесники…

«Эх, знал бы ты, Феликс Борисович, насколько близок ты к истине….» – подумал я. И снова на пару мгновений накатило то самое чувство космического одиночества. Когда не с кем разделить тайну. Я поднял хрустальную рюмку и мысленно усмехнулся, представив себе, как сейчас берусь выкладывать Феликсу Борисовичу свою историю без купюр. Психиатр – самый подходящий в таком деле собеседник. На секунду вспомнил вздорную Лизку-оторву в то время, когда она была в голове моей бабушки. Единственного человека, которому я мог рассказать о том, кто я есть, без риска, что собеседник понимающе покивает, похлопает по плечу, а при первой же возможности вызовет бригаду крепких парней, которые аккуратно меня повяжут и доставят в ближайшую психиатрическую больницу.

– Ну-с, теперь давайте поработаем? – сказал Феликс и потянулся к ближайшей полке за кожаной папкой. – Я тут набросал кое-какие тезисы, хотел бы знать ваше мнение…

Домой я не просто возвращался – летел! Если за три часа до этого ноги мои были как будто свинцовые, а в мыслях бродили сплошные грозовые тучи, то сейчас мне наконец-то стало легко. И неважно, что я нес в клювике решение всего одной, и далеко не самой важной проблемы! Но одного этого оказалось достаточно, чтобы вернуть мне присутствие духа и уверенность в своих силах. А Аня, Игорь, Мишка… Всему свое время. Придет время, найду и против вас козыри, ребята.

Я открыл дверь в квартиру, тихонько, чтобы никого не будить, прошел по коридору. Все-таки, время было уже позднее, а завтра очень даже рабочий день, хоть и пятница. Собрался сунуть ключ в замочную скважину на своей двери, но вдруг понял, что она не заперта.

– Даша? – я остановился на пороге и осмотрел комнату. Табуретка валялась на боку, одеяло сброшено с кровати на пол. Может она просто в туалет вышла или умываться пошла? Я выглянул в коридор снова. – Даша?..

Глава двенадцатая. Неспокойная ночь и ее последствия

Даши не было. Ни в туалете, и на кухне. Я вернулся в комнату и осмотрелся внимательнее. Ее изящные шлепанцы валялись в разных углах комнаты. Пальто, шапка и сапоги отсутствовали. Сумка с вещами была на месте. «Рабочее» трикотажное платье, самое скромное из одежды, что у нее было, висело на спинке стула. Так что вариант, который пришел мне в голову первым – она обиделась, собрала вещи и ушла – я отбросил. Выглядело так, будто она спешно оделась и выскочила. Побежала к телефону-автомату и мы разминулись? Да нет, вроде ближайший как раз по дороге от остановки, мы обязательно должны были столкнуться. Хотя он мог не работать, и она пошла звонить к дальнему, а он на перекрестке Чудненко и Промышленного проспекта, и тогда… Да нет, стоп. До полуночи еще сорок пять минут. Она, конечно, могла психануть и не выдержать, но…

Я снова метнулся в коридор и замолотил кулаком в дверь Дарьи Ивановны. Дверь скрипнула и открылась.

– Дарья Ивановна? – я заглянул в темную комнату. – Дарья Ивановна?

Молчание. Почему-то сразу понял, что комната пуста. Снова шагнул в коридор. Остановился.

И что сейчас делать? Записки не оставила. Никаких намеков на то, где она может быть, тоже нет. Тихонько лязгнул замок на другой двери. В коридор высунулась соседка. Голова с бигуди замотана платком, халат поверх ночнушки застегнут неровно на пару пуговиц.

– Чего шумишь? – недовольно проворчала она.

– Где Даша? – спросил я.

– Припадок с ней был, в больницу увезли, – сказала она и сделала движение, чтобы закрыть дверь.

– Припадок? – тупо повторил я, но метнулся к соседке и придержал дверь. Даша что, эпилептик? Она мне ничего такого не говорила… – Какой еще припадок? Куда увезли?

– Да обычный такой припадок, – соседка пожала плечами. – Стояла на кухне суп варила, потом упала и давай головой об пол биться. Пена ртом пошла.

– Даша варила суп? – удивился я.

– Ты так удивляешься, будто она не каждый вечер это делает! – соседка уперла кулак в бедро.

– Так, стоп! – я тряхнул головой. Кажется, до меня начало доходить. – Так это у Дарьи Ивановны был припадок?

– Ну да, а ты разве не про нее спрашивал? – соседка сделала большие глаза.

– Про Дашу, – сказал я. – Про девушку, которая у меня гостит.

– Ааа, – протянула соседка. – Ну как твою вертихвостку звать, я не знаю.

– Так что тут случилось-то, можно по порядку? – спросил я.

– Ну так я же и говорю! – соседка повысила голос. – Даша варила щи и упала. Корчилась страшно. А твоя эта выскочила из комнаты. Коля сбегал до автомата, скорую вызвал. Ну врачи приехали и говорят, что надо забирать. А она тогда очнулась и в эту твою вцепилась как клещ. «Никуда, говорит, без нее не поеду». Врачи говорят, что не положено, мол. А она ни в какую. Убивайте, мол, меня, но девку не отпущу. Они сначала хотели бригаду из психушки даже вызывать, но пожилой врач отговорил. Ну и уехали. Все, спи давай иди, нечего тут шум поднимать!

– Спасибо, Наталья Алексеевна! – на душе стало настолько легко, что я даже имя соседки вспомнил. – Камень с души просто.

– Ладно-ладно, камень у него, – проворчала она. – Дверь-то отпусти, мне вставать завтра в шесть, а я тут лясы с тобой точу.

Я вернулся в комнату, и только тут сообразил, что я все еще в пальто, ботинках и шапке. Может, добежать до телефона и позвонить? Узнать, куда отвезли Дарью Ивановну, а заодно и где искать Дашу? Только куда звонить-то?

Черт, все-таки как же без мобильников бывает тяжко, а! А если бы это была не коммуналка, где всем до всего есть дело, а обычная квартира?

Что тогда было делать? Сидеть в неведении и ждать у подъезда погоды?

Я почему-то вспомнил рыбье лицо девушки из регистратуры морга. То самое, с которым она разговаривала с женщиной, которая мужа своего искала.

«Она нормальная вообще?»

Теперь я даже мог женщину на том конце телефонной трубки понять. Я был в неведении каких-то четверть часа от силы, и меня чуть не перекрыло настолько, что я был готов начать мебелью швыряться. А она сколько времени сидела на иголках неведения? Сутки? Двое? Поневоле обрадуешься, когда появится хоть какая-то определенность.

Потом, правда, расстроишься, конечно…

Фух.

Как же все-таки хорошо!

Это не Игорь Дашу увез, а просто в очередной раз Дарью Ивановну перекрыло. Наверное, как в прошлый раз. А Даша… А Дашу она как раз в прошлый раз видела. Может, поэтому и вцепилась, как в единственное знакомое лицо.

Я разделся. Поставил на место табурет, разложил разбросанное, умылся и нырнул под одеяло. Интересно, она до утра вернется? Впрочем, ключ у нее есть, мы специально сделали дубликат в мастерской. Значит…

Могла бы и записку написать…

Хотя это я придираюсь…

Хорошо, что с ней все хорошо…

Думал не усну, но мысли становились все более рваными, и я медленно провалился в темноту.

Этот сон я уже видел раньше. Еще когда был ребенком. Мне было лет шесть или семь, наверное. И самым большим кошмаром в моей жизни была ядерная война. Как и у многих, наверное. Я боялся, что злые американцы однажды сбросят на нас свои ужасные бомбы, по всему прекрасному Советскому Союзу вырастут грибы взрывов, а потом радиоактивное облако накроет Новокиневск и… В том сне я видел, как на горизонте вырастает ядерный гриб. Потом его шляпка отрывается от ножки, начинает пухнуть, превращается в толстое зубастое облако, которое устремляется в мою сторону. Потом я слышу чей-то панический голос, который кричит: «Спасайтесь, облако к нам летит!» Все вокруг начинают бегать и суетиться, а я тоже пытаюсь бежать, но не могу. Почему-то руки и ноги двигаются очень медленно. На меня никто не обращает внимания, я пытаюсь кричать, но получается только шептать. Я понимаю, что сейчас все побегут в укрытие, а меня забудут, потому что я маленький и тихий.

А потом откуда-то появляется бабушка, выхватывает меня из угла, в котором я сидел и куда-то несет.

А потом мы оказываемся в маленькой комнате, вроде гостиничного номера – две кровати, зашторенное окно, какая-то тумбочка.

– Ну вот и все, мы теперь в безопасности! – говорит бабушка и раздергивает шторы.

– Это укрытие? – спрашиваю я.

– Укрытие, – говорит бабушка.

– А разве оно не должно быть под землей? – спрашиваю я.

– Не, Жанчик, не должго! – говорит бабушка. И в этот момент в окно заглядывает солнце. Ну или не солнце. Комнату заливает ярким светом, и я просыпаюсь…

Будильник оглушительно орал. Никакого солнца за окном, конечно же, не было. Были мутные зимние сумерки, по которым непонятно, день сейчас или ночь.

Даша все еще не вернулась.

Эх, жаль! Но в любом случае надо собираться на работу. Хотя дел на сегодня у меня не было. Все свои задачи я уже выполнил и сдал, а новых мне ЭсЭс так и не придумал.

Я раскачивался на стуле и смотрел как Эдик сосредоточенно долбит по клавишам печатной машинки. ЭсЭс смотрел в мою сторону неодобрительно, но не нашел пока до чего докопаться, так что мое наплевательское отношение к казенной мебели осталось без его едкого замечания. Черт его знает, может он почувствовал мое изменившееся к нему отношение, и только поэтому я удостоился от него только сухого: