Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 4 (страница 18)

Если…

– Да ерунда, головой стукнулся, была кратковременная ретроградная амнезия, – сказал я. Обнял Дашу и вздохнул. – Но проще от этого не становится ни разу.

Настроение было гаже некуда. Появилось ощущение, что у меня на шее затягивается петля, и чем больше я трепыхаюсь, тем сильнее она сдавливает. Как в лабиринте блуждаю, в потемках. И постоянно утыкаюсь в какие-то тупики. Хотелось уже выйти куда-то на середину и заорать: «Оставьте меня в покое, сволочи! Я ни черта не знаю про вас и ваши дела, просто дайте мне жить, как я хочу».

Я криво усмехнулся этой мысли.

Да уж, обраточка прилетела, откуда не ждали. Из памяти всплыло лицо Игоря. Только не этого Игоря, который еще такой поджарый и стройный строитель коммунизма на одном отдельно взятом заводе. А того, из будущего. Красная морда с тройным подбородком. «Чего ты ко мне прицепился, как клещ?! Чего тебе надо? Денег?!»

Я выскочил из троллейбуса. Двери захлопнулись еще до того, как я оказался на тротуаре, и чуть было не зажевали подол пальто. Твою мать…

Про Феликса я Даше рассказал, когда мы домой вернулись. И даже показал наши с ним совместные публикации, которые я тщательно вырезал из «Молодежки» и сложил в папку к остальным вырезкам, подписанным моим именем. Предложил ей поехать со мной. Она отказалась. Тогда я записал ей телефон Феликса и попросил позвонить, если вдруг я не появлюсь до полуночи. Она вяло кивнула. Вроде бы, она мне поверила насчет Ани. Но она девочка умная, не могла не почувствовать, что рассказал я ей не все. И ее это расстроило, хоть она и пыталась не показать виду.

Перед дверью Феликса я встряхнулся. Не дело это, приходить в гости в состоянии «снулая рыба». Зачем грузить хорошего человека своими проблемами?

– Иван, прекрасно, что вы пришли! – жизнерадостно заявил он с порога своим неподражаемо-театральным тоном. Будто это был не давно и заранее запланированный визит, а я внезапно свалился ему как снег на голову, после того, как год не заходил, пропав, неизвестно куда. – Я как раз только заварил свежий чай!

– Добрый вечер, Феликс Борисович, – я улыбнулся и принялся стягивать пальто. Тут психиатр замер и внимательно посмотрел на мое лицо.

– Иван, что с вами такое? – озабоченно проговорил он. – На вас прямо-таки лица нет! Что-то случилось?

– Не обращайте внимания, Феликс Борисович, – поморщился я. – Просто всякие житейские трудности.

– Что-то не похоже… – он медленно покачал головой и забрал у меня из рук пальто. – Так, вот что… Вы проходите в кабинет, располагайтесь, а я сейчас.

Он сам повесил мое пальто на вешалку и умчался, шлепая тапками, в сторону кухни. Да уж, шпионом мне не работать, похоже, раз на моем лице все написано такими аршинными буквами, что даже когда я пытаюсь скрыть свое фиговое настроение, это видно невооруженным взглядом.

– Иван, на самом деле у меня для вас хорошие новости! – прокричал Феликс из кухни. – Сейчас, только подождите минутку, я все расскажу!

Я сел в удобное кресло рядом с низким журнальным столиком. Огляделся. Такое уже привычное все здесь стало. Обросло массой приятных воспоминаний о жарких спорах и обсуждениях. Этот глобус-бар, который открывался в самые значимые моменты. Эклеры отличные. Убежище. Место, где я чувствовал себя в безопасности. Эти стены и их странноватый хозяин действовали на меня отчетливо жизнеутверждающе.

– А вот и я! – Феликс Борисович ногой толкнул дверь и вошел, балансируя с подносом. На нем стоял пузатый фарфоровый чайник, прикрытый сверху сложенным вчетверо полотенцем, чайные чашки, сахарница и ажурная вазочка с печеньем. Он осторожно поставил всю эту красоту на журнальный столик. – Коллега вернулась из Индии и привезла удивительного вкуса чай. Я уже третий день пью и не могу оторваться. Сейчас даже кощунственную вещь скажу! – он перешел на заговорщический шепот. – Кажется, он вкуснее, чем коньяк!

– Ммм, я в предвкушении! – улыбнулся я.

– Сейчас вы тоже оцените! – Феликс плюхнулся в свое кресло и схватил чайник. Из носика в чашку тонкой струйкой полилась ароматная коричневая жидкость. Я потянул носом. Пожалуй… Так-то я кофейная душа, конечно, но хороший чай тоже оценить могу. – Попробуйте! Попробуйте!

Я спорить не стал, взял чашечку и сделал крохотный глоток.

– Так, пока я не забыл! – Феликс снова сорвался к кресла и подошел к книжной полки. Взял с нее записную книжку и с крайне задумчивым видом пролистал. Когда нашел нужную страницу, лицо его просияло, и он вернулся обратно в кресло.

– Торопыгин, вы сказали, да? – спросил он, поправляя очки. – А, нет, Торопыгов… Но это и неважно на самом деле.

– Что значит, неважно? – механически спросил я, даже не сразу сообразив, о чем идет речь. Вся эта тема с Аней и Мишкой как-то вытеснила из моей головы все остальное.

– Потому что никакой он на самом деле не Торопыгов! – победным тоном заявил Феликс Борисович. – И даже не Торопыгин.

Я поморгал и встряхнул головой. Медленно и со скрипом закрутились шестеренки мыслей в голове. Торпыгов – это же Сергей Семенович. Наш главный редактор. И я просил у Феликса что-нибудь про него узнать. На удачу. И, судя по лицу моего приятеля-психиатра, выбил джекпот.

– Полгода назад он носил фамилию Пуров, – сказал он. – Ох, Иван, эта история прямо настоящий не то детектив, не то анекдот! У меня во Владивостоке живет давний институтский приятель, завотделением работает. Мы давно с ним не разговаривали, и тут я ему звоню. Ох, он такой болтушка, как давай мне все про свою жизнь рассказывать, я чуть было не забыл, зачем ему позвонил. Чуть трубку не положил!

Я фыркнул, подавляя смешок. Феликс принялся рассказывать про старшую дочь этого своего Георгия Станиславовича, которая притащила домой какую-то хищную птицу со сломанным крылом и принялась выхаживать. И о конфликте, который произошел чуть позже между еще нелетающим соколом или ястребом и хозяйским котом. Потом рассмеялся, когда дошел до горшка с цветком, который двое хищников уронили со шкафа во время семейного застолья. Замолчал. Нахмурился и потер ладонью лоб.

– Ах да! – лицо его просияло. – Торопыгов, значит. Сергей, стало быть, Семенович. Год рождения – одна тысяча девятьсот тридцать второй.

Он хитро посмотрел на меня, а я азартно подался вперед.

– Итак, Торопыгов – это его фамилия по жене. Он женился пять месяцев назад, взял фамилию жены и поменял паспорт. Раньше он был Пуров. И знает его Геша, потому что он проходил у него лечение от шизофрении. Полгода как вышел.

– О как… – удивился я.

– Подождите, вы слушайте дальше! – Феликс захлопнул книжечку и принялся наливать мне новую порцию чая. Но говорить не перестал. – Так вот, он действительно работал редактором газеты. А манифестация пришлась не то на общее собрание, не то на иное многолюдное мероприятие. Пуров вышел за кафедру и начал плести совершенно лютейший бред. Его повязали быстро, сначала как шпиона хотели сдать, но потом одумались и отправили, куда следует. То есть, к Георгию Станиславовичу. Тот его, конечно, вылечил… ну как, вылечил… Такие недуги, знаешь ли, редко вылечиваются до конца. Но… В общем, Пуров попытался вернуться к работе, но ему там были не рады нисколько. Видимо, с трибуны он наговорил такого, что флотским до сих пор икалось. А финт со сменой фамилии предложил командир. Мол, все просто, ты женишься, фамилию сменишь, а мы задним числом скажем, что не было у нас никакого Пурова редактором. Мол, просто псих какой-то на сцену вылез. Пуров женился на какой-то продавщице, и буквально через месяц с ней развелся. Но стал Торопыговым. И пришел снова. Командир его за расторопность похвалил, но брать на работу обратно все равно отказался. Мол, хороший ты мужик, Пуров, но езжай-ка ты куда-нибудь подальше. Где тебя никто не знает. Опыт мы твой подтвердим, лишнего не сболтнем, все-таки много лет бок о бок служили и трудились.

– Ничего себе, – сказал я. – Так это что, получается, что у него и у нас на работе может… полыхнуть?

– В любой момент может, все верно, – Феликс покивал. – Вечером человек засыпал еще в здравом уме, а утром проснулся уже не в своем, если можно так выразиться.

– И никакого… гм… спускового крючка? Просто так? – я сделал еще пару глотков чая. Ну да, было бы неплохо, конечно, если бы мне сейчас рассказали, где у ЭсЭса кнопка. Нажать на нее, и он из невозмутимого брюзги превратится в… Интересно, в кого? На психов я насмотрелся за последние пару месяцев немало, ясное дело. Они здорово разные, некоторые даже очень внятно и связно говорили.

– Наверняка есть, – энергично кивнул Феликс. – Но во-первых, не я его лечащий врач, а во-вторых – вы же не думаете устроить так, чтобы…

– Нет-нет-нет, – я помотал головой. – Ну, то есть, я представил, конечно, как было бы смешно, если бы на квартальном отчете ЭсЭс начал нести ахинею. Но делать это… Нет. Фу. Он же больной человек, хоть и редкостный моральный урод при этом. Даже если бы знал, как.

– Я в вас не ошибся, Иван! – Феликс широко улыбнулся и потянулся к глобусу.

– А как же «этот чай вкуснее коньяка»? – ехидно спросил я.

– Вы меня тут не путайте, молодой человек! – Феликс погрозил мне пальцем. – Мы чисто символически! – потом его лицо вдруг стало серьезным. – Надеюсь, вы воспользуетесь этой информацией достаточно деликатно?