Саша Фишер – Звезда заводской многотиражки 4 (страница 12)

– Какой еще шприц? – Аня удивленно приподняла брови.

– Который ты выбросила в палате, – сказал я.

– Не было у меня никакого шприца, тебе показалось, – Аня невинно похлопала ресницами. – Доктор же сказал, что с Прохором все в порядке, может мы не будем отнимать у милиции время, и…

– Ты куда-то торопишься? – язвительно спросил я, проследив ее взгляд, который метнулся в сторону двери.

– Вы будете писать заявление? – меланхолично спросил милиционер. Второй все это время стоял и скучал с очень бдительным видом. Кажется, эти двое уже классифицировали ситуацию как «ложный вызов». Ну нет, так не пойдет!

– Да, я буду! – сказал я и шагнул вперед. – Мне самому писать или под протокол?

– Да не слушайте вы его, он псих! – почти взвизгнула Аня. – Вечно выдумывает всякое разное… У него провалы в памяти и голоса в голове, у психиатра его спросите! Форму еще откуда-то взял, чтобы в больницу пробраться!

– Вы тоже хотите написать заявление? – невозмутимо спросил старлей у Ани.

Очень хотелось сейчас покрыть ее матом, если честно. Вот же сучка двуличная, как быстро перестроилась! Хорошо, что я сдержался. Не та ситуация. Устроить свару перед милицией – это прямой путь к тому, что любое заявление от моего лица сразу будет воспринято… ну… не очень серьезно. Так что я взял лист бумаги и ручку, сел обратно на кушетку и принялся торопливо излагать, что я, Иван Алексеевич Мельников, беспокоился о жизни и здоровье Прохора Ивановича Нестерова, своего двоюродного дяди, который прибыл в рабочую командировку из Москвы в Новокиневск. Поводы для беспокойства у меня были, потому что в больницу он попал, потому что на него напали…

Писать было неудобно. Ручка то и дело норовила порвать тонкую бумагу, дерматиновая обивка кушетки была недостаточно жесткой.

Аня продолжала убеждать старлея в том, что я просто мнительный юноша, и вообще ее преследую. Каждый раз такая фигня, мол. Тот равнодушно кивал и поглядывал на часы.

Мне все еще чертовски хотелось принять участие в разговоре. В принципе, болтать я тоже умею нормально, не хуже Ани. Думаю, вполне смог бы загнать ее в логическую ловушку… Вот только тут ситуация не та. Никто не записывает наш разговор на диктофон, так что болтовня так болтовней и останется. А вот письменное заявление – другое дело. Да, можно махнуть рукой и убедить себя, что меланхоличный старлей просто спустит желтоватую бумажку, исписанную моим торопливым почерком, в ближайшую мусорную корзину. Но есть нюанс… Вызов зафиксирован, так что если я подам заявление по всей форме, значит его так или иначе примут. Что там будет дальше – вопрос спорный, но слова – это слова, а бумага – это бумага.

Я сунул руку в задний карман штанов и достал паспорт. Переписал циферки паспортных данных. Поставил точку. Встал.

– Товарищ старший лейтенант, вот мое заявление, – сказал я как можно более спокойным тоном. На Аню я не смотрел. Но слышал, как она прошептала что-то ругательно-раздраженное.

– Гражданин Мельников? – спросил старлей и посмотрел на меня. В глазах его даже появилась искорка интереса.

– А где Наталья Ивановна? – спросил я, посмотрев на Аню. Оглядел коридор. Я, конечно, пока писал, мог ее пропустить, но не в ее характере было просто так тихо улизнуть, ничего не сказав.

– Кто? – с невинным видом спросила Аня.

– Не прикидывайся, – зло бросил я. – Она ушла проводит тебя в туалет, а обратно ты вернулась одна.

– Не знаю, ушла, наверное, – Аня пожала плечами и снова посмотрела на милиционера. – Товарищ старший лейтенант, я же вам говорила, что он психический… начитается детективов и выдумывает… черт знает что…

Я вскочил и рванулся к двери туалета. Да твою мать, неужели эта дрянь что-то сделала с моей бабушкой? Аня сказала старлею что-то кокетливое и засмеялась.

Рванул дверь. Вбежал внутрь. Сумрачное помещение с сероватыми кафельными стенами. Три раковины, кран над одной из них замотан мокрым вафельным полотенцем. Зеркало в разводах. Прикрыта дверь в «туалетное» отделение.

Я подскочил к ней, схватился за мокрую ручку.

Правая нога заскользила, будто пол был тщательно натерт мылом. Пальцы соскользнули с ручки, я замахал руками, стараясь удержать равновесие, чтобы не грянуться со всей дури башкой об раковину.

Глава восьмая. Так всегда бывает, когда отвлекаешься

Фух. Чуть-чуть бы правее, и я бы…Да ладно, можно подумать, я никогда раньше не падал, поскользнувшись.

Хотя как раз в такие моменты и понимаешь адреналиновых наркоманов – такой взрыв радости, что обошлось всего-то ударенным локтем, хотя при другом раскладе я бы сейчас лежал на полу больничного туалета с расколотым как перезревший арбуз черепом. Воображение в такие моменты очень живое, да! Вариант, что у меня просто была бы шишка и небольшой сотряс, в голову не приходит.

– Эй! – раздался голос бабушки. – Кто здесь?!

И меня накрыло второй волной облегчения.

Я осторожно преодолел скользкий участок и вошел в «туалетное» помещение. Тоже стандартное – скучный кафель от пола до потолка, окно с закрашенным стеклом, и несколько дверей в кабинки. В ручку одной из которых просунута швабра.

– Наталья Ивановна, это вы? – на всякий случай спросил я и принялся ворочать деревянное устройство для мытья пола. – Почему вы не звали на помощь?

– Да как же не звала-то? – возмутилась она и подергала дверь изнутри. – Охрипла даже орать! Но эта сучка наверное дверь внутреннюю закрыла, и никто меня не услышал.

Чертова швабра… Да как Аня умудрилась так ее просунуть, что хрен вытащишь? Легче вместе с ручкой оторвать…

Так, Жан Михалыч, спокойно! Без нервов. Не спешить, не суетиться. Жизни Натальи Ивановны уже ничего не угрожает…

Дверь наконец открылась. Моя бабушка вылетела из кабинки, оттерев меня плечом и рванула к выходу со словами.

– А ну-ка где там эта дрянь!

– Осторожно! – попытался предостеречь Наталью Ивановну я, но она проскочила скользкий участок, даже не заметив. Со стороны окна было видно, что пол и в самом деле поблескивает. И кое-где в стыках плиток застряли белые комочки. Ну точно, если взять с раковины кусок мыла и натереть им пол, это будет как раз как-то так и выглядеть.

Я рванул вслед за бабушкой, которая уже выскочила в коридор. Ее каблуки грохотали так, будто она вознамерилась проломить пол несчастной больницы.

– Куда она делась? – Наталья Ивановна остановилась возле поста медсестры.

Не было ни милиции, ни Ани. Пузан в майке-алкоголичке сидел перед дверью процедурной. Рядом с дедом в полосатой пижаме. Бабуля-божий одуванчик ковыляла по коридору, передвигая впереди себя табуретку.

– Куда они ушли? – спросил я, догоняя Наталью Ивановну.

– Кто? – медсестра уставилась на меня.

– Милиция, – уточнил я. – И девушка.

– Вы что, не видите, что я на посту? – раздраженно спросила она. – За дверь вышли, дальше я не следила. Может, вниз пошли, а может на крышу.

– А что с Прохором Ивановичем? – спросил я. – Можно к нему?

– Посещения с семнадцати ноль-ноль, – отчеканила медсестра. – Молодой человек, а почему вы вообще в отделении? Вы новый санитар?

Понятия не имею, что сказала или сделала Аня, что милиция так быстро свернула свои дела. Хотя… Сделать-то можно многое. Можно сослаться на важное знакомство, например. Или дать взятку. Или…

На этом мысль оборвалась. Я натянул пальто и повернулся к бабушке.

– Наталья Ивановна, вы уж извините, – я развел руками. – Я вообще не хотел вас втягивать во что-то подобное…

– Вот ты лучше помолчи! – категорично отрезала бабушка. – Извиняется он еще! Я может и вздорная женщина, но добро помнить умею. Жанчик мне про тебя все рассказал. Что если бы не ты, то я бы так и пускала слюни в закорской психушке. И перстень мой вернул. Так что нечего тут извиняться!

Говорила бабушка возмущенным тоном, но глаза ее были теплыми. Благодарными.

И так хорошо стало на душе, что я расплылся в улыбке. Поддался порыву и быстро обнял Наталью Ивановну. Ноздри защекотал памятный с детства запах. Смесь какого-то шампуня, духов и чего-то еще. Чего-то домашнего, уютного. Будто запах старого шерстяного пледа или…

– Ну-ну, – бабушка похлопала меня по спине. – Давай уже, шагай! А то мне и так влетит, что меня на рабочем месте нет уже сколько…

– Хорошо отдохнул? – холодно спросил меня ЭсЭс, как только я вошел утром в редакцию. – Сил набрался?

– Доброе утро, Сергей Семенович, – широко улыбнулся я. – Спасибо, отдохнул отлично. Справку в отдел кадров уже занес.

– Вот ваш список заданий на эту неделю, – сказал он, подвинув к краю стола листочек с напечатанным на машинке списком. – Потрудитесь ознакомиться и поставить подпись. Эдуард, вы сделали пометку в журнале учета рабочего времени?

– Да, Сергей Семенович, – отозвался со своего места Эдик.

Черт, каждый раз, когда кто-то из знакомых разительно меняет внешность, я стараюсь поменьше на этого человека смотреть. Как-то привык я к Эдику в ярких рубашках и с патлами. И этого нового Эдика, с полубоксом и в сером костюме воспринимать отказывался. А если в его сторону не смотреть, а только слушать его голос, можно и дальше думать, что он остался таким же, как раньше.

Я сел на свое место и пробежался глазами по списку. Ну да, конечно. Решение съезда партии, наказы рабочим, фельетон о соблюдении правил техники безопасности на рабочем месте. И рядом с каждым пунктом – инициалы.