Саша Фишер – За глупость платят дважды (страница 33)
— Завидую вам, герр Крамм, — Шпатц покрутил в пальцах неподкуренную сигарету и сунул ее обратно с портсигар. — Впрочем, когда вы сказали, я тоже понял, что голоден.
Под дверью их номера стояла коробка из белого картона с тисненым золотистым узором. На ней лежала записка от Манфреда.
Шпатц замер и удивленно посмотрел на Крамма.
— Твоя карпеланская принцесса уже шлет тебе подарки? — Крамм подмигнул.
— Сегодня мне во всем видится подвох, — Шпатц решительно поднял коробку. Она была очень легкой, почти невесомой. Крамм вставил ключ в замок и открыл дверь в номер. Шпатц вошел следом за ним, держа коробку на вытянутых руках. Белый картон как будто жег пальцы. Хотелось как немедленно вскрыть посылку, так и просто отставить в угол и забыть.
— Думаешь, если еще немного подождать, то она как-нибудь сама откроется? — Крамм уселся на диван и закинул ногу на ногу.
— Вы правы, герр Крамм, — Шпатц поставил коробку на стол. Крышка не была заклеена, ее можно было просто снять. Внутри оказалась аккуратно сложенная белоснежная мантия, похожая на те, которые носили аборигены, только с едва заметным узором, вышитым золотыми нитками. Шпатц держал ее перед собой, недоумевающе нахмурившись.
— Тут есть записка, — Крамм заглядывал в коробку, вытянув шею. Шпатц аккуратно повесил мантию на спинку кресла и потянулся за листком бумаги. Пробежался глазами по строчкам. Перечитал еще раз. Смял листок в руке, когда смысл написанного дошел до его мозга.
Крамм пристально смотрел на Шпатца и молчал. Некоторое время Шпатц молчал, потом дернул плечом и отдал листок своему анвальту. Тот прочитал, поднял глаза и посмотрел на Шпатца.
— Что? — Шпатц пожал плечами. — Герр Крамм, я не знаю, как мне к этому относиться.
— Я хотел бы как-нибудь пошутить, но сегодняшний день мало подходит для шуток, — Крамм поднялся с дивана, бросил мятый листок обратно в коробку. — Надо разбудить Маргрет и спросить, что у нас должно было быть на ужин.
— Да, все верно, — Шпатц энергично кивнул, снова взял в руки белую мантию и, скомкав, сунул ее обратно в коробку. Закрыл крышку. Поднял посылку со стола и некоторое время задумчиво подержал в руках. Вспомнил тонкое лицо Лелль с ее нечеловечески-светлыми широко расставленными глазами. И все равно не смог понять, что именно он чувствует, узнав, что станет отцом ее ребенка. Тряхнул головой, отгоняя видение, и поставил коробку в угол.
Бенингсен выглядел даже более нервным, чем обычно — его толстенькие пальцы нервно теребили блокнот, взгляд блуждал из стороны в сторону.
— Вы должны понимать, герр штамм Фогельзанг, — проговорил он, открывая боковую дверь в типографию. — Это всего лишь молодые ребята, и в силу своей молодости они порой бывают склонны к... эээ... довольно резким суждениям.
— Нам следует держать руки поближе к оружию, герр Бенингсен? — по губам Крамма скользнула ироничная усмешка.
— Что вы такое говорите, герр Крамм! — толстяк резко дернулся. — Я всего лишь имел в виду, что, возможно, вы не увидите того безусловного уважения и поклонения, к которому привыкли в Пелльнице.
— Думаю, вы зря беспокоитесь, герр Бенингсен, — Шпатц пожал плечами. — Вы же знаете, что я не столь уж продолжительное время пользуюсь этим самым безусловным уважением.
— Но я все равно должен был предупредить, — толстяк переступил порог и суетливым приглашающим жестом предложил следовать за ним.
— Хорошо, я буду учитывать это, — Шпатц легкомысленно кивнул.
Шум типографских станков сделал дальнейшую беседу невозможной. Они миновали цех, и прошли через покрашенную в зеленый дверь в противоположной стене. Несколько шагов по коридору, еще одна дверь. Комната, в которую привел их Бенингсен, была оборудована для отдыха. Правда, создавалось впечатление, что мебель сюда привезли из разных квартир, а то и со свалок. Три дивана и несколько кресел явно происходили из разных гарнитуров. Один даже когда-то явно мог украшать вполне аристократичную гостиную. Правда бархатная обивка в некоторых местах обтрепалась до дыр, а позолота с ножек практически сползла. Окно этого «уголка отдыха» выходило на тенистый сад, деревья которого уже начали покрываться первой осенней позолотой.
— Друзья, — Бенингсен негромко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Хочу вам представить герра Шпатца штамм Фогельзанга и его анвальта герра Васу Крамма.
Шпатц стоял рядом с Бенингсеном и разглядывал собравшуюся публику. Из семерых участников сборища только один человек был в годах, седой, сутулый мужчина в потертом клетчатом костюме, нарукавниках человека, много имеющего дело с бумагами и в кепочке. Множество морщин делали его лицо похожим на засохшее яблоко. Остальные шестеро были молоды или совсем молоды. Троих из них он знал — двое парней, которые участвовали в нападении вместе с Маргрет, и, девушка, которую он совершенно не ожидал здесь увидеть. Правда, чтобы вспомнить ее имя, ему пришлось совершить некоторое усилие. Францеска, да.
— Добрый день, — Шпатц вежливо кивнул. Глаза Францески гневно сверкнули, она склонилась к уху сидящего рядом с ней худощавого паренька с растрепанными светлыми волосами и что-то зашептала ему на ухо. — Герр Бенингсен сказал, что вы в это время собираетесь, чтобы просто поболтать о жизни, так что мы взяли на себя смелость... Герр Крамм?
Крамм снял с плеча сумку и выставил на стол несколько бутылок из темного стекла, сверток с тонкими колбасками и пакет соленых крекеров.
— Вы вервант? — спросила незнакомая девушка, по внешнему виду совсем молоденькая, если бы Шпатц увидел ее на улице, то решил бы, что она еще ребенок. — Ой, извините... Что-то глупое спрашиваю. Конечно же, вервант, раз в фамилии есть «штамм»! Вы сын того Фогельзанга, которого убили?
— Я его племянник, — ответил Шпатц с самым серьезным видом. — Его сына зовут Адлер.
— Да, точно... Ой! — девушка вздрогнула и повернулась к парню, сидевшему рядом. — Что ты толкаешься, мне правда интересно!
— Получается, что вы родственник кайзера? — спросил пожилой дядька, раскуривая самокрутку, свернутую из газетной бумаги. — Фогельзанги же родственники Вальтерсгаузенов?
— Да, все верно, — Шпатц обошел стоящее на середине комнаты кресло и устроился на одном из диванов, рядом с полноватым пареньком с кудрявыми рыжим волосами.
— А я думала, что верванты всегда только с охранниками ходят, — снова вступила в разговор самая юная девушка. — Меня зовут Магда, кстати! Ой! Что? Чего ты меня толкаешь, что я сказала не так опять?!
Парень рядом с ней наклонился к ее уху и что-то прошептал. Девушка густо покраснела и потупилась. Повисло неловкое молчание. Бенгингсен торопливо пересек комнату и присел на край широкого подоконника.
— Друзья, вы мне не раз говорили, что у вас есть к вервантам вопросы, — он открыл блокнот, который все еще держал в руках, потом резко его захлопнул. — Как и обещал, я привел к нам настоящего верванта, чтобы вы могли убедиться...
— В чем, герр Бенингсен? — парень, сидевший рядом с Францеской, все еще что-то шепотом ему втолковывающей, повернулся к толстяку. — В том, что у них тоже есть руки и ноги? Лично я не знаю, о чем нам с ним разговаривать, — он снова повернулся к Шпатцу и смерил его взглядом с головы до ног. — Этот франт вряд ли хорошо себе представляет, как нам живется вдали от его раззолоченной столицы.
— Ваши сведения обо мне неполны, герр... не знаю вашего имени, — Шпатц вежливо улыбнулся. — Я вырос довольно далеко от столицы.
— И где же? — собеседник вызывающе вздернул подбородок.
— В Сеймсвилле.
Снова повисло молчание, на этот раз гораздо более напряженное. Шпатц взял со стола бутылку пива. Никто больше пока к принесенному угощению не притронулся.
— Из рода Фогельзангов была моя мать, — Шпатц открыл бутылку с громким хлопком. — Когда она умерла, я вернулся в Шварцланд.
— И вы можете так спокойно об этом говорить сейчас? — голос Францески дрожал от гнева. — Когда кайзер объявил войну вашей родине?
— Я всегда считал, что каждый должен заниматься своим делом, фройляйн Францеска, — Шпатц сделал небольшой глоток. Пиво оказалось неплохим, но не превосходным. Впрочем, остальные участники встречи все еще не торопились его пробовать. — Не мне судить, чем продиктовано решение кайзера.
— Какие-то вы злые, ребята! — К дивану, на котором сидел Шпатц, подошел старый знакомый по стычке в переулке. Арно. — Нормальный он парень, пиво принес! — Он вслед за Шпатцем взял со стола бутылку пива и разворошил сверток с колбасками. — Понятно же, что он не проблемы наши пришел решать.
— Францеска, а откуда он знает твое имя? — юная девушка повернулась к ней всем корпусом и уперлась кулачками в спинку дивана.
— Мы случайно познакомились в книжном магазине, фройляйн Магда, — ответил Шпатц, увидев, что на щеках Францески запылали багровые пятна. — Правда, не особенно близко. Обсудили новое произведение герра Шувермана. Вы читали его «Однодневную розу».
— Зачем вы вообще сюда пришли? — парень рядом с Францеской агрессивно подался вперед.