Саша Фишер – Предатель выбирает один раз (страница 29)

— А где доктор? — сказала Лисбет. — Мальчику нужна помощь!

И тут Шпатц тоже вспомнил, что когда началась эта суматоха, они бросили бесчувственное тело Клоса на крыльце больницы. Лисбет, растолкав локтями мужчин, бросилась к нему и снова начала колотить в дверь больницы.

— Герр Ульфбраун, кажется, нам с вами есть, что обсудить, — Шпатц ухватил управляющего за рукав как раз в тот момент, когда он сделал шаг в сторону своего особняка. Тот вздохнул, стянул с головы промокший насквозь ночной колпак и кивнул.

Шпатц прошел к столу в гостиной, не обращая внимание на мокрые следы, которые оставляли его ботинки. Выдвинул стул, сел и кивнул Ульфбрауну на стул напротив себя. Управляющий медленно пересек комнату, но остался стоять.

— Герр Ульфбраун, я правильно понимаю, что вас ничуть не удивило то, что Герр Гроссман — это кукла? — Шпатц пригладил мокрые волосы.

— Герр штамм Фогельзанг, я клянусь вам, что никогда даже не думал о... — управляющий присел на краешек стула и подался вперед.

— Сколько там вы управляете Шриенхофом? Семнадцать лет? — Шпатц иронично приподнял бровь. — Вы или круглый идиот, во что я не верю, или просто опять пытаетесь сочинить что-то правдоподобное. Давайте пропустим элементы допроса с пристрастием, и вы мне просто расскажете, что все это значит.

Ульфбраун молчал, разглядывая свои ладони. Шпатц внимательно наблюдал за его лицом, жалея, что не успел притащить вместе с собой Крамма, оставшегося на площади помогать с телом. Все-таки его анвальт понимал в допросах гораздо больше, а Шпатцу приходилось импровизировать и делать значительный и уверенный вид. С одной стороны одно только то, что пресловутый Герр Гроссман оказался куклой, придавало его позиции сил, с другой... С другой, управляющего надо было как-то загнать в угол наводящими вопросами, грамотно составлять которые Шпатц так и не научился. Так что ему оставалось только сверлить загрустившего Ульфбрауна взглядом и нетерпеливо постукивать ногтями по полированному дереву овального стола.

— Ладно, герр штамм Фогельзанг, — Ульфбраун поднял глаза. — Я знал, что Гроссман — это маскарад. Скажу больше, это когда-то даже я сам и придумал.

— Но зачем? — Шпатц постарался не показать, что он обрадовался тому, что управляющий перестал вилять и заговорил.

— Видите ли, герр штамм Фогельзанг, — Ульфбраун задумчиво почесал щеку. — Вы же видели тойфеля? Тогда, на ритуале?

— Блазе меня старательно убеждал, что это маска, — Шпатц слегка улыбнулся одними губами.

— Но мы же с вами знаем, что это не так, верно? — Ульфбраун ответил на улыбку, только более печально. — Как образованный человек вы точно знаете, кто это такой, верно?

Шпатц кивнул.

— Они пришли много лет назад, — управляющий снова опустил взгляд на свои руки. — И попросили о сделке. Мы позволим им жить в Заубервальде и будем снабжать продовольствием, а они помогут нам.

— В чем именно помогут? — Шпатц бросил взгляд в сторону лестницы. Ему показалось, что кто-то начал спускаться сверху, но остановился. Супруга? Или одна из дочерей?

— Мы очень старое поселение, герр штамм Фогельзанг, — продолжил Ульфбраун. — В давние времена у нас много лет был запрет на брак с чужаками. Доктор считает, что дело именно в этом. Женщины у нас рождаются нормальными. Сильными, здоровыми, могут иметь детей. А вот мальчики стали все чаще порчеными. Многие просто не доживали до отрочества. А те, что доживали, были бесплодными и могли вообще внезапно умереть. Тойфели сказали, что помогут. Каждый мальчик проходил два ритуала — один в раннем детстве, если доживал до трех лет, второй — когда становился мужчиной. Тойфель делал надрез напротив сердца и заливал туда какое-то свое зелье.

— Я был свидетелем именно этого ритуала? — спросил Шпатц.

— Нет, — Ульфбраун покачал головой. — Некоторых мальчиков тойфели помечали особым образом. Если они доживали до совершеннолетия, им вырезали сердца и хоронили с каменными. Нет-нет, это не человеческое жертвоприношение или что-то подобное. Просто они... как бы вам объяснить, герр штамм Фогельзанг... Это как носители заразной болезни. Которые не бесплодны, но если они произведут потомство, а они это, к сожалению, могут, то все их дети либо умрут, либо будут уродами, либо...

— Это вам виссены рассказали? — Шпатц подумал, что определенная логика в этом подходе, конечно, есть, но звучала эта история, скорее как одна из тех страшных сказок, на которые жаловался Крамм, когда они только приехали.

— Я понимаю, как это все звучит, герр штамм Фогельзанг, — Ульфбраун снова вздохнул. — Но это помогло нашему городу выжить. Мы перестали чахнуть и болеть, наши жители перестали выглядеть как бледная немочь.

— Я так понимаю, этот договор был заключен еще до войны? — спросил Шпатц.

— Да, около сорока лет назад, — Ульфбраун кивнул.

«Они обитали только в дельте Сюдфлюсса. Они насылали эпидемии на соседей, и в конце концов их уничтожили. Это было около сорока лет назад, но порожденные ими болезни до сих пор иногда вспыхивают», — вспомнил Шпатц слова доктора Готтесанбитерсдорфа.

— Но при чем здесь Герр Гроссман? — Шпатц снова посмотрел на лестницу. Теперь он был уже более, чем уверен, что их подслушивают.

— А вы как думаете? — Ульфбраун неожиданно зло сверкнул глазами. — Когда Швабе стала частью Шварцланда здесь с одной стороны мало что изменилось, с другой — мы все понимали, что согласно доктрине о чистоте крови мы все совершаем наитягчайшее преступление. Понятно, что большинство жителей понятия не имели, что тойфели — это на самом деле никакие не маски, а ритуал имеет вовсе не мистический, а вовсе даже практический смысл. И нам нужно было как-то себя... знаете... обезопасить. Герр Гроссман — герой наших старых сказок. Никто не удивился его появлению, потому что... Ну, знаете, при всей моей прагматичности, даже я уверен, что далеко не все знаю про Заубервальд. И если однажды...

— Вы отвелклись, — остановил пространные рассуждения Шпатц.

— Да, прошу прощения, герр штамм Фогельзанг, — Ульфбраун вздохнул. — Герра Гроссмана сделали лет десять назад. Просто чтобы припугнуть парочку заезжих дельцов, которые возжелали устроить здесь масштабные лесозаготовки. Билегебенцы оказались суеверными и быстро сбежали. А потом Вейсланд развернул здесь строительство флюгплаца. И тогда тойфели выдвинули нам ультиматум. Либо мы находим способ, как избавиться от этой напасти, либо они перестанут нам помогать. Мы оказались в безвыходном положении...

— И решили, что если убить несколько рабочих, то строительство свернут, и о вашем маленьком секрете так никто и не узнает? — Шпатц хмыкнул.

— Вы должны понять! — Ульфбраун подался вперед. — Шриенхоф — всего лишь крохотное поселение, мы не делаем ничего плохого и всего лишь хотим, чтобы наши детки рождались здоровыми и могли жить дальше!

Шпатц откинулся на спинку стула. Рассказанное управляющим было очень похоже на правду. Правда, он ни слова не сказал про заброшенный город, сигнальные башни, что бы они такое ни были, а также про то, почему ему, верванту, здесь угрожала какая-то таинственная опасность.

— Что такое сигнальные башни? — спросил он.

— Что? — в глазах Ульфбрауна читалось абсолютное непонимание. — Нет, то есть, я, конечно, знаю, что это такое. Это вышки, помогающие люфтшиффам и фогелям не зацепиться за высокие здания и вершины в темноте, но какое отношение это имеет к теме нашего разговора?

— Может и никакого, герр Ульфбраун, — Шпатц поднялся. — Благодарю вас за откровенность.

— Герр штамм Фогельзанг... — управляющий тоже вскочил. — Я понимаю, что мы здесь застряли где-то в прошлом... Но я также знаю, что вы выросли не в Вейсланде... Могу я надеяться, что вы с пониманием отнесетесь ко всему, что сейчас услышали?

— Ну, я не могу вам запретить надеяться, — Шпатц похлопал управляющего по плечу и направился к выходу. Ульфбраун семенил следом, опустив голову. Возможно, он сейчас сожалел о своей откровенности, а может быть, обдумывал, как сделать так, чтобы Шпатц никогда больше не покинул пределы их маленькой общины на краю таинственного леса. Шпатц вышел за дверь, в лицо тут же ударили косые струи дождя. Телохранитель, все это время терпеливо ожидавший его за дверью, бесшумной тенью последовал за ним.

Свет керосиновой лампы бросал на лица причудливые блики. Крамм, Лисбет и Ледебур хранили молчание во время всего рассказа. Было заметно, что Крамм несколько раз хотел прокомментировать слова Шпатца, Ледебур оживился на моменте описания ритуала с вливанием зелья в надрез, глаза Лисбет блестели, как у девочки, которой рассказывают страшную сказку.

— Вот такую историю мне поведал Ульфбраун, — закончил Шпатц. — И теперь я в некотором смятении. Моя миссия здесь вообще-то была в том, чтобы подготовить жилье для переселенцев, а в результате... Я понятия не имею, как должен поступить. И что произойдет, когда я изложу эту замечательную сказку Заубервальда в своем отчете. Всех жителей Шриенхофа отбракуют?

— Не думаю, герр Шпатц, — Ледебур снял очки и принялся протирать их платочком. — Тем более, что вряд ли кайзер и соответствующие департаменты об этом не знают.

— Что вы имеете в виду, герр доктор? — быстро спросил Шпатц, уже подозревая, о чем идет речь.

— Вашего приятеля Паули, — Ледебур встал и подошел к столу, на котором Шпатц предусмотрительно расставил несколько тарелок с закусками, любезно предоставленные герром Блазе. Он не решился вести этот разговор в гостиной, поэтому пригласил всех в свою комнату.