Саша Фишер – Правда понимания не требует (страница 29)

— Одну марку задатка, герр Бруно, — Шпатц усмехнулся.

— Я не шучу, Шпатц. Я хочу нанять тебя, чтобы ты нашел настоящего Клауса Роппа, — Бруно нахмурился.

— Я хочу напомнить, герр Бруно, что детектив не я, а мой наниматель, а его сейчас нет на месте...

— Значит подключится, когда вернется! — Бруно встал, и его в комнате стало еще больше.

— Я понял, герр Бруно! — Шпатц примирительно поднял ладони над столом. — Сейчас мы с вами заполним документы и начнем работать...

Шпатц закрыл дверь за Бруно и вернулся обратно в комнату Крамма. На столе стояли две нетронутые чашки остывшего чая. Закрыл тетради с конспектами и сунул их обратно в портфель. Какое уж теперь эссе по обществознанию...

«Если думаешь один, всегда думай письменно», — советовал Крамм, так что Шпатц взял несколько чистых листов бумаги.

Итак, что рассказал Бруно?

Клаус Ропп работает на кого-то из сильных мира сего. Поправка. Настоящий Клаус работал. Доказательств этого факта Бруно предоставить не мог, но был абсолютно в этом уверен — настоящий Ропп патриот до мозга костей, и всегда выполнял опасные и секретные задания для блага Шварцланда и Вейсланда.

Мюффлингов Ропп иногда привлекал для всяких поручений, за которые неплохо платил. Началось это сотрудничество уже довольно давно, три или четыре года назад, но в подробности поручений Бруно не особенно вдавался, отделался общими словами про «что-то погрузить в неурочное время, что-то принести, что-то достать...». Шпатц не настаивал, потому что к нынешнему делу прошлые поручения не относились.

Момент точной «подмены» настоящего Роппа поддельным Бруно обозначить не смог. Вроде бы, поручение, побить некоего Шпатца Гресселя и закинуть его под потолок эллинга, проследив, чтобы белоручка оттуда ни в коем случае не свалился, отдавал еще настоящий Ропп, а вот «найти рабочего без родственников и связей и привести вечером на вечеринку» — уже поддельный. Почему Бруно сделал такой вывод? Потому что новый Ропп словно забыл про свой интерес к Гресселю.

— Вот подумай сам, Шпатц! — Бруно хлопнул ладонями по столу, к счастью, стол выдержал. — Сначала он раздает поручения только насчет тебя — сначала побить, потом разговорить, потом... Ну, ты понимаешь, да? А потом я к нему прихожу, чтобы рассказать, что узнал, а он как будто вообще не помнит, что давал какие-то задания. Грессель? Какой Грессель? И все остальное. Он как будто по-другому говорит, по-другому двигается... И еще. Так, мы же подписали договор, я могу рассказывать все и быть уверенным, что ты сохранишь тайну?

Само по себе убийство Вика Бруно не удивило. Дело житейское, разные случаются поручения и надобности. Удивила и озадачило другое.

— Рядом с нами лежал мешок с трупом, который мы особенно не прятали. То, что внутри мешка чье-то тело, можно было понять еще от угла. Но фельдфебель никак не отреагировал на это. Не спросил, не потребовал развязать мешок, вообще не обратил никакого внимания! — Бруно расставил руки в стороны, пытаясь показать масштаб проблемы. — Странно еще другое. В тот момент мне это нисколько не показалось странным. Как будто так и надо, все идет так, как должно быть. «Вот вам бутербродик с сардинкой, герр фельдфебель!» — «Ой, спасибо, очень вкусно! Хорошего дня!»

Шпатц не сказал Бруно, что видел «вечеринку Мюффлингов» из-за куста. Но Бруно описал все верно и в подробностях, так что уточняющие вопросы не потребовались.

Шпатц занес ручку над чистым листом. Итак? С чего начать? Что произойдет, если Шпатц попытается вернуться завтра на люфтшиффбау с прежней легендой? Его впустят и снова заставят мешать клей и катать передвижные вышки на циклопических колесах? Или сходу вызовут полицаев прямо к воротам? Или скажут: «Извините, герр Грессель, вы не вышли на работу в течение нескольких дней, так что мы были уверены, что вы умерли, и аннулировали ваш билет!»

Шпатц усмехнулся. Кажется, он думает о какой-то ерунде, стараясь отогнать от себя самое главное. Самое пугающее. Допустим, настоящий Ропп куда-то делся, вместо него появился этот виссен, который, приплясывая и напевая, заставил оберфельдфебеля и Мюффлингов думать, что ситуация «мы тут жрем бутерброды с рыбой, сидя на мешке с трупом, а военный делает вид, что так и надо, и тоже жрет бутерброды с рыбой, вместо того, чтобы хвататься за оружие и командовать всем собравшимся встать лицом к стене, руки вверх, ноги в стороны» — это нормально. Это странно и это важно, разумеется. Допустим, очень важно узнать, как именно произошла подмена, и действительно ли это подмена, потому что Шпатц ни разу не слышал, чтобы среди виссенов встречались такие, которые могут полностью скопировать чужую внешность. Во всяком случае, пока не слышал... Да, интересно и важно, куда делся настоящий Ропп, и как его оттуда вызволить. Кроме того, это и есть предмет заказанного Бруно расследования.

Но лично для Шпатца самым важным моментов во всей этой истории был вовсе не виссен-Ропп, разбросавший по люфтшиффбау части тела неудачника-Вика, а ПОЧЕМУ настоящий Ропп был так заинтересован в нем лично. В Шпатце Гресселе. На этот вопрос Бруно пожал плечами и сообщил, что никогда не интересуется мотивами нанимателя. Говорит: «Надо сделать!» — делаем. Не спрашиваем и не рассуждаем. Начнешь болтать и рассуждать, останешься без работы.

— У тебя разве не так, Шпатц Грессель, секретарь частного детектива? — Бруно подмигнул и осклабился.

Шпатц отложил ручку в сторону и встал. Надо прогуляться, может это внести в мысли ясность, и в голове появятся идеи, с чего начать это неожиданно свалившееся на голову расследование. Шпатц накинул плащ, взял с полки шляпу, вышел на улицу и запер дверь. Недолго постоял рядом с мобилем, потом решил, что не тот случай. Достаточно просто пройтись пешком. Отверг идею дойти до Корбла, просто пошел в противоположном от Альтштада направлении. Все-таки, старый город — не самое лучшее место для задумчивых прогулок, там следует смотреть по сторонам, а не брести, озабоченным своими мыслями, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Длинный черный «шварцерфальк» притерся к тротуару, когда Шпатц заприметил на перекрестке многообещающий ресторанчик с аппетитным названием «Мясной пирог Шмульке». Дверца приоткрылась.

— Садитесь в ваген, герр Макс! — лицо фрау Дагмар не предвещало ничего хорошего. Она не улыбалась, не облизывала сладострастно губы, как в прошлую встречу, да и одета была в невыразительный серый костюм.

— Фрау Дагмар? — Шпатц остановился.

— Вы плохо расслышали? — глаза Дагмар сверкнули. — Садитесь в ваген, или я попрошу Вернера поставить новый фингал на вашем красивом лице!

Дверца распахнулась полностью, чувствительно задев колено Шпатца. Шпатц подчинился. Дагмар перегнулась через его колени и с грохотом захлопнула дверь роскошного крафтвагена.

— Поехали, Вернер!

Ваген тронулся. Дагмар молчала, обхватив себя руками и глядя вперед. Шпатц тоже молчал, мучительно соображая, что бы ему сказать, чтобы разрядить неприятную ситуацию. Он кашлянул.

— Кто ты такой, герр Макс?

— Что?

— В прошлый раз ты не казался мне таким тупым. Кто. Ты. Такой. Или вы с Алоисом считаете меня абсолютной дурой, которая приняла драматичную перестрелку за чистую монету?

— Я не понимаю...

Дагмар нервным движением извлекла большой бумажный конверт, и вытряхнула его содержимое на колени Шпатцу. Фотографии. На нескольких он сам, Флинк и Лангерман сидят в кондитерской Зибелле. На других Шпатц в рабочей куртке и штанах сначала на остановке ластвагена, потом у ворот люфтшиффбау. И, наконец, Шпатц и Рикерт вчера рядом с конторой.

— Я понятия не имею, как тебя зовут на самом деле, но судя по этим карточкам, ты занимаешься какими-то темными делами. Вообще не знаю, о чем думал Алоис, когда подослал мне в качестве любовника двойника Адлера Фогельзанга!

— Подождите... — Шпатц поднял глаза от фотографий. — Так вы знали, что герр Лангерман...

— Вы! Очень смешно, он с готовностью кувыркался на моих простынях, а теперь смеет говорить мне «вы»! — Дагмар отвесила Шпатцу звокую пощечину.

— Прости. Дагмар. Все не так, как ты думаешь...

— Не сомневаюсь, потому ты и здесь. Давай, как-там-тебя, просвети меня, как обстоят дела на самом деле!

Шпатц вздохнул, собираясь с мыслями. Рассказать все, как есть? Или сочинить правдоподобную историю, которая бы все объяснила? Или...

— Неужели до сих пор не придумал что-нибудь правдоподобное, герр Макс? — Дагмар чувствительно ткнула Шпатца в бок острым кулаком.

— Меня зовут не Макс, Макс — это мой приятель, который писал тебе письма, — Шпатц посмотрел на красивое лицо Дагмар. — Он испугался, что не понравится тебе при личной встрече, поэтому...

— Поэтому подослал ко мне двойника Адлера штамм Фогельзанга, очень остроумно, — губы Дагмар брезгливо скривились.