Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 6 (страница 7)
Я пью победу
Словно вино.
Темный лес
Или мрачный камень
Лёд и пламень
Сплелись
В мертвый узел среди снов…
Я сел на стул и только сейчас ощутил, что на самом деле слегка всё-таки устал. Песня была новая. Я впервые ее слышал в полной аранжировке, а не пунктирными кусками. Кроме того, Кирюха три раза переписывал текст, мелодика ему, видишь ли, не нравилась. Но результат оказался весьма неплох.
Это опять была вполне цельная история, практически сказка. Герой охотился на оборотня, терроризирующего деревню, а в финале оказывалось, что оборотень – это он же сам и есть.
К середине песни зал «оттаял» и тоже оценил и принял «ангелочков». А когда Астарот в финале песни проделал финт с крыльями, так вообще утопил их в овациях и восторженных визгах.
«Надо Бесу что-нибудь клевое подарить, – подумал я. – Он вроде как-то жаловался, что хорошие инструменты для работы с кожей достать очень трудно…»
По изначальному плану «ангелочкам» полагалось спеть три песни. Но в конце третьей зал бесноваться так, что когда я вышел из-за кулис, то думал, что в меня оттуда сейчас что-то тяжёлое полетит. Только бы я убрался обратно, а концерт продолжился.
– А куда это вы собрались? – ехидно спросил я, демонстративно подмигивая залу, но повернувшись в сторону Астарота.
– Так ведь все! – наш фронтмен развел руками так, что его эффектные крылья слегка раскрылись. – Часики тик-так, концерт ведь закончен.
– Астарот, я тебе сейчас один секрет открою, – драматичным шепотом зашипел в микрофон я. – Когда публика так активно кричит «бис», то если ты просто так уйдешь, то переродишься в следующей жизни унитазным ершиком.
– Бис! Бис! Хэви метал! – заорала публика.
«Понимаю теперь, почему финал концерта – козырное место», – подумал я, удаляясь за кулисы. «Ангелочки» скучковались, тихо обсуждая, что будут играть, а потом Бегемот, тряхнув шевелюрой, отбил стартовый ритм.
– Не спешите, – я шагнул навстречу Астароту, останавливая их груженую процессию в центре холла. – Давайте задержимся минут на десять-пятнадцать.
– Так нас же Гена ждёт! – воскликнула Ирина. Жана было не видать, судя по всему, он стоял в очереди за верхней одеждой в гардероб.
– Подождёт, – усмехнулся я. – Давай дадим ребятам насладиться чуток.
– Чем? – Ирина удивлённо оглядела бурлящий зрителями холл.
Тут откуда-то справа раздался девичий выкрик.
– Смотрите, это же «Ангелы»!
И к сложившим инструменты «ангелочкам» бросилась стайка девчонок. С радостными визгами.
– Ой, мне так понравилась ваша песня про ведьму!
– А у вас уже есть кассеты?
– А где вы ещё выступаете?
– Ой, ты такой симпатичный, меня Лена зовут!
– А почему я вас раньше не видела, вы из Москвы приехали, да?
И снова на лицах «ангелочков» появилось то самое выражение. Радостного недоверия. Они, кажется, все ещё не верили, что это с ними происходит. В тот же самый день, когда они чуть было не собрали манатки и не уехали восвояси. Послушав лживые заверения Банкина.
– Вот этим, – усмехнулся я и посмотрел на Ирину.
– Совсем уже обнаглели! – сдавленно фыркнула Ирина, наблюдая, как две девицы целуют Бегемота в обе щеки. Оставив яркие отпечатки перламутрово-фиолетовой помады на его довольном лице. И как Бельфегор, смущённо улыбаясь, что-то рассказывает явно про свой поливокс, судя по жестам, трем другим девицам. Но больше всего внимания досталось Астароту. Его вообще облепили со всех сторон, оттерев в сторону Надю.
– Ужас! Бедные Света с Ларисой! – ахнула она и прикрыла лицо ладонями.
– Почему же ужас? – усмехнулся я. – Ведь если на парней вешается столько девчонок, а выбирают они все равно Свету и Ларису, то…
– Раньше так не вешались, – вздохнула Ирина. – Вдруг у них голова закружится от такого успеха?
– Не проверишь – не узнаешь, – я пожал плечами. – Но поклонники – это часть обязательной программы.
– Поклонницы, – скривив губы, уточнила Ирина.
– Не только, – подмигнул я.
Надя, которую бесцеремонные девицы отодвинули на задний план, оставалась в одиночестве не дольше минуты. Сначала к ней вальяжно подошёл долговязый парень и поинтересовался, не она ли пела на немецком с последней группой. Потом подскочил второй, заявил, что очарован, и не даст ли ему восхитительная прелестница свой телефончик. Ещё минута, и нашу Пантеру уже окружили со всех сторон, засыпая сомнительными комплиментами.
– Не грузись, – я похлопал Ирину по плечу, как боевого товарища. – На самом деле это пока что аванс. Завтра большинство из этих вот фанатов даже название группы не вспомнит.
– Почему? – спросила Ирина и удивлённо посмотрела на меня.
– Удачное стечение обстоятельств, – усмехнулся я.
– Но они же отлично выступили, – сказала Ирина.
– Согласен, – кивнул я. – Ребята молодцы. Но и остальные в этом концерте были не пальцем деланные. Причем у всех остальных уже есть готовая фан-база, это же мастодонты.
– Честно говоря, я не очень понимаю, что ты имеешь в виду, – Ирина покачала головой. Смотри, как на них насели! Борису, вон, третья уже бумажку со своим телефоном сует.
– Ну не зря же я их остановил, в самом деле! – заржал я.
– Простите, это же вы вели концерт? – кто-то похлопал меня по плечу со спины. Я оглянулся. Крепенький мужик в сером костюме. А дальше за ним, рядом с выходом, четверо дядек постарше, уже в строгих пальто с каракулевыми воротниками и шапках-формовках.
Ага, а вот и «высокие гости»!
– Да, – кивнул я, снова переведя взгляд на подошедшего парня.
– С вами хотят побеседовать, – дипломатично сказал он. – Вы не против подойти вон туда?
Он кивнул в ту самую сторону «каракулевых воротников». Вообще, я знал их по именам. Сам же со сцены ещё в начале концерта расточал елей и рассыпался в благодарностях каким-то четверым «тузам», благодаря которым этот концерт состоялся. Только пока что в моей голове имена были отдельн от лиц. И кто из них кто, я представления не имел.
– Да запросто! – широко улыбнулся я и направился следом за адъютантом их превосходительств, подмигнув напоследок Ирине.
– Вы же Владимир Корнеев, верно? – спросил один. Самый высокий из всех, лет пятидесяти, с тонкими брезгливым губами.
– Все верно, – кивнул я. – Владимир Корнеев – это я и есть.
– А Евгений… – длинный окинул глазами-локаторами все ещё набитое людьми фойе. – Что-то я его не вижу, с ним бы тоже хотел составить разговорчик…
– Ему пришлось уехать, – простодушно развел руками я. – Обстоятельства непреодолимой силы.
«Политики – страшные люди, – подумал я. – В покер, наверное, до хрена играют». Пока шел, я мысленно заключал сам с собой пари, звиздюлей они мне выдать хотят или по головке погладить. И вот я уже рядом с ними стою, но так ничего по лицам считать и не смог.
– Мы ведь в представлении не нуждаемся, верно, молодой человек? – вступил в разговор второй, с выдающихся размеров пузом.
– Ну разумеется, – широко улыбнувшись, соврал я и шаркнул ножкой. Фамилии «птицы-четверки» я помнил наизусть – Прохоров, Кирилко, Дубов и Званцов. Но это были все мои знания. Но мешать людям надуваться от ощущения собственной значимости не в моих правилах.
– У вас очень… интересная манера… гм… конферанса, – произнес третий. Щупленький, но с отвисшими брылями, что делало его лицо похожим на грустного бульдога на безуглеводной диете. – Непривычная, но интересная.
– Я бы, конечно, предпочел более официальный стиль, – снова сказал самый первый, высокий. – Но мы понимаем, что сейчас новое время, которое требует новых решений. И нового стиля.
«Всё-таки хвалят», – мысленно усмехнулся я, засчитав победу тому внутреннему голосу, который топил за «погладят по головке».
– Вы очень уверенно держитесь на сцене, – снова сказал «бульдожка». – Где вы учитесь? Вы ведь студент, верно? На театральном?
– Увы, я не поступил, – я развел руками. – По баллам не прошел.
– Ай-яй-яй! – покачал головой толстый. – Что же вы так? Надо стремиться к своей цели! Николай Ильич, может быть, можно что-то устроить, а? Поможем талантливому парню?