Саша Фишер – 90-е: Шоу должно продолжаться – 6 (страница 6)

– На какой поезд? – встрепенулась Света. – Они что, куда-то уезжают? Я думала, что…

– На поезд едущих на фиг, – усмехнулся я. – Который отходит с платформы три-пятнадцать через три, две, одну… Оу! Так мне же тоже пора!

Я рванул вперёд, на сцену, подхватывая на бегу стул. Водрузил его на голову и чуть не врезался во фронтмена «Пинкертонов». Намеренно, ясен пень.

– Хао, белые люди, – с пафосом провозгласил я, взгромоздившись на стул верхом. – Приветствую вас на землях краснокожих и предупреждаю, что у нас есть топор…

Зрители в зале засмеялись. Толкиенистов возле сцены навалились на ее край и радостно махали мне руками.

– Знаете, я пока шел, мне казалось, что у меня столько умных мыслей в голове, – сказал я. – А как сел, так дурак дураком себя чувствую.

– Панки Хой! – выкрикнул кто-то из зала.

– О, точняк! – широко улыбнулся я и поднял вверх палец. – Теперь все сложилось. Панки, бледнолицие и дурак. Время для группы «Позор нации»! Вы же видели ее солиста? Понимаете, почему рядом с ним я себя вождем краснокожих ощущаю?

Музыканты вышли на сцену и принялись подключаться, а их бледный фронтмен подошёл ко мне.

– Дяденька, только не бей! – пропищал я, вжимая голову в плечи и прикрывая ее руками. – Я тебе скажу, где спрятал тушки мертвых бобров…

– Так, короче, – сказал Моль в микрофон в моей руке, согнувшись как подъемный кран. – Я забуду, что ты тут на меня обзывался, а ты устроишь нам выступление в «Фазенде». Забились?

– А в чем подвох? – подозрительно прищурился я.

– И чтобы ещё девки там дрались, понял? – угрожающе навис надо мной Моль.

– На девок у нас очередь, – задумчиво произнес я. – Но я подсуечусь, чтобы вы были под номером один.

– Заметано, – важно кивнул Моль. – Мой человек свяжется с твоим человеком.

– Мой человек передаст своим человекам, чтобы твоего человека не застрелили на подходе, – с серъезными щами заверил я. Натурально, отличный парень! Надо подтянуть его в нашу компашку, он впишется.

– Вы слышали, он обещал! – Моль обвел указующим перстом зрительный зал. – А теперь выметайся с моей сцены! – он забрал у меня микрофон и гордо выпрямился. – Моя очередь выстебываться! И стул свой забирай!

Зрители разразились хохотом полопам с аплодисментами, я подхватил стул и, вальсируя с ним, как недавно с Наташей, скрылся за кулисами.

Где в числе всех прочих нетерпеливо притопывал ногой Астарот. Уже при параде, в рогах, кожаном плаще и крыльях. Лицо размалевано не очень ровным гримом, так что свежих боевых отметин не заметно

– Так когда нам выступать? – спросил он, как только я поставил стул на место.

Глава 4

– Я считаю, это справедливо, – слегка улыбнулся я. – «Пинкертонов» поставили на ваше место, так вы встанет на их.

– Завершающими? – чуть обалдело, как будто не очень веря в то, что он слышит, переспросил Астарот.

– Ну да, – кивнул я. – Или что-то не так?

Я посмотрел на Свету. Та приняла философский вид и пожала плечами.

– Возможно, у Жени было другое мнение, но он вроде как уехал. Серый сказал, что видел, как он одевался в гардеробе.

– Вот и ладушки, – во весь рот улыбнулся я.

– И мы будем играть финал концерта? – ещё раз переспросил Астарот.

– Да, – снова подтвердил я. – Так что зажгите так, чтобы небу стало жарко, ясно?

– Пойду парням скажу, – радостно и слегка растерянно проговорил Астарот. И быстро спрятал за спину руку со скрещенными пальцами. Ну да, понятно. Буквально четверть часа назад он был уверен, что они вообще выступать не будут. А сейчас оказался на самом козырном месте. То есть, в целом, понятно, что это во многом было стечением нескольких обстоятельств – Конраду надо было уехать, Банкин сначала устроил диверсию, а потом сбежал. И ещё неприкосновенный я, благодаря хлопотам Грохотова.

Но не воспользоваться ситуацией было глупо.

– А если Женя вернется и устроит скандал? – тихо проговорила Света, проводив взглядом спину Астарота.

– Тогда я откушу ему голову, – с совершенно серьезным лицом ответил я.

– Ты же понимаешь, как он будет орать завтра? – спросила Света, занося ручку над страницей со списком групп.

– Да пофиг, – усмехнулся я. – Завтра это будет уже неважно.

Я подмигнул Свете и двинул на сцену. Нужно было объявлять следующую группу. В глаза снова ударил жаркий свет, как в операционной. «Световика бы ещё отловить и вломить ему по почкам… – подумал я, поставив стул чуть сбоку. Чтобы эти долбаные прожекторы не так слепили. Секунду подумав, я забрался на стул и вытянулся по стойке смирно.

– У меня растут года, будет и шестнадцать, – старательно продекламировал я. Как школьник в первом классе. – Кем работать мне тогда? Чем заниматься? Оу, сорян, друзья, рефлекс сработал. Прикиньте, я в натуре как только на стул залез, так заново в Деда Мороза поверил…

В чем выгодное отличие официального концерта от хаотичного подвального, так это в четком таймингу. Всякие накладки, ясен пень, бывают. И техника, случается, сбоит, и кто-то из музыкантов косячит. Но в целом, при грамотном планировании ты всегда знаешь, что и в какой момент происходит. И когда точно все закончится.

Финал подвального концерта – это совсем даже не козырное место. К этому времени зрители уже бухие, в зале – разброд и шатание, а на сцену вообще уже пофиг кого выпускать. Но сейчас был не тот случай.

Я замер посреди сцены, прикрыл глаза, с удовольствием впитывая, как голосит на все лады отлично разогретая публика. Даже крепкие парни наших «высоких гостей» перестали отгонять зрителей от своей половины сцены. Расслабились, кто-то даже на стульчик возле стенки присел. А те двое так вообще на сцену оперлись и сами колбасятся не меньше, чем зрители.

– Тссс! – не открывая глаз, я приложил палец к губам. – Сейчас будет две новости, одна хорошая, а другая… как посмотреть. И начну я со второй. Наш с вами концерт почти подошёл к финалу.

– Панки хой! – почти слаженным хором грянул зал.

– Но я тертый калач, так что у меня в запасе осталась ещё одна группа. И они прямо сейчас за моей спиной как раз готовятся выступать…

– Панки хой! – снова заорала публика.

– Что такое?! – встрепенулся я, открыл глаза и оглянулся. – В смысле, тут никого нет? Какого хрена?!

Я посмотрел на моих «ангелочков», стоявших за кулисами «на низком старте» и едва заметно кивнул.

– Так вот же они! – радостно воскликнул я. – И сейчас они для вас споют несколько песен…

– Хэви метал! – заорала часть публики.

– А кто это? – раздались единичные выкрики.

«Всё-таки сценические костюмы – это годная идея», – в очередной раз подумал я, глядя, как «ангелочки» подключаются.

– «Ангелы С»!!! – заорали толкиенисты, тусящие возле сцены.

– Уоооооо! – подхватила публика.

– «Ангелы С»! – объявил я и раскинул руки в стороны. А потом отвесил драматично-театральный поклон, тряхнув шевелюрой.

И Кирюха тут же выдал один из своих фирменных запилов. Не терпелось ему продемонстрировать возможности гитары. Я стоял спиной и не видел, но уверен, что у него на лице сейчас смесь восторга и офигения.

– Они остаются, а я ухожу! – я по-ленински вытянул руку вперёд и строевым шагом утопал за кулисы.

– Темной ночи, город Новокиневск! – сказал в микрофон Астарот. – И сейчас она станет ещё темнее…

Голос фронтмена чуть подрагивал, но, надеюсь, это было заметно только мне. Больше половины этого зала видели и слышали его впервые. Я на все сто уверене не был, но мне показалось, что на разных площадках зрители только частично пересекаются. Компашками, которые не пропускают вообще ни один концерт. Остальные же – это те, кто ходит, например, только в «котлы». Или только на фестивали. Или в какой-то один конкретный подвал. Непересекающиеся множества.

Хрен знает, от чего это зависит. Возможно, все дело в доинтернетной эпохе. Кто про что знает, тот туда и ходит.

Надя запела на немецком. Ее нежный голосок заполнил большой зал «котлов», и публика примолкла. Всё-таки, «ангелочки» были темной лошадкой, и народ не знал, чего от них ждать.

– Кровавой луны костер

Покрыл небеса пурпуром

Я знаю, мой враг хитёр

Как тени в тумане хмуром.

Но я здесь

И я иду по следу