Саша Фишер – 90-е. Шоу должно продолжаться 3 (страница 8)

— Хорошо, — кивнул я.

— В общем, он раньше был ученым, а когда они с мамой развелись, — быстро заговорила она. — Он ушел из университета и устроился на шинный завод. Вроде как, там зарплата выше, а ему еще алименты платить. Вов, я не знаю, как объяснить. Я ему никогда про свою личную жизнь старалась не рассказывать, потому что он начинает вести себя неадекватно каждый раз, когда ему вдруг приходит в голову, что я выйду замуж и его брошу. Так что… Ну… В общем, постарайся произвести впечатление максимально несерьезное, что ли… Блин. Не знаю даже. Вов, ты умный. У тебя хорошо получается ладить с людьми. Так что, я тебе доверяю. Познакомься с ним, хорошо?

— Нет проблем, милая, — я наклонился к ней и чмокнул ее в щеку. — Сделаю, что смогу. Сегодня?

— Сегодня у меня пары допоздна, — задумчиво сказала Ева. — Завтра? Сможешь завтра?

— Договорились, — кивнул я. — Что прихватить в качестве презента? Винишка или покрепче чего-нибудь нужно?

— Нет-нет-нет! — запротестовала она. — Ни в коем случае! Возьми тортик, он сладкоежка. Или конфеты.

— Понял, — сказал я. — Хочешь сегодня с нами? Мы материал для клипа записываем в театре.

— Хочу, — обрадовалась Ева. — Встречаемся там же?

Я зашел к Бельфегору, как и договаривались, в девять. Поздоровался с его мамой, миниатюрной рыжей дамочкой, которую в сумеречном свете прихожей легко можно было принять за школьницу.

— Мальчики, вас ведь, получается, сегодня много будет? — спросила она, глядя как ее сын тащит из комнаты две здоровенные сумки.

— Нас пятеро, еще операторы, — начал считать Бельфегор. — Наверное, опять их будет двое. Жан с девушкой с ТВ «Кинева».

— Ева, — подсказал я.

— Значит всего, получается, десять, — обрадованно заявил Бельфегор.

— Охохонюшки… — его мама покачала головой. — Вы главное на входе там не шумите сильно, а то как бы кто не пожаловался…

— Да кто там пожалуется? — легкомысленно пожал плечами Бельфегор. — Там же не живет рядом никто, только дорога и магазин на другой стороне.

— Но все равно, аккуратнее там, — проговорила она и снова покачала головой.

— Я прослежу, — пообещал я. — В наших интересах ничего не напортачить. Кроме того, мы же работать идем, а не развлекаться.

— Ну да, да… — она поджала губы. — Ладно, бегите уже, а то опоздаете.

Мы взгромоздили на себя сумки и вышли в подъезд.

— Слушай, Вов, — чуть заискивающе начал Бельфегор, как только захлопнулась дверь. — Хотел с тобой поговорить… Ты ведь не будешь против, если я… ну… поухаживаю за твоей сестрой?

— Надеюсь, ты догадался проводить ее утром до дома? — усмехнулся я.

— Конечно! — округлил глаза Бельфегор. — Твоя мама видела, как мы в подъезде разговаривали.

— И что сказала? — спросил я.

— Ничего, поздоровалась только, — пожал плечами Бельфегор. — Ну, то есть, она сказала, но не мне, а Ларисе. Чтобы позавтракала и… Ну, что-то домашнее сделала.

— Не ругалась, что она дома не ночевала? — уточнил я. — Я ей написал записку, чтобы она не волновалась, но с девчонками же всегда все по-другому.

— Нет, не ругалась, — покачал головой Бельфегор. — Наоборот. Хитро так на меня посмотрела, кажется, будто о чем-то догадалась.

— А уже есть, о чем догадываться? — усмехнулся я.

— Мы… мы целовались, — смущенно проговорил Бельфегор и залился краской. Все-таки он реально еще совсем мальчишка.

— Борис, на правах старшего брата я тебе официально заявляю, что не против, если ты поухаживаешь за моей сестрой, — с самым серьезным выражением на лице сказал я. — Только давай как следует ухаживай! Чтобы цветы, конфеты, кино, театр и все такое прочее, о чем мечтают юные принцессы, когда ждут своих принцев.

— Обещаю! — Бельфегор бы подпрыгнул от радости, но тяжелая сумка помешала.

Как и полагал Бельфегор, операторов опять было двое. «Мы с Тамарой ходим парой…» — подумал я. Но, в принципе, ничего против этого не имел. Два не очень опытных оператора могут в комплекте дать одного полноценного. Кроме того, Стас и Гена были довольно комичной парочкой, и со стороны очень забавно смотрелись. Как Дон Кихот и Санчо Панса. Только главным в этой парочке был кругленький Стас. В общем-то, мы пришли последними. Все остальные, включая Еву, уже стояли кружком, приплясывая от холода. И, готов спорить, поминали нас недобрым словом.

— Здравствуйте, я Ирина! — звонко проговорила девушка в красной шапке с помпоном и ярко-розовом бесформенном пуховике. Она шагнула ко мне, стянула с руки варежку и протянула мне узкую ладошку.

— И вам не хворать, — усмехнулся я. Но на пожатие ответил. Несложно догадаться, что это и есть девушка Жана, которая работает на ТВ «Кинева». Миловидная. Рыжая, по щекам — россыпь веснушек, невысокая.

— Жан сказал, что можно будет с вами обсудить… — быстро заговорила она.

— Тссс! — остановил я ее. — Все можно! Но давайте сначала зайдем в тепло. И пока ребята будут блистать на сцене, сможем обговорить все, что угодно. Лады?

Дверь нам сегодня открыла не интеллигентная и разговорчивая бабуля, а молчаливый мужик. Буркнул что-то вместо здрасьте, смотрел неодобрительно, как вся наша компания втягивается в дверь черного хода театра и ворочает сумки.

Некоторое время мы потоптались, разбираясь, куда нам идти. После недолгих препирательств выяснилось, что суровый и неразговорчивый мужик и есть тот человек, который свет наладит. Бельфегор пошел вперед, чтобы показать дорогу за сцену.

— Блин, а гримерка закрыта! — сокрушенно воскликнул он, подергав дверь. — А нам же переодеваться, и все такое…

— Так нет же никого, прямо за кулисами и переодевайтесь, — я пожал плечами. Потом подхватил Еву под руку. — Народ, давайте те, кто не снимается, пойдем в зрительный зал. А то толпимся тут, под ногами мешаемся.

— Никогда не сидела в первом ряду, — сказала Ева, плюхаясь в кресло прямо перед сценой. — Наверное, это жутко неудобно, весь спектакль задирать голову…

— Если спектакль хороший, то про неудобство даже не вспоминаешь, — сказала Ирина, сев с другого боку от меня.

— А мне в театре всегда скучно, — вздохнула Ева. — Ладно еще, когда на сцене поют и танцуют. И костюмы какие-нибудь… карнавальные. Но когда там просто ходят и разговаривают… Нет, не понимаю, в чем смысл.

— Как это может быть скучно? — воскликнула Ирина. — Театр — он же живой!

— Ирина, я на всякий случай напоминаю, что вы хотели что-то обсудить, — сказал я дипломатично. — Вряд ли это достоинства и недостатки провинциальных театральных постановок, ведь так?

— Точно! — глаза Ирины азартно заблестели. Сейчас она казалась еще младше, чем на улице. Выводов насчет возраста молодых девушек я старался не делать, но сейчас не смог отделаться от ощущения, что она ровесница моей сестры. — Сейчас я работаю над программой «Кинева-микс», мы там рассказываем о музыкальных новинках и приглашаем исполнителей…

— Я видел, да, — кивнул я. — Но вроде там какой-то парень ведущий… С серьезным таким лицом, как у школьного учителя.

— Я пока всего лишь младший редактор, — Ирина ехидно улыбнулась. По улыбке стало понятно, что метит девушка гораздо выше. — Алекс — хороший человек, но у него совсем дремучий какой-то подход к программе. Как будто «Музыкальный киоск» какой-нибудь ведет, а не современную молодежную программу на первом новокиневском частном телевидении. В общем, схема нашей работы такая. Я приношу список идей, Алекс одобряет какие-то из них, я собираю материал, потом мы снимаем, а потом материал уходит на монтаж. Выпуск про вашу группу предварительно одобрен. Ну, вместе с клипом, конечно.

— Интересное дело, барышня, — усмехнулся я. — Вы говорите «ваша группа», но ни разу не видели, чтобы я играл или пел. И сейчас на сцене меня нет. С чего вы решили, что разговоры нужно вести именно со мной?

— У меня безошибочное чутье на нужных людей! — заявила девушка.

— Ну да, чутье, — хохотнул Жан. — Просто она пообщалась сначала с вашим Астаротом и чуть было не убежала в панике.

— Это пока вы нас ждали? — спросил я.

— Ну да, — Жан перегнулся со второго ряда между мной и Ириной. — Я сразу говорил, что общаться надо с тобой, но она уперлась. Говорит, есть же солист, значит нужно с ним обсуждать. Ну я ей показал Астарота, она подошла, а тот сначала сделал суровое лицо и смотрел на нее подозрительно. Потом что-то мямлил уклончиво, а потом сказал, что всеми такими делами группы занимается Велиал, а его, Астарота, не следует отрывать по столь ничтожным вопросам.

«Хороший знак, — подумал я. — Астарот перестал тянуть на себя одеяло». Вряд ли надолго, конечно, наверняка он еще взбрыкнет. Но пока мозгов хватило, чтобы осознать удобство, когда есть человек, который разруливает твои дела, пока ты занимаешься своим творчеством.

— Так что там у нас за дела? — спросил я.

— В общем, нужно будет записать интервью в студии, — сказала Ирина. — Вот, у меня тут есть расписание свободных окон… Сейчас!

Она достала из сумочки ежедневник и принялась листать.

— Значит, до Нового года есть три окна по часу, — сказала она.

— Подожди секунду, — сказал я и привстал, выискивая Гену. Стас ходил по сцене и настраивал камеру. Мои «ангелочки» топтались там же, обсуждая, как им и что делать. А Гена… — Гена, ты не занят? Подойти к нам, пожалуйста!

Длинный оператор стоял рядом с камерой на штативе и сосредоточенно делал ловил ворон. Услышав меня, встряхнулся и нехотя двинул к нам.