Саша Чёрный – Живая азбука (сборник) (страница 9)

Ночью – джунгли коридора, Днём – пушистая кровать. Никогда у лукоморья Не кружись, толстяк, вкруг дуба, — Эти сказки и баллады До добра не доведут… Вдруг очнёшься: глушь и холод, Цепь на шее всё короче, И вокруг кольцом собаки… Чуть споткнешься – и капут.

<1931>

На току

По овсяным снопам Возит мул допотопный каток, Свесил голову вбок, Подбирает колосья к зубам. Шелестит карусель… Напрягает все мускулы мул, Раздувает бока, А хозяин уселся под ель, Трубку в зубы воткнул И дымит в облака. Ходит мул без конца… И бормочет, и фыркает в нос: «Надо в поте лица Добывать свой насущный овёс!» А за толстым гранитным катком Ходят гуси гуськом И, шипя и косясь на бревно, Не трудясь, подбирают зерно. Слышишь, веялка мерно пыхтит? Пыль из устья раструбом летит. Русский запах овса – благодать! Ты вертись, ты вертись, рукоять… Раздобрели мешки, Как поповны, толсты-широки… Напрягая хребет меж колёс, Мул в сарай на двуколке их свёз. Плавно вздулось бельё на лугу. На току – ни души, Только голуби бродят в кругу. На овсяном стогу Человек разметался в тиши… Жук в соломе шуршит у волос, Над глазами – метёлкой овёс. Гаснет в небе коралловый пыл, Аметистом пронизана даль, И над бором – родная печаль — Левитановский месяц застыл.

1928

Пюжет

Собачий парикмахер

В огромном городе так трудно разыскать Клочок романтики – глазам усталым                                                 отдых: У мутной Сены, Вдоль стены щербатой, Где мост последней аркою круглится, — Навес, скамья и стол. Старик с лицом поэта, Склонившись к пуделю, стрижет бугром                                                    руно. Так благородно-плавны жесты рук, Так благостны глаза, Что кажется: а не нашёл ли он