Саша Черникова – Няня для вредной кнопки (страница 2)

– Это твои любимые?

Она опустила глаза на фломастеры.

– Жёлтый любимый.

– Тогда его лучше закрыть.

– Вы закройте.

– У тебя получится быстрее. Я пока найду колпачок от синего.

Мы минуту ползали возле стола, разыскивая пластмассовую крышку, которая закатилась под кресло. Алиса достала её первой и радостно показала мне, но улыбка исчезла, едва она вспомнила, что собиралась меня испытывать.

– Я не просила помогать, – напомнила девочка.

– Знаю.

У меня было ощущение, что передо мной не девочка, а вредная бабка, но выбирать не приходилось. У богатых свои причуды, а мне нужна была работа.

Глава 2. Вера

Матвей вошёл в гостиную с телефоном у уха, и мне сразу стало ясно: он мне понравился. Как мужчина. Я ощутила его сногсшибательную энергетику раньше, чем успела толком рассмотреть его лицо: высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, он шёл к нам, а я уже думала о том, как близко он окажется, когда подойдёт. Он остановился, увидев нас на полу, и несколько секунд слушал собеседника, не сводя глаз с Алисы.

– Перенеси на завтра, – сказал он в телефон. – Я посмотрю документы вечером.

Он завершил разговор и убрал телефон в карман. Алиса вскочила.

– Папа! У Веры синяя рука, но диван мы отмыли.

Я тоже поднялась. Матвей Гордеев перевёл взгляд с моей ладони на диван, затем на дочь.

– Что случилось?

– Несчастный случай с фломастером, – ответила я.

– Очень маленький, – уточнила Алиса.

Матвей подошёл к дивану, провёл пальцем по обивке и обнаружил влажное место.

– Кто его отмывал?

– Вера и Тамара. Я держала фломастер.

Он посмотрел на дочь. Та выдержала его взгляд недолго.

– Я капнула, – призналась она. – Только хотела проверить...

– Что проверить?

Алиса прикусила губу. Потом он присел перед Алисой, и я увидела его глаза. Красивые, внимательные, сейчас сердитые из-за пятна на диване. Я поймала себя на желании, чтобы он поднялся и посмотрел на меня так же пристально. От этой мысли стало неловко: я пришла устраиваться няней к его дочери, стояла посреди гостиной с испачканной фломастером рукой и успела заинтересоваться её отцом.

– Мы об этом поговорим позже, – сказал он.

Я слышала этот тон у отцов, которые ещё не решили, сердиться им или радоваться, что никто не пострадал. Когда Матвей выпрямился и протянул мне руку, я всё-таки встретила его взгляд. Он заметил синюю краску на моей ладони, но руку не убрал. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я с досадой поняла, что запомню это короткое прикосновение надолго.

– Матвей Гордеев. Извините, встреча затянулась.

– Вера Зайцева. Краска уже сухая.

– Алиса успела показать вам дом?

– Гостиную и обувную полку. До остальных комнат мы пока не добрались.

Уголок его рта дрогнул, но Алиса вмешалась прежде, чем он ответил:

– Потому что у нас была собака. Она охраняла ковёр.

– Опять такса? – Матвей взглянул на игрушку. – На прошлой неделе она охраняла лестницу и никто не мог пройти.

– Тамаре можно ходить. Она её кормит.

Матвей предложил мне пройти в кабинет для разговора. Алиса тотчас двинулась за нами.

– Мы побеседуем вдвоём, – сказал он дочери.

– Я тихо посижу.

– Ты уже беседовала с Верой. Теперь моя очередь.

Алиса сжала таксу под мышкой и поглядела на меня. Я не знала, что ей сказать, поэтому просто пошла следом за Матвеем. Дверь кабинета он оставил приоткрытой.

На столе стоял ноутбук, рядом лежали папки с разноцветными закладками. Несколько детских рисунков висели на стене за его креслом. Я узнала жёлтое платье, таксу и человека с телефоном, только здесь девочка нарисовала отца с улыбкой.

– Алиса часто так встречает новых людей? – спросила я.

– В последнее время. Агентство должно было предупредить.

– Меня предупредили, что она непросто сходится с нянями. Про подставу с фломастерами они не говорили.

Матвей посмотрел на мою ладонь, и мне отчего-то захотелось спрятать её за спину. Я удержалась.

– Разумеется, ущерб вашим вещам мы возместим.

– Вещи целы.

– Тогда скажите, что вы о ней думаете.

– Я пробыла здесь меньше часа.

– Предыдущим кандидаткам хватало и этого.

Он говорил ровно, без вызова. Наверняка за последние недели ему успели рассказать, что дочь невоспитанна, избалованна и нуждается в строгих границах. Я могла добавить к списку ещё несколько слов, но ни одно не объяснило бы рисунок с человеком, который звонит далеко даже из дома.

– Она хотела узнать, побегу ли я к вам жаловаться, – сказала я. – Думаю, ей важно заранее понять, что я буду делать, когда она ошибётся.

Матвей чуть склонил голову.

– Вы считаете пятно на диване ошибкой?

– Нет. Пятно она сделала специально. А вот что делать потом, уже не знала.

Он провёл рукой по затылку и посмотрел на часы. Я узнала этот взгляд: ему требовался ответ, желательно такой, который можно записать в ежедневник и больше к нему не возвращаться.

– График обсудите с Тамарой, – сказал он. – Если сможете начать с понедельника, документы подготовят сегодня.

– Подождите. Алиса не сказала, что хочет со мной остаться.

– Обычно она говорит об обратном раньше.

– Всё равно спросите.

Матвей вновь посмотрел на меня, на этот раз с явным раздражением. Мне тоже не хотелось спорить с будущим работодателем из-за вопроса, на который его дочь могла ответить одним словом, но отступить теперь значило бы объяснить ей, что её мнение важно лишь до тех пор, пока взрослым удобно его выслушивать.

В коридоре послышался шорох. Приоткрытая дверь сдвинулась, и в кабинет заглянула Алиса. Таксу она держала за заднюю лапу.

– Я не подслушивала, – сказала девочка. – Просто ждала очень близко.

– Хорошо, что ты здесь, – произнёс Матвей. – Вера может начать работать у нас в понедельник. Ты согласна?