Саша Черникова – Колхозные каникулы (страница 10)

– М-м?

– А ты моего папу боишься?

Я едва не выронила тяпку.

– С чего ты взял?

– Ну ты на него странно смотришь. – Я медленно повернулась. – Как будто хочешь его стукнуть.

Я расхохоталась. Так искренне, что даже слёзы выступили.

– Это ужасное сравнение. Нет, Илья. Я твоего папу не боюсь.

– Точно?

Перед глазами тут же всплыло суровое лицо Александра, его тяжёлый взгляд. Манера разговаривать так, будто все вокруг регулярно испытывают его терпение.

– Ну... Немножко раздражаюсь.

– Папа хороший. Странно, что мама от него уехала.

– Уехала? – переспросила я, ведь бабушка мне сказала, что Александр вдовец.

– Ну, да. Папа говорит, что она когда-нибудь вернётся, но я ему не верю. Кажется, что мама нас бросила. – Я стояла в полнейшей растерянности, вообще не зная, как на такое реагировать и что говорить. – Я уже её плохо помню. Она, наверное, красивая была?

И вот это было сказано уже совсем другим голосом. Без обычной болтовни. Без шуток. Просто тихо.

Я посмотрела на Илью. На его грустные глаза, на упрямый подбородок, на ямочки на щеках.

– Думаю, очень красивая.

Он немного подумал, потом кивнул, будто подтвердил собственные догадки.

– Папа тоже так говорит.

Снова повисла пауза, но уже не неловкая. Просто спокойная. Тёплая.

После обеда мы поиграли, потом порисовали, посмотрели мультики, пока был самый солнцепёк, а к вечеру снова вышли на улицу.

– Скоро папа за мной приедет, – грустно сказал Илья, поглядывая на дорогу. – Можно я как-нибудь ещё приду к тебе в гости, Варя?

Он спросил с такой надеждой. Разве я могла ему отказать?

Я вдруг поняла, что за весь день ни разу не устала от его общества.

Мальчик был шумным, любопытным, иногда совершенно невозможным, но рядом с ним почему-то становилось легче дышать. Словно этот маленький человек ещё не успел научиться усложнять жизнь и жил по очень простому правилу.

Если интересно – спроси, если весело – смейся.

– Если папа разрешит, приходи, конечно.

Вечером, когда я уже считала минуты до возможности упасть лицом в подушку, во двор пришла женщина. Лет тридцати, с папкой под мышкой и тревогой на лице. Она остановилась у калитки, поправила юбку и улыбнулась – натянуто, но дружелюбно.

– Зинаида Павловна, добрый вечер. Ваша внучка дома?

– Тут я, – отозвалась я с крыльца.

Женщина подошла ближе. У неё были тёплые карие глаза и мягкие черты лица – такие, что сразу хотелось доверять.

– Я Марина Витальевна. Учительница начальных классов, – представилась она. – Илья ко мне осенью должен прийти.

Илья, сидевший на ступеньках, сразу выпрямился. На его лице засияла улыбка.

– Я уже почти готов, – сказал он.

– Верю, – тепло сказала Марина. Марина повернулась ко мне. Её взгляд стал серьёзным. – Мне сказали, вы дизайнер.

Я медленно посмотрела на бабушку, та только руками развела.

– Смотря кто сказал, – осторожно ответила я.

– Катя-почтальон, – улыбнулась Марина. Она переступила с ноги на ногу, и в её голосе послышалась растерянность. – Простите, что так сразу. Просто у нас через неделю праздник в школе. Приезжает комиссия из района. Будут решать, оставлять школу или закрывать. Нам надо украсить актовый зал, сделать объявления, плакаты, может, какую-то красивую презентацию... А у нас всё как обычно: ватман, гуашь и ноль идей.

Я хотела вежливо отказаться. Правда хотела. У меня отпуск. У меня картошка, которую надо полоть.

Но Илья так испуганно сейчас смотрел на Марину, будто она сейчас решала его личную судьбу.

– А если праздник плохо пройдёт? – спросил он.

Марина мягко улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, почти болезненной.

– Мы постараемся, чтобы прошёл хорошо.

– Но если плохо? – настаивал он. Она не ответила сразу. И вот это молчание было хуже любых слов. В нём слышался страх – настоящий, взрослый страх, который Илья пока не мог понять, но чувствовал. Илья опустил глаза. Его плечи поникли. – Тогда школу закроют?

Я увидела, как у него дрогнули губы. Он не заплакал. Просто стал маленьким. Совсем. Таким беззащитным, что у меня сжалось сердце.

– Ладно, – сказала я.

Марина вскинула на меня глаза. В них блеснула надежда.

– Вы поможете?

– Помогу, – сказала я, чувствуя, как внутри меня разливается странное тепло. – Только мне нужен список: что есть, что нужно, размеры зала и кто умеет держать кисточку.

Мы обменялись номерами телефонов, и учительница ушла.

А я поняла, что опять ввязалась в то, во что вообще не планировала. Сначала тракторист, потом дерево, затем Илья, теперь школа.

Глава 9. Варя

Марина Витальевна ушла, и мы с бабушкой ещё немного посидели на крыльце, обсуждая новость.

– Закроют школу, и деревне конец, – вздохнула бабушка. – С этого всё и начинается.

Я хотела сказать, что мне плевать на их школу и их деревню в целом. Чем быстрее развалится деревня, тем быстрее бабушка переедет к нам в город. Мне это было только на руку.

Но потом я посмотрела на Илью, который странным образом притих, и мне стало не по себе. На него мне теперь было не наплевать.

Рядом с домом послышалось урчание пикапа Александра, и Илья сорвался с крыльца раньше, чем машина остановилась. Он рванул к ней с такой скоростью, будто за ним гнался индюк. Дверца открылась, и он влетел в объятия отца.

– Папа!

Александр вышел, держа сына на руках, захлопнул дверцу и машинально взъерошил мальчику волосы. Я заметила, как его лицо чуть смягчилось, когда он посмотрел на Илью. Всего на секунду, но я заметила.

– Не сбежал сегодня? – спросил он.

– Ни разу! – гордо заявил Илья.

Александр, наконец, посмотрел на меня. Коротко. Сдержанно. Так, будто я была частью пейзажа – деревом или забором. Его серые глаза скользнули по моему лицу и сразу переключились на бабушку.

– Добрый вечер, – сказал он.

– Добрый, – ответила я.

– Здравствуй, Сашенька, – отозвалась бабушка.

– Как он себя вёл?