Сарто Милен – Церера. Сияние призрачных звезд (страница 1)

Сарто Милен

Церера. Сияние призрачных звезд

От автора

Эта история стала для меня чем-то большим, чем просто книгой о борьбе героев со злом. Она не только о том, как порой сложно принять свою сущность, сделать правильный выбор или спасти королевство от Тьмы.

Очень часто, когда меня спрашивают: “о чем твоя книга?”, то я не нахожу ответа. Я не могу сказать, что она о чём-то конкретном. Для меня эта книга полна любви, слёз, смеха и смерти. Но всё-таки, ответ на этот вопрос жизненно необходим каждому писателю, даже мне, поэтому держите:

Когда-то очень давно я читала сказку о красавице и чудовище, что полюбили друг друга. Но что делать, если события сказки станут реальны, хотя бы здесь? Что, если реальные герои не так просты, как могло это показаться? Ведь на самом деле, чудовищем может оказаться не тот, кто ужасен внешне, а тот, кто ужасен внутри.

Монстры, чудовища, призраки… Они существуют внутри каждого из нас и самое страшное, очень часто одерживают верх. И вы спросите: откуда тогда берутся герои? А я вам скажу: они побеждают собственных монстров, тех, что сидят внутри.

Милен Сарто.

Пролог

Тени, тени и цветы И мы как будто взаперти Друг с другом бьёмся, как шуты Стремясь забыть, что мы – пусты И мой конец стал ближе, но где же ты? Я лишь прошу у Бога, открыть ко мне мосты Сквозь тени, тени и цветы.

Она пришла ко мне сквозь холодный и густой туман. Я ощущал эту неприветливую морось кожей, покрытой мурашками. Искрящаяся звезда севера, осветившая мою тьму своим заревом.

Она пришла ко мне, неся за собой шлейф из гиацинтов и мороза. Он заставлял сердце биться сильнее от волнения перед долгожданной встречей, которая могла оказаться последней.

Она пришла ко мне, держа за своей спиной прекрасно заточенный стилет. Смазанный маслом из севиолиста1[1]. Она намерена глубоко засадить орудие меж моих рёбер. И не забыть провернуть его по часовой стрелке так, чтобы лезвие скользило, словно по маслу.

Она действительно пришла на встречу, несмотря на слышимые со всех сторон слухи, касаемые моего имени.

Моя Церера.

Моя любовь.

Моя погибель.

Я аккуратно коснулся её мраморной кожи, которую повредить можно одним лишь взглядом.

– Багдест… – Едва шевеля губами, произнесла Церера.

Она не прикоснулась к моей щеке, как делала это всегда. Не улыбнулась, смущённо смотря в сторону. Не-е-ет. Она произнесла моё имя, словно что-то чуждое и плохое. То, чего нельзя говорить вслух ни одному человеку – иначе наведешь на себя порчу.

“Неужели она действительно больше меня не любит? А я? Люблю ли я её до сих пор?”

Я вздрогнул от этих мыслей. Мне стало так больно от осознания, что я сам виноват во всём этом. Сам виноват, что Церера и все остальные меня ненавидят, избегают… Боятся. Но они не знают, что у меня не было выбора. Я не мог поступить иначе. Но если бы я мог… Если бы я только мог всё начать сначала, я бы всё изменил. Но Ночь не даёт вторых шансов, как и Эфир. Так что обратного пути нет.

Нас окружал туман, в котором проглядывались очертания деревьев королевского сада и множественные скульптуры. Раньше я никогда не боялся этих каменных статуй, но сеголье2[2]… Я постоянно чувствовал спиной чужой взгляд. Словно эти плачущие Боги, застывшие в камень, вот-вот набросятся и разорвут меня в клочья. Стоило лишь закрыть глаза, отвернуться или потерять бдительность на мгновение и всё – считай уже мёртв. Но я успокаивал себя: этим вечером будет лишь одна смерть.

И это не моя.

Не моя…

Мне казалось, что я смог одолеть те чувства, что испытывал при виде Цереры, но сердце предательски обмануло меня. Я почувствовал, как оно начало биться в груди с неимоверной силой, как сжалось от боли. Мне стало страшно, что я не смогу. Не смогу покончить с ней. И от осознания, что Церера смогла преодолеть любовь, а я нет, мне стало тошно от самого себя.

Но я сделаю это.

Я убью её.

…Или она меня…

После этого я прошелся кончиками пальцев по тонкой шее, разрисованной узорами кровеносных сосудов. Было видно, как сквозь прозрачную кожу бьются жилки в такт сердца. Она волновалась. Неужели Церера, как и любая жертва, чувствовала, что вот-вот настанет её конец? Или её сжигало нетерпение от желания как можно скорее ощутить на своих руках мою кровь?

“Что же ты чувствуешь на самом деле, моя ласточка? Страх смерти и одержимость убийством? Боязнь за собственную шкуру или зудящую жажду кровопролития?”

А скульптуры всё мелькали среди густого тумана. Даже деревья мне казались чем-то устрашающим. Я плохо видел их цветастую зелень, зато слышал противный скрип, возникающий из-за ветра. Чувствовал запах сырости и влаги. И каменные статуи, застывшие в белесоватой пелене. Если бы я не был уверен в том, что назначил встречу в саду, то подумал бы, что мы находимся на кладбище, полном призраков.

Цереру пробила дрожь. Я окинул взглядом её руки: одну она держала вдоль тела, другую же, которой сжимала клинок, нынешняя королева прятала за спиной.

“И почему ей не сказали, если выйти к собеседнику вот так, то это будет выглядеть слишком глупо? Она же не могла сама… Или могла? Я совсем запутался…”

Меня слишком сильно отвлекали скульптуры, следящие за каждым шагом.

Сильно отвлекал скрип деревьев и вой ветра, дополняющих друг друга.

Отвлекали раскаты грома и редкие вспышки молний, разрезающих небо пополам.

Меня отвлекало всё вокруг.

Особенно она.

– Я рад, что ты пришла, моя маленькая ласточка. – Мне безумно захотелось взять Цереру за руку, погладить пальцы, но я сдержал этот порыв. Нельзя. Я услышал дрожащий гром вдалеке и продолжил говорить лишь после того, как он стих. – Думаю, ты уже слышала это от других, но я бы хотел сказать тебе это лично. Завтра я ухожу за Завесу.

– В мир Ночи? – Церера испуганно посмотрела на меня.

– Да.

– Но… Зачем Багдест?

Мне показалось, что Церера точно также сдержала порыв коснуться меня. Выходит, тоже боролась с собой? Я и представить не мог, что однажды её чувства и мысли станут для меня закрытыми после всего, что было между нами. И теперь мне стоит только догадываться: о чём она думает? Что в её голове? Что она чувствует сейчас? И что сделает дальше?

– Ты знаешь зачем, ласточка. – Я покачал головой. Туман, окружающий нас, густел с каждым мгновением всё сильнее. Я был готов поклясться, что статуи приближались к нам. Эти безмолвные, каменные фигуры окружали со всех сторон, стоило лишь отвернуться от них. – Эфир дал мне не так много времени, чтобы покинуть его мир, тебе ли это не знать. Я правда не хочу уходить, моя ласточка. – Выдохнул я у её уха, браня самого себя за то, что проявил слабость, сказав ей это. Я нетвердо стоял на ногах, а голова сильно кружилась. В нос ударил запах предстоящего дождя. Сердце начало биться сильнее от волнения, а ладони покрылись потом. Неспеша отодвинулся от неё, сдерживая порыв прижаться сильнее.

“Я боюсь. Безумно боюсь того, что будет дальше. Но Ночь не прощает ошибок, а значит, я не имею на них право. По крайней мере, теперь.”

– Ты прав. – Церера кивнула, сглотнув ком в горле. Диадема, состоящая из свисающих вниз капель хрусталя, сверкнула. Камни соприкоснулись друг другом, переливчато зазвенели. – Драконы буду следить за твоим уходом до самой границы миров. Но… Багдест, у тебя ещё есть шанс на то, чтобы всё исправить. Тебе просто нужно…

– Нужно что? – Гнев мгновенно закипел внутри меня. Она думает, что всё так просто? – Отказать Ночи? Изгнать Первоначало из себя!?

– Послушай, я помогу тебе… – Её голос дрожал вместе с камнями на диадеме. Церера старалась не смотреть мне в глаза, чтобы не поддаться чувствам, которые у неё ещё, видимо, остались. Но я не отрывал от неё взгляда. И видел то, как ей страшно. Как она еле-еле сдерживает слезы. А рука, державшая клинок, была напряжена так сильно, что я видел каждую мышцу.

Нет, она точно не могла сама догадаться до убийства. Старейшины, трусливые крысы, отправили мою маленькую и хрупкую ласточку, чтобы покончить со мной. Покончить с тем, в чьей крови Первоначало. С тем, кто сравнял город Первых с землёй. И тем, кто вот-вот намерен разрушить Завесу.

Пепловы слабаки. Зря я не уничтожил их раньше, пока была возможность.

И тут я почувствовал её. Ночь. Она медленно-медленно обволакивала мой разум, желая взять всё в свои руки. Но я сопротивлялся: мне хотелось быть в сознании. Хотелось запомнить каждую мельчайшую деталь, чтобы потом перекручивать это раз за разом у себя в голове. Забавно, кто-то хочет запомнить первую прогулку. Кто-то поцелуй. Первую ночь. Запах. Прикосновение.

А я хочу запомнить, как убиваю её. Как кровь Цереры стекает по моим рукам. Как глаза моей ласточки стекленеют и она замолкает навсегда.

– Как ты поможешь, моя ласточка? – На нетвёрдых ногах я приблизился к ней вплотную. – Ведь Эфир не позволит погибнуть своему самому драгоценному сосуду.

– Я не сосуд! – Раздраженно произнесла Церера. Её серебристые глаза зло сверкнули в мою сторону. Она всегда злилась, когда я говорил эту элементайнершую, но обидную мысль.

– Все мы сосуды для чего-то, Цери. Кто-то для злости, кто-то для любви. Мы же, Первые, являемся сосудами для Первоначал и Первоэлементов. Знаю, это звучит обидно: узнать, что ты являешься лишь хранилищем. Но такова наша роль в этом мире, разве нет? Я, ты, и все другие Боги – мы лишь сосуды.