Сарина Боуэн – Мы (страница 8)

Он усмехается.

– Ты был в полной отключке. – В его голосе знакомая хрипотца, от которой у меня разгоняется кровь. – И у нас впереди вся неделя. – Последние слова он произносит тоном, каким кто-то другой мог бы сказать миллион долларов. У Веса, наверное, уже есть миллион – и не один. Его родители богачи, но Весу плевать. Больше всего ему нужен я. И я бы соврал, если б сказал, что это не заводит меня. Вес никогда не скупится на проявления чувств.

Он уже рядом, тянет меня к себе.

Я прижимаюсь к его твердому телу, к гладкой коже, и когда наши бедра соприкасаются, мой набухающий член говорит: где ты был? Вес порочно усмехается мне и, просунув между нами ладонь, сжимает меня.

– Привет, – говорю я – тоже с усмешкой.

– Привет.

– Классный вчера забил гол.

– Ты правда хочешь сейчас поболтать? – рычит он. – Потому что я бы предпочел тебя трахнуть.

– Ну, тогда поболтаем потом?

Он хватает меня за затылок, толкает к себе и, когда наши губы сливаются воедино, удовлетворенно урчит. Его поцелуй грубый. И жадный.

Взяв контроль на себя, я раскрываю его рот языком. Вес стонет, морщит сосредоточенно лоб. Я вжимаюсь в него, трусь о его член своим членом, и тогда он, словно запрещая мне пока что так делать, хватает меня за бедро.

– В спальню? – в перерыве на вдох говорю я.

Мотнув головой, он отпускает мой рот.

– Слишком долго идти.

У него такое смешное голодное выражение на лице, но смех замирает у меня в горле, потому что внезапно он падает на колени и прежде, чем я успеваю моргнуть, заглатывает мой член целиком.

Иисусе.

Моя задница врезается в стол. Его рот такой горячий, такой влажный и жадный. Мое сердцебиение подскакивает на миллион пунктов вверх, яйца с каждым настойчивым ударом его языка от удовольствия поджимаются. Я обожаю то, что он со мной делает, но ненавижу, то что в основании моего позвоночника уже начинает покалывать. Я близок к оргазму, что наглядно показывает, насколько за время разлуки мы изголодались по сексу. Обычно у меня больше выдержки. Черт. Просто в последнее время я вижу Веса так редко, что пять минут наедине с ним – и я на грани того, чтобы взорваться.

– Не хочу слишком рано кончать, – сжав его волосы, говорю я.

Он отпускает меня. С тихим смешком поднимается на ноги и кончиками пальцев проводит, едва касаясь лица, по моей бороде. Сквозь меня проносится дрожь. Этот парень… блядь. Чтобы сойти с ума, мне достаточно одной его ласки. Одного его жаркого взгляда.

– Развернись, – шепчет он. – Руки на стол.

Я делаю, как он сказал, и мгновением позже на мои ягодицы ложатся сильные руки. Он сжимает их, и я, издав стон, машинально толкаюсь вперед – только затем, чтобы удариться своим еще поблескивающим от его слюны членом о холодный твердый гранит. Моя рука скользит вниз, к эрекции, и пока Вес разминает мой зад, я медленно потираю головку. Когда его палец погружается в середину, я, умоляя о большем, толкаюсь к дразнящей ласке назад.

– Как же я соскучился по этой заднице. – Его дыхание щекочет мне шею, а потом по моей разгоряченной коже начинает кружить его влажный язык. – Ты даже не представляешь, сколько раз я дрочил, пока был на выезде. Сколько раз я кончал, представляя, как вставляю в эту тесную задницу член. – Подушечкой пальца он потирает мой вход, и чувствительные нервные окончания там оживают.

Мой член течет у меня в кулаке. Черт. Я по-прежнему слишком близок к оргазму. Пытаясь задержать кульминацию, которая угрожает перелиться за край, я сжимаю головку, чтобы почувствовать боль.

– Надо было позвонить мне по скайпу, – говорю я. – Подрочили бы вместе. – Такое мы еще ни разу не пробовали.

Я слышу сдавленный стон. О да, ему нравится эта идея. Но я откладываю эту мысль на потом. Прямо сейчас нет нужды изобретать способ потрахаться на расстоянии тысячи миль. Потому что мы вместе. Мы здесь, во плоти, и можем трахаться, как захотим.

– Не шевелись. – Его грубый приказ эхом разносится по сумраку кухни. Я слышу удаляющиеся шаги. Не шевелюсь. Внутри разрастается предвкушение; в руке, умоляя Веса вернуться, пульсирует член.

Скоро он приходит обратно. Я слышу знакомый щелчок – открывается крышечка. Он бегал за смазкой и теперь возвращает на мою задницу уже скользкие пальцы. Его рука пытает меня, скользит между моих ягодиц, мнет мои яйца. Когда он вталкивает в меня один палец, я, непроизвольно ругнувшись, делаю вдох.

– Такая тесная, – сквозь зубы говорит он. Вводит палец поглубже, и мои мускулы стискивают его. – Каннинг, хочешь мой член?

– Да. – Я с силой насаживаюсь на его палец. Мне мало. Я хочу большего. Его увесистую эрекцию, заполняющую меня, пульсирующую у той сладкой точки, о существовании которой я и не знал до прошлого лета, когда Райан Весли снова вошел в мою жизнь и показал мне новую сторону того, кто я есть.

Он добавляет еще один палец, ласкает, растягивает, раскрывает меня до тех пор, пока мое тело не начинает гореть. Пока у меня не мутнеет в глазах, а мозг не прекращает работать.

– Еще, – молю я. Это все, что я способен сказать. Еще. Еще, еще, еще. Я умоляю его, но Вес по-прежнему не дает мне то, о чем я прошу. Пока он, втираясь эрекцией в мою ягодицу, вторгается в меня пальцами, его вторая рука обхватывает мою грудь, скользит вниз и, отбросив в сторону мою руку, сжимает мой член.

– Иисусе, – хриплю я, когда он начинает движения кулаком.

– Тебе нравится, бэби? Как я дрочу тебе, пока разрабатываю твой зад?

Я отвечаю неразборчивым бормотанием, чем веселю его. Мою шею согревает хрипловатый смешок, а потом я подскакиваю – его зубы впиваются в мою плоть. Черт, он сводит меня с ума. Он заглаживает укус языком, проводит им по сухожилиям моей шеи, целует плечо, кусает и там.

– Ты готов для меня? – шепчет он.

С моих губ срывается мучительный стон.

– Блядь, давно.

Снова хмыкнув, он вытягивает пальцы наружу, и все мое тело, оплакивая утрату, разочарованно обмякает. Вес не заставляет меня долго ждать – секунда, и я снова ощущаю давление, а потом его большой, хорошо смазанный член проскальзывает за кольцо мышц и погружается внутрь.

Мы оба стонем. Он берется за мои бедра и, впившись в них своими длинными пальцами, медленно вытягивает себя, а потом одним толчком входит обратно.

– Блядь, Каннинг, как же, блядь, я люблю тебя. – У него такой голос, словно он задыхается, ну а то, что его лексикон наполовину состоит из ругательств, означает, что самоконтроль Веса висит на волоске. Но боже, я обожаю, когда он теряет самоконтроль.

Он вторгается в меня сзади, бьет меня бедрами, его яйца при каждом глубоком, одержимом толчке шлепаются о мой зад. Я плашмя лежу на столе. С членом тверже гранита под моими ладонями. Хочу приласкать себя, но Вес долбит меня с такой силой, что одной рукой я просто не удержусь. Впрочем, он улавливает это желание, потому что снимает с моей талии руку и подводит ее у моему до невозможности твердому члену. А потом наклоняется – таким образом, чтобы упираться в мою простату каждый раз, толкаясь вперед.

– Кончи для меня, Джейми, – командует он. – Обкончай всю мою руку. Дай мне это почувствовать.

Я выстреливаю с почти комической быстротой. Серьезно, стоит мне услышать хриплый Весов приказ, и я с диким вскриком кончаю, заливая всю его руку, как он и просил. Пока я содрогаюсь в оргазме, Вес рычит, его толчки становятся все более рваными, безумными, хаотичными, пока он, наконец, задрожав, не роняет голову мне на плечо. Я ощущаю, как внутри пульсирует его кульминация, и когда он через несколько мгновений выходит, по моим бедрам липко течет, а мы оба трясемся от смеха.

– Это было… мощно, – сдержанно говорит Вес.

Я фыркаю.

– Кажется, ты только что разгрузил в меня галлон спермы, не меньше. – Нет, я не жалуюсь. Напротив, мне нравится власть над ним, нравится знать, что я могу превратить его в секс-маньяка. Но все равно, пока в следующие пять минут мы наводим порядок, я немного ворчу. Моя собственная разрядка была такой же неконтролируемой, и теперь стол и шкафчик внизу покрывают жемчужно-белые капли. Я настаиваю на том, чтобы мы все отчистили, а Вес тем временем шутит, что у меня ОКР.

– Чувак, мы же за ним едим, – напоминаю я. – Это не ОКР, а обычная чистоплотность.

Он хмыкает и продолжает оттирать пол тряпкой с моющим средством, которую я ему дал.

– Чем сегодня займемся? Может, вечером сходим в тот ресторан, о котором мне рассказывал Эриксон?

Следующая домашняя игра у них завтра, а значит у нас впереди весь день и вся ночь. А еще по вторникам билеты во всех кинотеатрах этого города продаются за полцены.

– Давай, – отвечаю я. – Только после кино. Я уже не помню, когда в последний раз ходил в кинотеатр.

– Блин, «Долгий переход» еще идет, да? Ты прав. Обязательно вечером сходим. – В его взгляде мерцает раскаяние, и я знаю, он вспоминает случившееся в прошлый его выходной. Я до ужаса хотел посмотреть этот фильм – как и Вес, так что он взял с меня слово не ходить без него. Вот только когда у нас наконец-то появилась возможность выбраться в кинотеатр, прямо перед выходом ему позвонил PR-менеджер и сообщил, что присутствие Веса необходимо на какой-то пресс-конференции, устроенной в последний момент. Это было три недели назад.

Я, впрочем, не упоминаю об этом: Весу и так дерьмово из-за того, что по его вине наше свидание сорвалось.