Сарина Боуэн – Хороший мальчик (страница 47)
– Я попросила маму сделать мне салат.
– О! – Молли вскакивает со стула и относит тарелку Бренне. Как будто нельзя было просто ее передать. – Тебе нужно что-то еще?
Сестра качает головой, мило улыбаясь моей бывшей.
– Ты и так на этой неделе вконец меня избаловала.
– Ну, – говорит Молли, возвращаясь на свое место, – я же помню, как тяжело быть беременной.
Вилка замирает на полпути к моему рту.
Приходится повторить в уме ее слова, просто чтобы убедиться, что она действительно их сказала. Но это правда. Она, сидя за столом моей семьи, сказала большую жирную ложь.
Когда она уехала из Ванкувера, я подумал, что с этой хренью покончено. Несколько тысяч километров между нами позволили забыть о ее подлости. Но вот она вернулась и все еще пытается держаться за ту ложь, которую сама же сказала. Это отвратительно.
И никогда не закончится.
Шею резко схватывает болью, и я громко роняю вилку.
– Хоспади. – С губ срывается еще одно менее цензурное слово.
– Блейк, – осторожно зовет Бренна, когда я встаю со стула, – куда ты пошел?
– За обезболивающим, – бормочу я, направляясь к дверному проему. На самом деле мне просто нужна минутка вдали от Молли, чтобы перестроиться. Больше так продолжаться не может.
Я вваливаюсь на кухню, наливаю в стакан воду и жадно ее заглатываю. Мой мозг безуспешно старается придумать какое-то решение – какой-то способ убрать Молли из наших жизней. Но в голову ничего не приходит.
Кто-то подходит сзади, и, повернувшись, я вижу Бренну.
– Блейк, – говорит она тихим голосом. – Нельзя вот так срываться с места. Может, ее чувства доставляют тебе беспокойство, но их надо признавать. И тебе, наверное, лучше не приводить сюда свою новую девушку, не предупреждая нас.
У меня чуть глаза из орбит не вылезают.
– То есть каждый раз, когда я хочу навестить маму с папой и привести с собой Джесс, я должен отправлять ей официальное приглашение? Следить, чтобы она ответила на него, потому что тогда вы будете знать, что она придет?
Она хмурится еще сильнее.
– Ты никогда не спрашивала разрешения перед тем, как привести сюда Чарли, – замечаю я, и гнев внутри начинает бушевать. – У Бет с Кайлом было то же самое. Так почему, черт возьми, сейчас все по-другому?
– Ты знаешь почему, – шипит Бренна. – Мол – моя
– Тогда почему она здесь? – парирую я. – Никто не держит пистолет у головы и не заставляет ее обедать с нами.
– Она здесь, потому что я так хочу! Потому что она – семья! – Щеки Бренны ярко краснеют. – И она до сих пор в тебя влюблена, тупой идиот.
Я делаю вдох. И еще один. И еще один на всякий случай. Я в двух секундах от того, чтобы начать твердить мантру, которой научил меня Уэс, когда мое колено не выдержало плей-оффы в прошлом сезоне. Я должен сказать: «Все будет нормально» – три раза.
Вот только… ни хрена ничего не нормально. И не будет, пока сестра продолжает подсовывать мне лживую бывшую. Эта женщина сломала меня.
– Мне жаль, что у нее до сих пор ко мне чувства, – говорю я так спокойно, как только могу. – Но ей надо покончить с ними. Я продолжил жить своей жизнью. Мне потребовалось для этого пять гребаных лет, но у меня наконец-то все хорошо.
Нет, у меня все
Бренна трет переносицу, словно пытаясь избавиться от мигрени.
– Я счастлива, что у тебя все хорошо…
– Ты уверена? – с горечью говорю я.
– Но это не изменяет того факта, что Молли все еще больно. То, что произошло между вами, опустошило ее, Блейки. Тебе совсем плевать, что она до сих пор оплакивает ребенка, которого вы потеряли?
Я сжимаю губы и понимаю, что они дрожат.
– Она постоянно о нем говорит! Я вожу ее на ужин каждый год в тот день, когда она должна была родить!
Какого. Хрена.
– Каково, по-твоему, ей осознавать, что она была для тебя одноразовой вещью? Вы планировали
Меня до сих пор изнутри лихорадит. Она празднует день рождения нашего ребенка?
– Ты обещал, что всегда будешь рядом, а потом просто от нее избавился!
День рождения нашего
– Я понимаю, что тебе тоже было тяжело, но вы могли бы разделить эту ношу друг с другом.
Что-то внутри меня щелкает.
– Бренна… – начинаю я.
– Вы могли бы оплакивать своего ребенка
– НЕ БЫЛО НИКАКОГО РЕБЕНКА!
Из столовой слышится хор ахов.
Бренна моргает.
– Что?
Я пытаюсь контролировать дыхание, яростную дрожь в ладонях, раскаленное негодование, кислотой окутывающее горло.
Сестра таращится на меня, ожидая объяснений.
– Его не было. Она сказала… Она пыталась заставить меня…
Вот черт. Я старался сдерживаться последние пять лет.
Бренна резко бледнеет. Я вижу, в какой именно момент она понимает, что именно я стараюсь удержать в себе. Ее подбородок дергается в направлении столовой, словно благонадежность Молли можно оценить сквозь две стены и лживое сердцевидное лицо.
– О боже, – беззвучно говорит она.
В мгновение ока ярость превращается в поражение. Мучительное и тяжелое, давящее на плечи так, что мне с трудом удается стоять прямо.
– Что ты такое говоришь? – шепчет Бренна.
Я просто качаю головой. И не могу произнести ни слова. Я даже думать сейчас не могу. Мне нужен… воздух.
Молча я прохожу мимо сестры, через столовую, влетаю в прихожую и вываливаюсь на улицу.
Пожар пятой категории
Тишина кажется жуткой. И не просто из-за того, что я в доме Райли – в том месте, где тишина умирает. Она жуткая, потому что никто не реагирует на атомную бомбу, которая была сброшена в другой комнате. Никто даже не моргает.
Ну, кроме Молли. На другом конце стола бывшая Блейка пытается получить награду за частоту морганий в секунду. Ее ресницы двигаются со скоростью света и с каждым резким взмахом становятся все более влажными.
Но, как и на всех вокруг, на меня ее слезы не действуют. Я переживаю за Блейка, который только что выскочил из дома.
– Мама… – начинает Молли.
Миссис Райли поднимает руку.
Кудрявая девушка тут же замолкает.
Слышатся мягкие шаги, и в дверном проеме появляется Бренна. Белее скатерти, с совершенно разбитым выражением лица, она смотрит на лучшую подругу, а потом падает на стул и закрывает голову руками.
– У меня… кажется, мигрень.