Сарина Боуэн – Хороший мальчик (страница 30)

Молли должна быть счастлива, что она здесь. Одно слово, и ее больше не будут приглашать на такие события. Если бы семья знала, что она сделала, ей бы даже не дали подойти к входной двери.

Джесс ждет в гостиной, накручивая кончик волос, убранных в конский хвост, на палец. При приближении она поднимает взгляд, видит мое лицо и спрашивает:

– Все в порядке?

– Все просто цветет и пахнет. Потопали, мы уходим.

Мы уже со всеми попрощались, поэтому ничто не мешает взять ее за руку и потащить к тачке.

– Полегче, – ворчит она, отталкивая ладонь. – Я умею ходить сама.

Я чуть ли не бросаюсь на водительское сиденье, завожу мотор и включаю скорость еще до того, как Джесс успевает пристегнуться. Ее ремень защелкивается, когда я оставил родительский дом уже далеко позади.

Его вид в зеркале выводит меня из себя. Я люблю это место. Какого хрена Молли отдаляет меня от собственного дома?

– Блейк, притормози. Ты едешь слишком быстро.

Немного отпускаю педаль газа. Блин, я весь взбешен. Взблейкшен. Хмыкаю от придуманного нового слова. Или, может быть, это истерический смех.

– Так, а теперь ты меня пугаешь, – заявляет Джесс. – Останавливайся. Я серьезно.

Так и делаю. Возможно, дело в резкой командной интонации. Мама говорила так, когда просила убраться в комнате, угрожая перестать платить за хоккей.

Я паркуюсь на обочине и смотрю вперед. Мы в конце улицы. Надеюсь, никто с вечеринки не будет проезжать мимо и не остановится, чтобы спросить, какого черта тут происходит.

– Вылезай, – приказывает Джесс. – Я поведу.

Снова слушаюсь. И даже не спрашиваю, может ли она водить такую мощную машину. Я еще в своем уме и понимаю, что она треснет за такой сексизм.

Мы меняемся местами, но Джесс не заводит. Она молча меня изучает, а потом тяжело вздыхает.

– Я знаю, в чем дело, так что можешь не притворяться.

Я хмурюсь.

– Ты о чем?

– Догадываюсь, почему ты расстроен, – поясняет она.

– Прости, малышка, но я в этом сомневаюсь.

Джесс упрямо приподнимает подбородок.

– Я правда знаю. По крайней мере частично. – На ее лице появляется смущение. – Я слышала разговор Бренны и Молли на кухне.

Во мне все окаменело. Шея начинает пульсировать от боли. Черт побери, когда уже пройдет это растяжение? Я просил тренера поработать над ним после тренировки, но до сих пор все чертовски ноет.

– Что ты слышала?

– Немного, – признает она, – но достаточно, чтобы связать кое-какие куски воедино. Она, эм, забеременела, да? Когда вы были вместе?

Я сжимаю зубы.

– И потом она потеряла ребенка, – голос Джесс смягчается. Она тянется к моей ладони и нежно ее сжимает. – Мне жаль. Я даже представить не могу, через что вы вдвоем прошли.

У меня вылетает еще один подавленный смешок, и у девушки расширяются глаза. Я вижу в них сгущающиеся грозовые тучи.

– Тебе кажется это смешным? – Она отпускает мою руку и неодобрительно смотрит. – Что с тобой не так, черт возьми?

– Джесс. – Пару раз прочищаю горло. – Слушай. Я благодарен за заботу и сочувствие. Знаю, что у тебя добрые намерения, но, поверь, это заблуждение.

– Заблуждение? – повторяет она. – Твоя бывшая потеряла ребенка, а сочувствие – это заблуждение?

– Не было никакого ребенка! – кричу я.

Она застывает. Воцаряется долгая, напряженная тишина, во время которой я хочу шлепнуть себя за то, что открыл свой болтливый рот. Твою ж чертову мать. Зачем я вообще это сказал? Может, она не услышала?

Ага, тупица, она не услышала рев Годзиллы, который только что сотряс Хам-хам.

– Как это не было ребенка? – Замешательство искажает ее красивые черты лица. – Но… я слышала, как сестра говорила, что малышу исполнилось бы в следующем месяце четыре года. И что дети были бы кузенами. Клянусь, я не ослышалась, Блейк.

Я медленно выдыхаю.

– Ты все услышала правильно, ясно? Но ты услышала не то.

– Это что, загадка? – Она кажется раздраженной. – Я не понимаю. Зачем… – Джесс ахает так громко, что я буквально подскакиваю на сиденье. – О господи! Она врет твоей семье?

– Пожалуйста, можем мы закрыть эту тему? – Я наклоняюсь и хлопаю по рулю. – Отвези уже нас домой.

Джесс не слушает. Она ошеломленно кусает нижнюю губу, изучая мое лицо.

– Почему твоя семья считает, что вы ждали ребенка?

– Ты не отвяжешься, да?

– Не отстану.

Я сжимаю пальцами колени.

– Потому что так им сказала Молли, как, впрочем, и мне. В начале первого года в профессиональном хоккее она сообщила, что беременна. – Я смотрю прямо в лобовое стекло. – И она соврала, ясно? Она придумала, что срок три месяца. А в это время уже можно кричать об этом всему миру, поэтому я рассказал родителям, как только узнал. На тот момент мы были помолвлены, поэтому они были в восторге.

– Вы были помолвлены? – выдавливает Джесс.

– Уже была назначена дата и всякое такое. – Я фыркаю. – Но, видимо, этого оказалось мало. Для нее.

– Я… не понимаю.

– Нечего тут понимать, – бормочу я. – Ей не нравилось внимание, которое я получал от других женщин. Сама понимаешь: хоккеисты – боги. Вокруг тебя как будто шведский стол с горячими девушками. Не то чтобы я им пользовался. – Я сглатываю волну горечи. – Я не предатель.

Джесс морщит лоб.

– Молли думала, что ты ей изменял?

– Боялась, что начну. Сколько бы я ее ни убеждал в обратном, она не верила, что я удержу член в штанах. Мы собирались пожениться, черт побери, но нет, она все равно считала, что я не задержусь рядом. – Я борюсь с растущим гневом. – Поэтому она придумала, как меня удержать. – Я резко замолкаю, злясь на себя за то, что вываливаю это дерьмо к ногам Джесс. Все давно уже в прошлом, и незачем это бередить. Мы с Молли больше не вместе. Ну и что, что я до сих пор иногда ее вижу? Подумаешь, пару раз соврал своей семье? Пока слишком сильно об этом не задумываюсь, я не злюсь.

– Как ты узнал, что она не беременна?

– Она сказала, что записана на УЗИ. Я должен был быть в отъезде, но из-за метели в Ванкувере рейс отменили. Решил удивить появлением в кабинете у врача.

– И она не пришла? – предполагает Джесс.

– О, она была там. – До сих пор помню ее ошарашенное лицо, когда я вошел в приемную. – Но никакого УЗИ не было. Она записалась к гинекологу, чтобы попросить назначить ей лекарства от бесплодия.

Джесс ахает.

– Она была бесплодной?

– Понятия не имею. – Я вскидываю руки. – Знаю, что она пыталась воплотить свою ложь в жизнь. Как только она начала оправдываться, я почуял что-то неладное. Она сказала, что хотела перестать гладить своего котенка.

– Гладить… – Джесс закатывает глаза.

– Она мастурбировала. – Спустя пять лет я до сих пор с трудом в это верю. Кто так поступает?

– Кто так поступает? – спрашивает Джесс.

– Тот, кто хочет мне соврать.

– И что ты сделал? Почему тут же с ней не порвал?