Сарина Боуэн – Год нашей любви (страница 56)
– Что? – спросил он.
– Ничего. Просто… Я думал, это я тугодум.
Услышав это, отец улыбнулся в ответ. Но его улыбка была грустной.
– Как бы то ни было, я подождал еще месяц, прежде чем встретиться с тобой. Не хотел, чтобы твое имя попало в статьи о нашем разводе. И чтобы какой-нибудь репортер решил, что одно вытекает из другого. Тебе ни к чему такого рода внимание. – Он откинулся на диване, скрестив ноги. – И вот еще что: я пока не рассказал моим детям о тебе, Адам. Поскольку из-за меня им уже пришлось огрести достаточно дерьма.
Тут я слегка сорвался. Наверное, дело было в будничной манере, с которой он произнес
– И поскольку я с твоим дерьмом уже смирился, к чему спешить, верно?
Сначала отец выглядел потрясенным. Потом вернулась его грустная ухмылка.
– Справедливо.
Но я потряс головой:
– Нет, это просто… – Я глубоко вздохнул, потом выдохнул. – Я просил тебя встретиться не для того, чтобы на тебя орать.
Но сказав это, я осознал, что сам не знаю, чего ожидал. Я всегда хотел иметь нормального отца, но в мои двадцать один срок годности этой мечты давно истек.
– Адам, было бы странно, если бы ты
– Ты застал меня врасплох.
– Знаю. Но некоторые вопросы просто нельзя решить по телефону. – Он неловко поерзал. – У меня трое маленьких детей. Мальчики – Райан и Дэниел – им одиннадцать и девять, а моей дочери Эльзе семь.
– Это было хуже всего, – выпалил я.
– Что?
– Знать, что мои братья даже понятия не имеют о моем существовании. – Я видел их как-то по соседству с домом Стейши. Я сказал Кори, что не рассмотрел их как следует, и это была правда. Но тот момент все равно выжег дыру в моем мозгу. Я помнил, как рука одного брата взметнулась над головой, а другой побежал по идеальному газону, чтобы принять пас. Я был для них чужим, незнакомцем, и это казалось невыносимым.
– Хорошо. Я скажу им, когда увижу их в следующие выходные.
Я покачал головой, потому что почувствовал себя эгоистом:
– Знаешь, это ведь не их вина. Так что не бери в голову.
Мой отец подался вперед.
– Нет, нет, ты прав. Секреты не довели меня до добра. Я расскажу им, а они будут удивляться добрые десять минут. А потом ты станешь рок-звездой. – Он улыбнулся еще раз, и улыбка была на сто процентов искренней. Я заметил, что уже одна мысль о детях заставляла его светиться. – Я серьезно. Старший брат, который играет в хоккей? Да у тебя будет целый фан-клуб. Так что поаккуратнее с желаниями.
Я потер колено, думая о том, сколько времени прошло с тех пор, как я стоял на коньках.
– Ты не будешь играть в этом году?
– Не-а. Я сломал ногу в двух местах.
– Это, должно быть, хреново.
Я пожал плечами:
– Да, раньше было. Но теперь все в порядке. И я встретил чудесную девушку.
Я понимал, что, если бы не травма, наши пути с Кори никогда бы не пересеклись и я по-прежнему поддерживал бы совершенно не нужные мне отношения со Стейшей.
А куча моего дерьма все росла бы.
– Мы можем сходить на игру «Рейнджерс» все вместе, – предложил отец.
Я удивился:
– На «Рейнджерс»?
К моему изумлению он рассмеялся:
– А ты за кого болеешь?
– За «Брюинз», конечно. «Рейнджерс» – слабаки.
– Буду знать, – сказал он, и его плечи немного расслабились. – Буду знать.
Излишне говорить, что два часа в салоне красоты и прочая беготня дались мне нелегко.
Я беспрестанно представляла, каким будет их первый разговор. И я никак не могла разобраться, бесит ли меня, что отец Хартли возник словно из-под земли. Не лучше ли было появиться тайком или не появляться вообще?
День был жарким для апреля, и я вспотела на пути домой. У меня были новые скобы уже почти месяц, и я научилась неплохо управляться с ними. Пришлось признать, что новая технология была отличной. Мне по-прежнему приходилось использовать костыли, но теперь я действительно ходила на своих ногах, а не балансировала на них, как на ходулях. Подниматься по лестницам стало гораздо легче, и я почти не использовала кресло – разве что дома.
Когда я наконец вернулась в свою комнату, то обнаружила на диване записку:
Неизвестность, конечно, меня убивала. Но следовало сохранять терпение. Я написала ему:
Затем я отправилась ужинать с Даной и Дэниелом. Оба были в приподнятом настроении из-за того, что шли на бал вместе. Дэниел набирался храбрости пригласить Дану всего-навсего два месяца. Теперь они встречались уже две недели, и я всерьез рассчитывала увидеть Дэниела, совершающего Прогулку Позора по нашей комнате завтра утром. Я даже копила к завтрашнему бранчу скользкие шуточки.
Но сегодня я была настолько растеряна, что с трудом могла слушать их разговор.
– Все в порядке, Кори? – спросила меня Дана, когда я в третий раз не ответила на простейший вопрос.
– А? Да, да. Все отлично.
– А где Хартли? – поинтересовалась она. – Вы ведь не поругались, нет?
Я покачала головой.
– Он поехал встретиться с мамой на пару часов. Ему… нужно уладить семейные дела сегодня. Обещал вернуться к балу.
Дана посмотрела на часы.
– Пора идти собираться. Я могу накрасить тебе ногти под цвет платья.
Я поморщилась:
– Лишняя возня.
– Сегодня ты не спортсменка, Кори. Сегодня ты девушка, которую пригласили на бал.
– Как скажешь, – вздохнула я.
Если честно, мне было все равно, кто я, лишь бы мой спортсмен вернулся ко мне целым и невредимым.
– Ты не собираешься рассказывать мне, что случилось с Хартли, да? – не отставала Дана.
Я не могла ее видеть, но чувствовала ее дыхание у меня на лице, пока она наносила тени на мои веки.
– Прости, – сказала я. – Это не мой секрет. Но никто не болеет и не умер, клянусь. Это просто семейная драма.
– Что ж, неплохо, – сказала она, и я не была уверена, о чем именно она говорит – о Хартли или о моем макияже. – Открой глаза и посмотри.