Сарина Боуэн – Год нашей любви (страница 29)

– Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

Он швырнул трусики на пол, что, кстати, вполне совпадало с моими фантазиями. Вот только в моих мечтах мы занимались страстной любовью – это был не просто случайный перепихон и уж точно не научное исследование.

Его рука снова была на моем бедре.

– Чувствуешь это, Каллахан?

Я покачала головой, мои губы пересохли.

Он скользнул рукой вниз по моему бедру, которое я могла чувствовать ровно до того места, где оно переходило в колено.

– А как насчет этого?

Я снова покачала головой.

– Интересно… – сказал он так, будто собирался выхватить из кармана планшет и начать вести записи.

На самом деле, он говорил, точно как доктор, которого я посещала. Можете чувствовать это? А как насчет вот этого?

И внезапно все стало неправильно. Я оттолкнула его руку.

– Ты заставляешь меня ощущать себя лабораторной крысой.

Он отдернул руку.

– Прости. Неправильный подход.

Он потянулся ко мне, взял мое лицо в свои руки и поцеловал. Так было уже лучше, но я все равно была выбита из привычной колеи. Я тонула под весом собственной беззащитности. Если бы это был чемпионат по хоккею, я бы знала, что делать. Совершила бы какой-нибудь дерзкий маневр и отыгралась.

Чувствуя себя загнанной в угол, я потянулась к молнии на бедре спортивных штанов Хартли. Я расстегнула ее настолько широко, насколько могла дотянуться.

Он прервал поцелуй, чтобы опустить глаза на меня.

– А это зачем, Каллахан?

– А почему из нас двоих только я голая?

– Ну… – засомневался он. – Я, конечно, шел сюда не для того, чтобы демонстрировать свои благородные намерения…

– Хартли. – Я посмотрела ему в глаза. – А тебя что, можно принять за человека, у которого есть благородные намерения?

Непонятное выражение появилось на его красивом лице, но он тут же спрятал его за улыбкой.

– Хороший аргумент, Каллахан. И я не из тех парней, которых нужно долго убеждать раздеться. Он расстегнул штаны на стороне сломанной ноги и сбросил их вместе с «боксерами».

А потом мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пялиться на его эрекцию. Его орган был мощным и красивым, и я должна была что-то с этим сделать.

Я подняла глаза.

– Теперь избавься от футболки.

Он улыбнулся, освобождаясь от нее.

– Каллахан никогда не делает ничего наполовину.

И… бог ты мой!

Комната была залита только светом ночника, который мои родители со свойственным им упрямством все же установили. Но его тусклый свет только подчеркивал рельеф накачанных мышц Хартли и изгибы бицепса, на который он опирался. Его скульптурная грудь суживалась к стройной талии и подтянутым бедрам. Я хотела бы сравнять счет, вложив и ему в голову немного неуверенности, но все пошло прахом. В постели передо мной лежал самый великолепный в мире обнаженный парень, и держался он при этом ничуть не менее непринужденно, чем всегда.

– Так лучше? – Ямочки на его щеках словно насмехались надо мной.

Я не нашлась, что ответить.

Он был потрясающим, и я хотела бы утонуть в океане его совершенства, раствориться в нем полностью. Но я никогда не чувствовала себя такой беззащитной, ведь я хотела его – я хотела этого больше всего на свете, но не могла признаться в своих чувствах. Для Хартли это был эксперимент, ну, или очередная вечерняя авантюра с соседкой Каллахан, правда, на сей раз без одежды. Но для меня это было всем, и мне было страшно. Я надеялась, он не сможет прочитать чувства у меня на лице. Мое сердце судорожно билось.

Ого! Может, ты и правда боишься? – Моя фея надежды снова появилась, одетая в черное кружевное белье и с недовольной гримасой на личике. – Не паникуй, – настаивала она. – Самое интересное только начинается.

Старая добрая Кори, капитан хоккейной команды, всегда была готова рискнуть и не паниковала, даже если до финального свистка оставалась минута, а на табло по-прежнему болталась ничья. Мне нужно было вернуть эту Кори, и как можно скорее.

Прежде чем смогла как следует все обдумать, я подтянулась на руках и обняла Хартли за талию. А затем я сделала то, чего он не ожидал. То, чего я никогда не делала с парнями.

Я лизнула его.

Это было единственное игривое прикосновение языком. Но оно имело совершенно фантастический эффект. Мышцы его живота сократились, а руки сжали бортики кровати. Он явно удивился. Я буквально услышала, как у него перехватило дыхание.

Я качнулась назад и пронзила его взглядом.

– Это тебе за то, что осмелился назвать меня трусихой.

Пораженный, он уставился на меня, а из его груди с шумом вырвался воздух.

– Господи, Каллахан. Накажи меня еще.

Я по-кошачьи качнула головой. Еще секунду мы просто смотрели друг на друга. А затем он схватил меня обеими руками и привлек к груди, скользнув языком по моей нижней губе. Следующие несколько минут прошли, как в тумане, – я упивалась его поцелуями и наслаждалась прикосновениями к его нежной коже. Это было так сладко, пусть даже я прекрасно понимала, что подписываю себе смертный приговор. Я никогда не забуду эту ночь. Еще поцелуи на диване уничтожили меня, но мне было уже все равно.

– Где он, Каллахан?

Хартли что-то спрашивал, но я была слишком опьянена вожделением, чтобы понять.

– Что?

– Где он? Куда ты припрятала Дигби?

Когда достаточное количество кислорода для осмысления этого вопроса достигло моего мозга, я отрицательно мотнула головой:

– Ну уж нет.

– Ну уж да, – ответил Хартли. Он перегнулся через меня и открыл ящик прикроватной тумбы. – Он здесь?

– Хартли! – Я схватила его за руку, но было слишком поздно. Он уже держал маленькую коробочку в руках.

– Положи его назад, – потребовала я. – Это уже чересчур странно.

Он покачал головой:

– Нет, не странно. Это весело. – Он опустил коробку, снял крышку, достал вибратор и показал мне. – Думаю, ты его еще не испытывала.

Я покачала головой:

– С какой стати?

– С какой стати? Женщины это обожают. Но… – Его лицо посерьезнело, и он посмотрел мне в глаза. – Ты непременно должна это попробовать. Я читал статью…

У меня от удивления вытянулось лицо.

– Ты гуглил мою проблему?

Казалось, он чуть смутился.

– Я всегда учился на «отлично», Каллахан. Так вот, там была статья о парализованных женщинах…

Я закрыла глаза.

– Я тоже ее читала.

Несколько докторов установили, что у парализованных женщин сохраняется больше чувствительности внутри, чем снаружи. И угадайте, что использовали тестируемые, чтобы помочь медикам сделать это открытие?

– В общем, тебе нужно попробовать. И когда еще это сделать, если не в Самую Странную Ночь в жизни?