Сарая Уилсон – Гипноз любви (страница 8)

– Зачем? – только и удалось выдавить мне. Я прочистила горло. – Скажи, зачем тебе это, и я все сделаю.

Он немного отклонился назад, и наложенное на меня заклинание развеялось.

– Допустим, я пишу статью о гипнотизерах и решил, что нужно начать с тебя.

Я слегка покраснела. Ну конечно. Разумеется, все дело в его работе, а не… не в том, что могло быть между нами.

«Да между нами вообще ничего не было», – напомнила я своему разыгравшемуся воображению. Да, возможно, он действительно хотел пойти со мной на бал, но не пошел. А потом еще и пустил про меня настолько мерзкий и подлый слушок, что прохожие на улице и по сей день косо посматривают в мою сторону.

Я – лишь средство для достижения цели.

А потом я подумала о его милой матушке, которая всегда так добра ко мне. Она ведь попросила меня уступить, и я могу выполнить ее просьбу.

Значит, он хотел сеанс для своей статьи? Что ж, мне уже доводилось работать с журналистами.

Сеанс гипноза – не такая уж большая плата за то, чтобы он наконец-то от меня отстал и его мама была довольна.

Потому что теперь, когда он рядом, я начала вспоминать то, что предпочла бы забыть.

И хотела того, чего не следовало бы хотеть.

– Я согласна, – сказала я, гадая, не пожалею ли потом об этом.

Знала ведь, что пожалею.

Глава 5

– Отлично, – сказал он с усмешкой, которая тут же заставила меня передумать. – Может, мне лечь?

И откуда этот намек в его словах? Стало жарко, захотелось охладить лицо, но я сдержалась. Кондиционер точно работает?

– Нет, сперва расскажу тебе о процессе.

И я начала свой обычный для вводного сеанса монолог. Описала различные состояния сознания, пояснила, что гипноз – не чудесная таблетка от всех недугов и пациент может контролировать происходящее.

– Значит, не будешь раскачивать карманные часы у меня перед носом, чтобы заставить крякать?

– Только если попросишь, и за отдельную плату.

– Синклер, это что, была шутка?

Ой! Нечаянно вышло. Я и не думала с ним любезничать, будто ничего не случилось. Возможно, у него даже найдется внятное объяснение, почему он тогда пропал, но я не собираюсь давать этому коварному обольстителю шанс снова завоевать мое расположение.

Я опять перешла на деловой тон.

– Клинический гипноз отличается от сценического. Это не управление мыслями. Ты не будешь делать ничего противоречащего твоим убеждениям. Критическое мышление не даст тебе выйти за рамки комфорта.

Будь я азартной, поставила бы на то, что уж его-то критическое мышление не только позаботится о безопасности, но и вообще помешает гипнозу.

– Хорошо, – он кивнул. – Может, заставишь меня поверить в какую-нибудь ложь?

Он что, совсем не слушал?

– Нет. Обман, манипуляции, использование слабостей – все это мне неподвластно.

Мейсон игриво посмотрел на меня.

– Обидно, наверное, учитывая, что под гипнозом буду именно я.

Чуть-чуть, если быть до конца откровенной.

– Это хорошо, – продолжил он, – что ты не сможешь выудить из меня ПИН-код. Если б могла, наверняка бы уже жила на каком-нибудь тропическом острове.

Теперь он дразнился и действовал мне на нервы. Неудивительно, что я поддалась на его провокацию.

Чувствуя себя очень неловко, я показала рукой в сторону вазочки на журнальном столике.

– Хочешь… M&M’s?

Снова эта его улыбочка.

– Знаю я одну сказку про брата с сестрой, которые ели конфеты в подозрительных местах…

То есть теперь я еще и ведьма, пожирающая детей? Я бы, может, даже возмутилась, но сама временами думала о нем намного хуже. Да что там думала? Говорила!

Однако это замечание как будто вернуло меня в реальность.

Не обращая внимания на его колкость, я приступила к работе и объяснила Мейсону, что он не потеряет ни сознание, ни память. Даже под воздействием гипноза он будет понимать, что происходит, и я гарантирую ему конфиденциальность.

Я уже так много раз произносила эту речь, что мне не составило труда довести ее до конца без запинок и колебаний. Но что же творилось в моих мыслях? А вот что: мой мозг суматошно метался, пытаясь сообразить, что случилось и почему я добровольно провожу время с Мейсоном Бекетом, которого мое присутствие, похоже, волновало так мало, что он даже умудрялся шутить.

– Запомни самое важное: сеансом управляешь ты, а я тебе лишь немного помогу. Любой гипноз – это по сути самогипноз, а я только направляю.

Он выгнул бровь, и я заметила на его лице тень недоверия.

– То есть ты поможешь мне загипнотизировать самого себя?

– Подсознание нельзя просто включить или выключить по желанию. Оно всегда с тобой: прислушивается и откликается. Гипноз – это переход в другое состояние, в котором ты сосредотачиваешь внимание и снижаешь восприятие внешних раздражителей, чтобы лучше сконцентрироваться.

– Не уверен, удастся ли мне отключиться от внешних раздражителей, пока ты рядом.

Мое лицо снова обдало жаром. Надеюсь, хоть не покраснела. Я не знала, как трактовать его заявление и как на него реагировать.

Вот раньше все было проще некуда: я ненавидела Мейсона Бекета – все ясно и понятно. Кто мог предположить, что мой организм будет так на него реагировать.

Однако все мои более-менее хорошие мысли о нем испарились, когда он покачал головой и сказал:

– Поверить не могу, что ты думаешь, будто гипноз действительно работает. Такое ощущение, что ты попала в какую-то секту, про которую вот-вот выйдет восьмисерийная документалка на «Нетфликсе».

– Я знаю, что гипноз работает, – возмутилась я, пытаясь сдержать враждебность. – Я видела результаты и испытала его на себе. Даже Американская психиатрическая ассоциация считает его «действенным и эффективным терапевтическим методом».

Он ухмыльнулся.

– Думаю, тебе далеко не в первый раз приходится так говорить.

Мейсон прав, но я не собиралась доставлять ему удовольствие, сообщая об этом. Особенно когда он так разозлил меня своим стереотипным мышлением и снисходительным тоном.

– Обычно я бы спросила, для чего ты пришел, какие ставишь цели и что, на твой взгляд, не дает тебе их достичь, однако не вижу смысла, учитывая, что ты здесь ради статьи.

Двигаться к целям часто мешали низкая самооценка и неуверенность в себе, но у Мейсона уж точно не было проблем ни с тем, ни с другим.

– Нет-нет, продолжай, я хочу пройти от начала до конца. С чем обычно к тебе приходят?

– Причины самые разные. Я помогаю людям справиться со многими проблемами: от бессонницы, как у твоей матери, до стресса и тревоги, зависимости, фобий, болевых синдромов, панических атак, ПТСР, сложностей с контролем поведения – с такого рода затруднениями.

Судя по его виду, Мейсон был готов отпустить саркастичный комментарий, однако сдержался и вместо этого спросил:

– А что, по-твоему, мне нужно проработать?

Очень странный вопрос, как будто он меня проверял. Правда в том, что за шесть лет он наверняка изменился, и я плохо знала эту новую версию Мейсона. Было странно находиться рядом с таким близким и одновременно чужим человеком.

– Не знаю. Ты по-прежнему испытываешь иррациональный страх перед аллигаторами?

Услышав мои слова, он выпрямился и расправил плечи.

– Бояться их совершенно нормально и разумно. Аллигаторы – это пережиток мелового периода, так что с точки зрения эволюции вполне рационально избегать встречи с этими мини-динозаврами.

– Отличная фобия для уроженца Флориды, – сказала я и сжала челюсти, чтобы не засмеяться. Пришлось даже вытянуть губы трубочкой, чтобы скрыть улыбку.