Сара Вернар – WORK&TRAUMA: Первая любовь (страница 1)
Сара Вернар
WORK&TRAUMA: Первая любовь
ГЛАВА 1
— What the f*ck?! — воскликнула Юля по инерции на английском, уставившись в экран компьютера. — Ты это серьезно? — продолжила она уже на русском.
Она перечитала сообщение дважды.
«Мой брат говорит, на таких, как ты, жениться надо. Может, еще не поздно?»
Юля замерла. Потом выдохнула и свернула вкладку. Знала же — нельзя читать сообщения после полуночи.
***
В нашем нестабильном мире стабильны всегда две ситуации: звонок с предложением работы мечты, когда ты только устроился на новую, и появление бывших, едва наладилась личная жизнь.
Сейчас Юля имела дело со вторым случаем.
Полгода назад она рассталась с Брентом — своим летним американским приключением. Она отчаянно хотела остаться в США, он — отправить её домой, в Россию, «доучиваться в университете». Или просто отправить. А теперь, полгода спустя, Брент объявился. Да не просто, а с предложением.
***
Глава 1.1. Alma mater
Год назад жизнь Юли была самой обычной. Студенческой. С понедельника по субботу с восьми утра до девяти вечера — занятия в университете. Экономическое образование — основное, переводчик английского — дополнительное. В универе она жила. Уже три года как.
Одногруппники-экономисты стали почти семьей: Маша — почти сестрой, Саша — почти братом, а Юра — почти мужем, правда, только в её мечтах.
Юра — в прошлом спортсмен и серебряный медалист. Красивый, крепкий, умный. Портило его только систематическое появление на парах с жутким похмельным синдромом. В Юлиной деревне про таких говорили: «Ванька парень неплохой, только ссытся да глухой».
Маша разводила руками, Саша пытался промыть Юле мозги — её патологическая страсть к сирым и убогим его возмущала. Но муки безответной любви, похоже, были в их возрасте обязательным атрибутом существования.
А любовь была безответной на все сто. Пока Юля сохла по Юре, Юра сох по Лене. Лена была их общей одногруппницей. Себе цену знала, и все вокруг с этим соглашались. Юра не стал исключением.
— Юльк, ты в нашей группе самая умная, — как-то выдал он.
Юля расцвела.
— а самая красивая в нашей группе — Лена.
Юля улыбаться перестала.
Она всегда считала себя умной. Услышать признание от Юры было приятно, но открытием не стало. А вот чего стоил её ум, когда самой красивой называли другую? Любить того, кто не заметил в ней женщину, — себя не уважать. Юра подписал свою увольнительную, сам о том не зная.
На четвертом курсе на горизонте замаячил Егор. Однокашник из группы по английскому. Большинство считало его ботаном. Большинство, но не Юля.
Людей делят на технарей и гуманитариев. Егор делиться отказывался, выбирая быть гением в обоих направлениях. Преподаватель высшей математики считал его математическим гением. Преподаватели русского и английского — латентным успешным филологом. В его голове дружно уживались и интегралы, и стихотворные ритмы. И это делало его уникальным в целом и для Юли в частности.
Поначалу он относился к Юле весьма скептически. Её сельская простота его умиляла.
— Найдешь себе тракториста, будете прекрасной парой, — шутил он.
Возможно, Юля действительно была село селом. Одевалась несколько крикливо, за словом в карман не лезла. Но Егор явно недооценивал её потенциал. Юля на него не обижалась, доказывать свою ценность не стремилась пока не заметила, что Егор вздыхает по Наталье. Одногруппнице из группы переводчиков.
Наталья, конечно, была мечтой поэта (а Егор и стихи писал): хрупкая фигурка, длинные темные волосы, белоснежная кожа и томные глаза. На этом, по мнению Юли, Наташины достоинства заканчивались.
***
— Смазливая посредственность! Не стена, подвинем. Пусть уже увидит, кто здесь настоящая королева! — неиствовала Шальная императрица.
Кисейная барышня, куда без неё, пролепетала:
— А как же Юра? Мы же его любим!
— Юра — алкаш, перспектив ноль. А здесь просто кладезь, — Критик любил встрять в женский разговор. — И потом, это вопрос принципа: чем мы хуже?
***
Длительных отношений на тот момент в жизни Юли еще не случалось. Единственным, что можно было назвать приключением, был Алексей. Сосед её школьной подруги Леры, двадцать шесть лет, инженер «Газмяса», солидный, как малиновый пиджак в девяностые. По меркам Юлиной студенческой жизни — почти олигарх.
Познакомились случайно, у Леры на съемной квартире. Юля на него внимания не обратила. Но подруга через пару дней выдала ей:
— Слушай, ну ты Алексею приглянулась.
Юра тем временем продолжал сохнуть по Лене, а сидеть в девках в двадцать лет как-то не комильфо. Поэтому, когда Алексей позвонил сам и позвал в кино, Юля согласилась.
Кино было неинтересное. Но это неважно. Важное случилось после — Алексей пригласил зайти в кафе.
Тут надо понимать: Юля училась на коммерции, стипендию не получала. А родительских денег ей едва хватало на проезд и покупку продуктов. Одним словом, завсегдатаем кафе Юля тогда не являлась.
Оттого она и чувствовала себя не в своей тарелке, когда пришло время заказать десерт к кофе. В целом цены в кафе для работающего человека были подъемные.
Но Юлю колотило: а вдруг он решит, что она слишком много заказала? А вдруг он подумает, что она охотится за его «газмясовской» зарплатой?
С грехом пополам она заказала кофе и самый дешевый десерт.
Алексей тем временем увлеченно вещал про месторождения, бурение и какие-то там свои производственные подвиги. Юля пила кофе, ковыряла вилкой десерт и изображала заинтересованность, тайком поглядывая на часы.
После кофепития она отправилась домой в полной уверенности, что их пути с Алексеем больше не пересекутся.
Но Алексей оказался настойчивым, как буровая установка. Через три дня снова позвонил. Юля трубку брать не стала. Потом еще и еще.
Отказывать людям, даже таким несимпатичным, как Алексей, Юля не умела — воспитание не позволяло. Но оно позволило ей написать ему сообщение: «Извини, я не хочу больше встречаться». Смалодушничала.
Думала, вопрос закрыт. Куда там.
В очередной звонок Юля сунула трубку Маше. Подруга с видом заправского секретаря повторила Алексею все то же самое.
И тут он выдал фразу, которая вошла в Юлину историю поражений золотыми буквами:
— Вот, значит, как, — сказал Алексей, — в кино и в кафе за мой счет она сходила, а теперь встречаться не хочет?
Маша положила трубку. Они переглянулись.
Юля не знала, плакать ей или смеяться. Оказалось, ее скромный кофе с самым дешевым десертом был расценен как стратегическая операция по захвату газмясовских запасов.
Ее занесли в список тарелочниц задолго до того, как это стало мейнстримом.
***
Из-за отсутствия практического опыта обольщения, чтобы перетянуть внимание Егора на себя, Юле приходилось двигаться на ощупь.
Она решила явить ему себя во всей красе. Не с тем сельским шармом, который он и сам воочию лицезрел, а показать свое истинное лицо — умное, красивое и начитанное.
Юля не прогадала. Ставка на ум сработала. Поэт в Егоре выбрал не предмет восхищения, а того, с кем поэзию можно обсудить.
Юля ненавидела поэзию, что не мешало ей её с Егором обсуждать. В конце концов, не велика сложность прочесть Гумилева или Бодлера на пути к мужчине своей мечты.
***
Спустя два месяца прогулок под луной, чтений поэтов Серебряного века Юлю представили родителям. Так вызов «А чем я хуже?» завел Юлю чуть дальше, чем она планировала.
Глава 1.2. Американская мечта, Бритни Спирс и магия 13
В городе Юля проживала в собственной квартире. Родители купили, чтобы в общаге не жила. На первом курсе к ней подселилась Лера, съехавшая ко второму курсу в общагу.