Сара Сук – Встретимся в синий час (страница 3)

Часовой перерыв между рейсами.

Перекусить, размяться, почистить зубы.

Отписаться маме и папе, как проходит путешествие.

Отправить электронное письмо. Прилететь в Пусан.

Прибытие в аэропорт Кимхэ 18:00.

Еще раз отписаться маме и папе.

Дядя будет меня ждать в зале прилета.

Разумеется, даже такой простой план может пойти наперекосяк. Например, дядя забудет за тобой приехать, хотя и обещал.

– Ой, Лукас! Ты уже здесь? – раздается в трубке гулкий жизнерадостный дядин голос. Говорит он по-корейски.

– Да, уже здесь. А ты? – отвечаю я тоже по-корейски, осматриваясь вокруг. Рука, которой я сжимаю ручку чемодана, вспотела. Я откатываю чемодан к скамейке, подальше от толпы. Дядю я не видел давно и не уверен, что он меня узнает. С тех пор как я последний раз был в Корее, я, наверное, вырос в два раза. – На мне серая футболка. – Стоит это сказать, как мимо проходят еще пятеро парней в серых футболках. Отличная примета.

– Да, извини. Я почти на месте. Я собирался ждать тебя прямо у дверей с табличкой в руках, но твой дедушка захотел кофе. – Дядя посмеивается.

– Погоди. Дедушка с тобой? – удивляюсь я. – Я же велел ему ждать меня дома!

– И думал, я тебя послушаю? – произносит скрипучий голос сзади.

Я разворачиваюсь – мне ухмыляется до боли знакомое лицо. В каждой руке у дедушки по стаканчику с кофе. Он отдает один из них мне и похлопывает меня по спине.

– Много сливок и сахара, как ты любишь, чудище этакое.

В груди становится тесно от чувств. Это оттого, что дедушка помнит, какой кофе я пью? Или все дело в его голосе, таком родном, в том, как он мешает английский с корейским, как всегда, когда мы с ним разговариваем? Я заключаю его в объятия.

– Я же тебе говорил не приезжать, – начинаю было я, но не могу сдержаться – губы сами растягиваются в улыбке.

– Ага, ага, я тоже рад тебя видеть. – Дедушка отступает на шаг и окидывает меня взглядом. – Так вот как выглядит выпускник старшей школы. Честно признаться, я рассчитывал на что-то более впечатляющее.

– Да что ты такое говоришь? Я поверить не могу, что этот шикарный молодой человек – мой племянник! – Из-за дедушкиной спины появляется дядя, в руках у него бумажный лист с надписью «ЛУКАС ПАК».

– Ох, дядя. Ты и вправду сделал табличку. – От смущения к щекам у меня приливает жар.

– Конечно сделал. Ты же в первый раз прилетел ко мне в Пусан, – отвечает дядя. – Честно говоря, не ожидал, что родители разрешат тебе путешествовать одному. Я же знаю, как бережно они к тебе относятся. Самое меньшее, что я могу для тебя сделать, – так это достойно встретить.

«Бережно» в случае моих родителей, пожалуй, преуменьшение. Кстати, о родителях: я быстро пишу им, что встретился с дядей, и засовываю телефон в карман.

Дядя забирает мой чемодан и куда-то идет.

– Пошли, машина там! Дедушка уж так тебя ждал. И у него сегодня хороший день. Должно быть, потому что он знал, что ты приедешь.

Отхлебнув кофе, дедушка неторопливо следует за дядей. Я пристраиваюсь в хвост процессии.

Я не видел дедушку всего шесть месяцев, но мы еще никогда не расставались так надолго. До того как уехать в Корею к дяде, дедушка жил со мной и родителями в Канаде. Все мое детство он был рядом. Без него в доме как-то странно. Я смотрю на дедушкину спину, пытаясь приметить все изменения, которые в нем произошли.

Возможно, он стал ниже. Возможно, прибавилось седины.

Возможно, его Альцгеймер прогрессирует.

Я гоню эту мысль прочь. Нет, я не буду волноваться об этом. Я уже достаточно наволновался с тех пор, как в конце прошлого года дедушке поставили официальный диагноз. К тому же я прилетел в Корею не переживать о том, что дедушке хуже.

Я прилетел, чтобы дедушке стало лучше.

Мы втискиваемся в дядину машину, дедушка садится спереди, я, с огромной табличкой «ЛУКАС ПАК», – сзади. Поколдовав с магнитолой, дедушка включает The Beatles.

– Знаешь, Лукас, твой дядя так удивился, что я умею пользоваться Bluetooth. – В голосе его звучит самодовольство. – Верно, Тэхун?

– Да, удивился. Честно признаться, с техникой он управляется лучше меня, – отвечает дядя. – Он сказал, что это ты его всему научил, Лукас.

– Да ладно, – говорю я.

– Удивительная штука, – заявляет дедушка. – Я мог смотреть твой выпускной с другого края света по стриму. Будущее наступило!

Дядя фыркает.

– Видел бы ты, как он сидел, приклеившись к экрану. А когда ты вышел на сцену, достал телефон и начал все записывать.

– Знаю. Он прислал мне то, что получилось, по какао-току[3], – смеюсь я. – Очень расплывчатое видео.

Если что-то и могло помешать дедушке вернуться в Корею, то только страх пропустить мой выпускной. Он всегда обожал отмечать важные моменты в жизни семьи и очень хотел присутствовать на церемонии. «Закончить школу можно всего раз», – говорил он. Но время и обстоятельства распорядились так, что дедушке лучше было уехать до выпускного.

– Это расплывчатое видео – доказательство твоего образования, – строго говорит дедушка. – Важнее этого ничего нет. Сделай погромче, Тэхун.

Дядя делает музыку погромче, и дедушка начинает подпевать. Я откидываю голову на спинку сиденья, усталость после целого дня дороги начинает давать о себе знать. Я плохо сплю в самолетах, но в машине на меня неизменно нападает дремота, как на младенца в колыбели, что покачивается туда-сюда.

Я закрываю глаза и засыпаю под дедушкино пение.

В пять утра я внезапно просыпаюсь, хватая ртом воздух, весь в испарине от ночного кошмара. Я лежу на диване в дядиной гостиной, завернувшись в одеяло. Несколько секунд уходит на то, чтобы вспомнить, как я тут оказался. Я смутно помню, как мы приехали, взяли в ближайшем ресторане сундубу[4] еды навынос, зашли в квартиру, как я настоял на том, чтобы спать на диване, хотя дядя упорно предлагал расположиться в его комнате. Скорее всего, я отключился, едва опустил голову на подушку.

Я сажусь, выпутываю ноги из одеяла. Этот кошмар я видел уже много раз. В нем я плыву по черной-пречерной воде, и что-то обвивается вокруг моих лодыжек и колен и утягивает вниз, вниз, вниз, в бездну. Иногда у меня получается вырваться, иногда нет, но я неизменно ощущаю ужас и панику.

Стараясь отогнать неприятные чувства, я тянусь за телефоном. Щурюсь, глядя на яркий экран.

Пришло несколько текстовых и голосовых сообщений от родителей, и мама ответила на мое письмо про меню. Это я оставляю на потом, открываю браузер и забиваю в поисковик «Пусан клиника Sori of Us».

Я захожу на их сайт, прокручиваю FAQ и отзывы и добираюсь до раздела «Клиническое исследование восстановления памяти» – с тех пор как я его обнаружил, я перечел его бессчетное количество раз. То ли по привычке, то ли в поисках утешения я снова читаю знакомый текст, едва не проговаривая заученные наизусть слова вслух.

Клиника Sori of Us (обычно именуемая просто Sori) специализируется на стирании памяти при помощи звука, но что, если этот же метод можно применять и для восстановления утраченных воспоминаний? Данное клиническое исследование посвящено поиску ответа на этот вопрос.

Для участия в исследовании нам требуются люди с диагностированной потерей памяти, в том числе (но не исключительно) по причине деменции и болезни Альцгеймера, а также с кратковременной потерей памяти. Для участия в исследовании кандидату необходимо иметь сопровождающего, который сможет оказывать ему помощь в восстановлении воспоминаний. Исследование будет проводиться в Пусане, в помещении клиники. Личное присутствие участников необходимо на протяжении по меньшей мере двух месяцев.

Апдейт: вследствие переизбытка кандидатов все слоты в настоящий момент закрыты. Если вы хотите принять участие в будущих исследованиях, пожалуйста, зарегистрируйтесь в нашем электронном списке ожидания. Огромное спасибо за вашу поддержку. Поднимем бокалы за будущее памяти.

Когда у дедушки диагностировали болезнь Альцгеймера, он решил вернуться в Корею, чтобы провести оставшееся ему время на родине. Я не хотел, чтобы он уезжал, не мог представить, как можно жить, не видя его каждый день, не просыпаясь под одной крышей с ним, но разве я мог возражать? Я был раздавлен горем, но хотел, чтобы дедушка был счастлив, а для счастья ему нужно было вернуться в Корею.

Было решено, что дедушка будет жить у дяди – того как раз повысили и перевели из Сеула в Пусан. У дяди была и большая квартира и деньги, чтобы нанять сиделку – присматривать за дедушкой, пока сам он на работе. А мои родители были вечно заняты в ресторане, и получалось, что так будет лучше для всех. Но мне все равно казалось – что-то закончилось. Все закончилось.

Я часами, днями, неделями напролет изучал болезнь Альцгеймера, читал о разных стадиях, искал несуществующее лекарство. А потом наткнулся на клинику Sori и их исследование – и впервые с тех пор, как дедушке поставили диагноз, ощутил проблеск надежды.

Клиника располагалась в Пусане – там, где жил дядя. Что это, если не рука судьбы?

Когда я нашел сайт клиники, свободных мест уже не было, но это меня не остановило. Первым делом я зарегистрировался в списке ожидания. Потом уговорил родителей разрешить мне после окончания школы съездить на лето к дедушке. Дальнейший план был таков.

В Корее я буду каждый день ездить в Sori и добиваться, чтобы дедушку перевели из списка ожидания в участники исследования. Наверняка кто-нибудь откажется от участия, его место освободится – и я его тут же займу.